Глава 25. Истина

— Ты не взяла. Дуань Шаоянь равнодушно скользнул по ней взглядом. — Ты никогда не берешь с собой наличные. Раньше их тебе клал Ли Юньань. Е У: «………………» Дуань Шаоянь невозмутимо повернулся к проводнице, слегка кивнул и разжал свои длинные, холодные пальцы: — Только это, пожалуйста. Е У впала в отчаяние. Она не взяла денег. Да, у неё не было ни гроша. Обыскав себя с ног до головы, она нашла в дальнем углу сумочки лишь три юаня и шесть мао, которые неизвестно когда туда завалились. Больше ничего. Всё из-за этого чёртова извращенца Дуань Шаояня! Сорвался с места без предупреждения, даже собраться не дал. Сволочь. Теперь у неё не было ни помады, ни денег, ни банковской карты, ни даже сменного белья. Ничего. Единственная опора… Она подняла глаза и мрачно посмотрела на мужчину напротив, который неторопливо ел кашу с постным мясом. Гнев в её груди бурлил, как лава. Неужели до тех пор, пока она не найдёт своего нежного и милого Ли Юньаня, ей придётся зависеть от настроения этого мелкого паршивца, чтобы просто поесть? Она уставилась на свою миску с пшённой кашей, которая выглядела невероятно полезной, но такой же невероятно пресной. Вдруг ей пришло в голову, что, наверное, она слишком много грешила, портя жизнь стольким невинным юношам, и поэтому Небеса послали ей этого ледяного, фригидного извращенца в наказание. …Точно, так и есть!!! После более чем тридцати часов тряски и пересадки на другой поезд, к полудню третьего дня они наконец прибыли на вокзал Яньцзи. Хотя на юге всё ещё стояла жара, в Цзилине температура уже начала падать. Люди на вокзале в большинстве своём были одеты в легкие куртки. Е У, которая плохо переносила холод, невольно поёжилась. Но, покосившись на Дуань Шаояня, она решила, что ни за что не признает его своим «спонсором» и не станет просить о помощи. Стиснув зубы, она подумала, что согреется, если пройдёт пешком. — Куда мы теперь? Дуань Шаоянь посмотрел на телефон: — Ещё рано. Ты голодна? Е У всё ещё дулась из-за цзунцзы «Уфанчжай», поэтому гордо ответила: — Не голодна. Ресницы Дуань Шаояня дрогнули. Он окинул взглядом её тонкое красное платье и спросил: — А холодно тебе? —… — Е У приложила титанические усилия, чтобы удержать голову прямо, как герой перед казнью. — Не холодно. Уголок рта Дуань Шаояня дёрнулся, словно в усмешке, но он быстро отвернулся, так что Е У не была уверена, не показалось ли ей. — Хорошо. Сказав это, Дуань Шаоянь широким шагом направился к автобусам, зазывающим пассажиров у выхода с вокзала. Его равнодушные слова растворились в ветре: — Тогда пошли. Они сели в старый, грязный междугородний микроавтобус. Е У думала, что зелёный поезд был ужасен, но, ступив в этот автобус, поняла, насколько была наивна. В тесном салоне на сиденьях, рассчитанных на двоих, втискивались по трое-четверо пассажиров с тюками и сумками всех размеров. Пол и обивка сидений были серыми от въевшейся грязи. Е У решила не думать о том, как именно эта грязь накапливалась годами. Но когда она, дрожа от брезгливости, присела на самый краешек, она не могла не заметить серо-белое пятно на соседнем сиденье. Оно выглядело так, словно курица или утка когда-то справили здесь нужду. Автобус трясся более трёх часов. Местность за окном становилась всё более пустынной. Асфальт сменился ухабистой грунтовкой серо-желтого цвета. Когда они наконец добрались до места назначения, Е У вышла из автобуса и остолбенела. Подняв голову, она увидела вокруг бескрайний хвойный лес и лишь несколько разбросанных вдалеке домиков. — Что это за дыра?! Глаза Е У расширились от недоверия: — Я не понимаю, что ты ему предложил, чтобы он бросил комфортную жизнь в Шанхае и приехал сюда? Что он тут забыл? Лечится? Ссылает себя? Возвращается к истокам? Дуань Шаоянь постоял рядом молча, а затем тихо вздохнул. — Наставница, сколько лет Ли Юньань был с тобой? — Зачем спрашиваешь? Я встретила его даже раньше, чем тебя. Дуань Шаоянь: — Тогда ты знаешь, откуда он родом? — Он… Е У хотела сказать: «Конечно, знаю, что за глупый вопрос», но запнулась на слове «он» и застыла, не в силах продолжить. Действительно, откуда Ли Юньань родом? Кажется, в их беседах она спрашивала об этом, но что он ответил — она совершенно не помнила. Всё, что осталось в памяти от их общения — это его мягкий, нежный голос, похожий на подогретое грушевое вино, согревающее желудок. Но она никогда не обращала внимания на смысл его слов. Дуань Шаоянь некоторое время пристально смотрел на её растерянное лицо, затем потрепал её по волосам. — Пойдём. — Постой, Дуань Шаоянь, ты… — То, что ты хочешь увидеть, находится впереди. Низкий глинобитный дом выглядел как реликт 50-х или 60-х годов прошлого века. Из стыков черепицы на крыше торчала густая трава — где-то сухая, где-то зелёная, словно неухоженная борода на морщинистом лице старика. Весь дом, казалось, обмяк под солнцем, лениво грея свои старые кости. На стене двора, повидавшей немало ветров и дождей, аккуратно сушился ряд ватных тапочек: мужские, женские и детские. Дуань Шаоянь подошёл и остановился на некотором расстоянии от дома. Е У тоже остановилась. Она увидела во дворе развешанную одежду. Фасоны и размеры были ей знакомы — именно это часто носил Ли Юньань. — Он здесь живёт? — Да. — С кем? Дуань Шаоянь промолчал. В этой тишине в сердце Е У начал заползать леденящий холод. Она шевельнула губами, желая расспросить, но так и не решилась. Вместо этого она повернула голову и уставилась на мирный, уютный дворик, чувствуя, как холод проникает в самые кости. Они постояли ещё немного. Из трубы старого дома повалил белый дым, и в воздухе запахло едой. Беременная деревенская женщина с трудом вынесла во двор маленький столик, вернулась в дом и вышла снова с тремя комплектами посуды. Женщине было около тридцати. Кожа белая и нежная, густая чёрная коса уложена на затылке. Большие глаза на маленьком лице придавали ей вид послушный и кроткий. Вдруг из дома раздался детский голос: — Мама, оставь, я сейчас помогу! Женщина с улыбкой обернулась: — Не надо, мама справится. Иди посмотри, как папа готовит. Он так долго жил в городе, что даже огонь развести толком не может, как бы мясо не сжёг. — Ладно! — отозвался ребёнок и крикнул в сторону кухни: — Папа, мама говорит, не сожги мясо! Послышался звон посуды, а затем из кухни донёсся знакомый, мягкий голос с нотками смеха: — Ну что ты, скажи ей, пусть не волнуется. С этим я справлюсь. Е У вздрогнула всем телом, её лицо мгновенно стало пепельно-серым. Хотя в глубине души она была готова к чему-то подобному, но когда она увидела Ли Юньаня, выходящего из дома с блюдом в руках, снимающего фартук и садящегося за стол с женой и сыном, она почувствовала такой сильный удар в грудь, что в глазах потемнело, и она едва могла дышать. Ребёнку за столом было лет семь-восемь. Живот женщины заметно округлился — срок был месяцев шесть-семь. Сквозь головокружение Е У смутно вспомнила, что не так давно Ли Юньань действительно брал отпуск и уезжал из Шанхая. Если посчитать, сроки совпадали идеально. Ярость, вырвавшаяся наружу, была подобна цунами, сокрушающему дамбу, с рёвом разрывающему скалы. Это было похоже на то, что она чувствовала, узнав о Сюй Фэне и его первой любви, только в сто раз сильнее. Она всего лишь хотела честных, чистых деловых отношений, а вместо этого постоянно покупала каких-то «верных псов», которые виляли хвостом перед ней, выпрашивая кость, а потом тащили эту кость домой, чтобы накормить своих настоящих хозяев. Собачье отродье. Е У стояла там, оглушённая, потерявшая ориентацию в пространстве. У неё возникло дикое желание подойти, перевернуть стол и передушить эту счастливую семейку одного за другим. Но внезапная слабость и подступившая к горлу тошнота лишили её сил. С позеленевшим лицом она отвернулась, прошла немного, но не выдержала. Ухватившись за кривую яблоню, она согнулась пополам в приступе рвоты. Поскольку за день она почти ничего не ела, её только выворачивало наизнанку, но ничего не выходило. Она тяжело дышала, лицо было мертвенно-бледным, пальцы, вцепившиеся в кору берёзы, побелели. Вспомнились слова Ли Юньаня перед уходом. Кажется, на рассвете он с нежностью и виной сказал ей: «Прости, если бы я встретил тебя раньше…» Чушь! Е У, давясь желчью, думала с ненавистью: «Встретил бы раньше? Хочешь сказать, что влюбился бы в меня? Да кому нужна твоя любовь, мать твою!» Она человек простой и грубый, ей нравятся ясные отношения спроса и предложения. Она обменивает красоту, власть или деньги на энтузиазм партнёра и удовольствие в постели. Эта грубая сделка напоминала ей крепкий алкоголь, крепкий табак, гонки на спорткарах и драки на ринге. Это драйв. Она совершенно не хотела иметь ничего общего с чужими мужьями, чужими парнями и теми чёртовыми романтиками, которые всё ещё сохнут по другим женщинам. Всё это грязь и путаница. Эти твари, продающие собачатину под видом баранины[1]… [1] Продавать собачатину под видом баранины [挂羊头卖狗肉] — буквально: «вывесить [на витрине] баранью голову, а продавать мясо собаки». Идиома, означающая обман, лицемерие, фальшивую вывеску или несоответствие формы содержанию. Что Сюй Фэн, что Ли Юньань — за кого они её принимали? Она с силой ударила кулаком по шершавой коре дерева, содрав кожу до крови. Она думала, что купила качественный, стильный «товар», который даже спустя шестнадцать лет не требовал ремонта. Чёрт, кто же знал, что это подделка? В голове всё помутилось, она хватала ртом воздух. Сердце колотилось как бешеное. В этом хаосе усталость от долгой дороги, гипогликемия от голода и пронизывающий холод наконец сломили её и без того ослабленный организм. В ушах зазвенело. Позади Дуань Шаоянь, кажется, что-то говорил ей, но она никого не хотела слышать. Она сделала пару шагов, пытаясь уйти от этого вестника несчастий. Но пройти удалось всего два шага. Перед глазами всё поплыло. Не успев ничего понять, она почувствовала, как мир перевернулся. Тело рухнуло вперёд, тяжело ударившись о сухую листву. Веки дрогнули в последней попытке открыться, и она провалилась в глубокое беспамятство. Автору есть что сказать: Спасибо Гухуань, Цюаньтасыцзи, Фэн-цзы, Шаньшань-ися-о, Чжэчжи и «Любительнице девственников» за питательный раствор, а также Цюаньтасыцзи — за мину, «Матрёшке» — за ручную гранату и моему другу-гею — за глубоководную бомбу! Если вам весело читать, можете заглянуть в мою авторскую колонку и подписаться. Тогда, когда я в будущем начну продавать мясные булочки… Ой, то есть когда открою новую новеллу, вы сразу об этом узнаете~ Спасибочки вам всем~