Глава 27. Ночь в гостинице

Е У сидела на скомканной постели, тараща глаза в пустоту. Волосы её были растрёпаны, а на лбу топорщились непослушные пряди чёлки. Подперев щёку одной рукой, другой она механически переключала каналы, но ничего не видела. Шум воды из ванной комнаты не давал ей сосредоточиться на скучных местных новостях или телемагазине. В голове крутилась только одна мысль: Дуань Шаоянь будет спать с ней в одной комнате. Просто чёрт знает что. В её понимании, если она ночует с мужчиной в одной комнате, значит, они спят в одной постели. А если они спят в одной постели, значит, должно что-то произойти. Но с Дуань Шаоянем всё было иначе. Этот мужчина, хоть и красив, но скучен и пресен, словно даосский святой, достигший просветления. Даже в обычное время Е У не была уверена, что сможет его расшевелить, а сейчас, в таком подавленном состоянии, у неё и вовсе не было терпения его соблаз… Вжик! Дверь ванной отодвинулась. Дуань Шаоянь вышел. …нять? Е У поперхнулась, по инерции закончив мысль, и её мозг завис. Обаяние Дуань Шаояня действовало на мозг Е У как вода на телефон Samsung: в лучшем случае — зависание, в худшем — взрыв. Даже в таком унынии ей было трудно сопротивляться вторжению этого «бедствия» в свои нейронные цепи. Мужчина вышел из душа без рубашки. Его широкая, крепкая грудь и поджарый живот с рельефным прессом предстали перед взором Е У во всей красе. Фена в номере не было, но с его короткими волосами это не проблема. Он неторопливо вытирал мокрую голову полотенцем; капли воды время от времени срывались вниз, стекая по его пропорциональным мышцам. Пар из ванной комнаты вырвался следом за ним, окутывая его лёгкой дымкой. Даже на расстоянии Е У чувствовала исходящий от него жар, и от этого её щёки невольно начали гореть. Мужчина повернулся, чтобы взять чистую одежду. Резкие, длинные линии его спины двигались в такт движениям рук, напоминая Е У одинокого леопарда, бредущего под палящим солнцем. Игра мышц была так отчётливо видна — смертельно опасная и в то же время сексуальная до пересыхания во рту. — Ещё не спишь? Дуань Шаоянь натянул свободную футболку, наконец-то немного перекрыв поток феромонов. Он отложил полотенце, слегка встряхнул головой, разбрызгивая капли, и посмотрел на застывшую Е У. В уголках его губ, казалось, таилась смутная улыбка. — Что смотришь? — …Телевизор. Тёмные, влажные глаза Дуань Шаояня скользнули к экрану. Там женщина с тревожным лицом обводила красным кружком дату в календаре. «Что делать при нежелательной беременности? Больница Святой Марии поможет решить деликатную проблему без боли. Будь женщиной, люби себя». Е У: «………………» Улыбка на губах Дуань Шаояня стала заметнее. Он слегка приподнял свои чёрные брови. После душа его лицо казалось ещё белее и благороднее; в тусклом свете телевизора кожа выглядела безупречной, словно вырезанной из нефрита, и даже слегка светилась. — У тебя весьма специфические вкусы. От его короткого комментария у Е У уши задымились. Но лицо она держала: — Что ты понимаешь? Только что показывали финансовые новости. Дуань Шаоянь ничего не ответил, лишь улыбнулся и сел на другой край кровати. Е У чуть не подпрыгнула. — Ты чего? — Спать. — …Ложись на пол. — М? — Дуань Шаоянь вскинул бровь. Е У настаивала: — Ты спишь на полу, я на кровати. — Я оплатил номер, а ты отправляешь меня на пол? — Вернусь — отдам. Дуань Шаоянь равнодушно бросил: — Я в долг не даю. — Ты…! С насмешкой глядя на разъярённую Е У, Дуань Шаоянь покачал головой и опустил свои тёмные глаза, всем видом показывая превосходство: — Если тебе не нравится, можешь сама лечь на пол. Подлец! Не буду с ним связываться! Е У решилась, схватила подушку и действительно собралась стелить на полу. Дуань Шаоянь посмотрел на неё и неторопливо добавил: — Только там тараканы. Когда я выходил из ванной, видел двоих. У Е У руки затряслись от злости. Она ненавидела насекомых до такой степени, что даже бабочки вызывали у неё тошноту. После слов Дуань Шаояня, какой бы упрямой она ни была, лежать на твёрдом грязном полу в компании сороконожек и тараканов ей расхотелось. Она с силой швырнула подушку на середину и без того узкой кровати, разделив её пополам. — Договорились: спим вместе, но не переходи границу. Дуань Шаоянь приподнял бровь, но не стал напоминать ей, что это поведение очень похоже на то, как школьники делят парту меловой чертой, считая её неприступной стеной. Глупая. Какая-то подушка — разве она помешает, если захочется её переступить? Он задумчиво посмотрел на эту «неприступную крепость», а затем поднял глаза. — Боишься, что я что-то с тобой сделаю? — Нет, — Е У стиснула зубы, мрачно посмотрела на него и хмыкнула с угрозой. — Я боюсь, что сама случайно что-то с тобой сделаю. Бросив эту фразу, она впилась взглядом в Дуань Шаояня, боясь пропустить хоть тень недовольства на лице этого пуританина. Но сколько она ни таращилась, пока глаза не заслезились, Дуань Шаоянь смотрел на неё невозмутимо. Спустя некоторое время он едва заметно поджал губы и спокойно улыбнулся ей. — Наставница права, — сказал он. — Я буду начеку. Один отвернулся к стене, другой — к матовому стеклу ванной. Между ними неловко лежала большая мятая подушка. Ночь сгущалась. Е У, подложив руку под голову, смотрела на грязноватую от времени белую стену и никак не могла успокоиться. В комнате было тихо. Она слышала ровное, глубокое дыхание Дуань Шаояня — похоже, он уже уснул. Действительно, чёртов девственник. Вонючий даос, вознёсшийся на небеса, мёртвый монах, лишённый желаний. Она подозревала, что даже если ляжет рядом с ним абсолютно голой, он и бровью не поведёт. Ведь она, руководствуясь коварным планом ослабить конкурента развратом, водила его по немецким борделям, заказывала милых и невинных девушек в «Nastro» и устраивала кучу других соблазнов, но Дуань Шаоянь даже не смотрел в их сторону. Иногда она всерьёз думала, что он гей. Эх, спать так спать. Высплюсь — наберусь сил. Е У хмыкнула и укуталась в одеяло. Каким бы аппетитным ни был Дуань Шаоянь, если закрыть глаза — его не видно, и на душе спокойно. Она смотрела на древнее пятно от комара на стене и уже начала проваливаться в сон, как вдруг пронзительный женский визг заставил её подпрыгнуть на кровати. Проклятье! Сколько лет она не жила в таких дрянных гостиницах? Мало того что комната крошечная и всё старое, так ещё и звукоизоляции никакой. Среди ночи парочка за стеной приступила к делу, и звуки были такими чёткими и громкими, словно включили колонки. Ни единого стона не пропало даром — всё транслировалось в их спальню. Женщина с типичным северо-восточным акцентом голосила так, будто пела в опере: «И-и-и, а-а-а!». Время от времени слышалось грубое мужское пыхтение, а кровать скрипела так, словно началось землетрясение. Е У чуть кровью не харкала. Зажмурившись, она пыталась притвориться глухой и мысленно проклинала эту парочку импотенцией и преждевременной эякуляцией. Но те словно издевались. Провозившись битый час, женщина наконец выдала что-то похожее на ультразвук дельфина в конвульсиях. Е У подумала, что всё закончилось. Но не тут-то было. Эти психи начали ругаться. Женщина орала: — Пошёл вон! Не смей меня искать! Тебе же нравится та шанхайская шлюшка? Я её в туалете поймаю и так отхлестаю, что мало не покажется! Мужчина оправдывался: — Ну что ты, детка, как можно? Да зачем она мне сдалась? Тощая, как щепка, сисек нет. Я только тебя люблю! Иди сюда, дай поцелую! — Не трогай меня! Ой, какой ты противный! Отпусти… Эй, ты… Ммм~ Ну вот, опять началось. Е У хрустнула костяшками пальцев. Ей хотелось выломать дверь, ворваться в соседний номер и, схватив нож, кастрировать обоих этих медведей, чтобы неповадно было. Взбешённая и измученная, она резко повернулась на другой бок. И от этого движения сердце чуть не выскочило у неё из груди. Дуань Шаоянь, неизвестно когда, тоже повернулся. Красивый мужчина лежал с закрытыми глазами; лицо его было спокойным и безмятежным. Казалось, он крепко спит, совершенно не обращая внимания на бурю страсти за стеной. «…» Сердце Е У бешено заколотилось. В темноте она широко раскрыла глаза, вглядываясь в его спящее лицо и боясь, что он внезапно проснётся. Но юноша, похоже, действительно устал за день. Его веки не дрожали, ресницы покоились на щеках, словно два чёрных пёрышка. Под высоким прямым носом виднелись мягкие, тонкие губы, грудь мерно вздымалась при дыхании. Сердце стучало, как боевой барабан. Е У осторожно наблюдала за ним, словно ночная кошка: глаза круглые, тело прижато, следит за добычей. Юноша был беззащитен, его спящий вид казался тихим и покорным, и постепенно тревога Е У улеглась. Её взгляд скользнул с его высокого лба вниз и снова остановился на губах. Она, конечно, помнила ощущение этих губ. Тогда каждый нерв взорвался, каждая клетка вскипела. Вкус был чистым и прохладным, какого она никогда раньше не пробовала, но, несмотря на холод, сердце её пылало огнём. Она никак не могла этого понять. Дуань Шаоянь — человек, который от макушки до кончиков ногтей пропитан строгостью и сдержанностью. Почему же поцелуй с ним ощущался так остро, словно глоток крепчайшей водки «шаодаоцзы»[1]? Губы влажные, сердце горячее, и даже нервы в костях дрожат. [1] «Шаодаоцзы» [烧刀子] — буквально «обжигающий нож». Разновидность очень крепкой и дешевой китайской водки (байцзю), популярной на северо-востоке Китая. Отличается высоким градусом и резким, обжигающим горло вкусом. Смертельно сексуально. Прошло время, и она даже начала сомневаться: может, то бурное волнение было лишь мимолётной иллюзией? Когда сознание вернулось к ней, она поняла, что находится уже слишком близко. Она даже видела едва заметное дрожание его ресниц. Тонкий, уникальный запах феромонов Дуань Шаояня снова окутал её чувства. Добавьте к этому будоражащие звуки из соседнего номера — и Е У почувствовала, как кровь разгоняется, а мозг, наоборот, тормозит. Она уже собиралась «проверить», было ли то пробирающее до костей возбуждение случайностью или же каждый поцелуй с ним будет таким. Вдруг рука без предупреждения поднялась. Тёплая подушечка пальца прижалась к полным губам Е У, останавливая её крадущиеся движения. У Е У чуть не остановилось сердце. Ей потребовались титанические усилия, чтобы не взвизгнуть от позора и не подскочить на месте. В темноте глаза Дуань Шаояня, ясные и яркие, как лунный свет, спокойно смотрели на лицо Е У, которое по толщине могло поспорить с городской стеной[2]. [2] «Лицо толще городской стены» [脸皮比城墙还厚] — китайская идиома. Означает человека с «толстой кожей», то есть крайне бесстыдного, наглого, которого невозможно смутить или заставить покраснеть от стыда. — Что ты делаешь?