Глава 28. Забавный мужчина

Е У искренне восхищалась тем, что до сих пор не упала в обморок. Они с Дуань Шаоянем лежали на кровати лицом к лицу. Хотя между ними лежал этот проклятый подушечный барьер, её лицо было так близко, что стоило лишь немного вытянуть шею, и она могла бы поцеловать эти тонкие, аскетичные, но такие манящие губы. Они пролежали так несколько секунд, а затем Е У резко села. Пользуясь своим преимуществом, она перекатилась и оседлала его, усевшись верхом на его бёдрах. В бесстыдстве в постели Е У была уверена: если она займёт второе место, то на первое никто не осмелится претендовать. — Фоновая музыка за стеной неплоха, — заявила Е У без тени смущения. — Щекочет нервы. Хочу немного развлечься. Дуань Шаоянь, придавленный ею, выглядел недобро. Он слегка прищурился, и в его глазах, казалось, мелькнул опасный блеск. Е У одной рукой оперлась о спинку кровати, а другой коснулась его щеки. Ощущение его гладкой кожи вызвало приятную дрожь. Она схватила Дуань Шаояня за подбородок, видимо, слишком сильно надавив ногтями, потому что он тихо хмыкнул от боли и нахмурился. Под его дрожащими ресницами в глазах вспыхнули искорки света. — Слезь, — низким голосом произнёс он. У Е У было плохое настроение. А когда у неё плохое настроение, она либо игнорирует людей, либо издевается над ними. Изначально она планировала игнорировать его и отправить спать на пол. Это было бы проявлением милосердия «дедушки У» к этому прекрасному, как цветок, мужчине. Но этот ледяной красавец не послушал совета и настоял на том, чтобы спать с ней в одной кровати. Что ж, тогда ей придётся перестать быть хорошей и снова стать старой хулиганкой и негодяйкой. Е У наклонилась ниже, вглядываясь в его глаза под слегка растрёпанной чёлкой. Что это были за глаза… Она мысленно вздохнула от восхищения. Этот негодник был дьявольски красив; чем дольше она смотрела, тем труднее было оторваться. Правильные черты, изящные линии. Она видела множество мужчин, но таких глаз не встречала никогда. Они были как огонь и лёд одновременно: обжигали сердце и леденили душу. В них была неприступная строгость, холодная, как долгая зимняя ночь, без намёка на кокетство. Но именно эти ясные, чистые глаза казались сексуальнее любого самого изысканного красавца. Глядя в них сейчас, она чувствовала, как её мысли воспламеняются, превращаясь в бурлящий котёл непристойных фантазий. — Дуань Шаоянь. Е У тихо рассмеялась с ноткой издёвки. — Ты боишься меня? — ………… Вот уж действительно, врать и не краснеть. На лице Дуань Шаояня читался лишь холод, никакого страха и в помине не было. Он прикрыл глаза и повторил: — Слезь. Е У, конечно же, не собиралась его слушать. Она и так была вредной, а сейчас в ней проснулся настоящий бесёнок. Она ущипнула его за щёку. — Молодой господин, ты что, не слышишь, что творится за стеной? Дуань Шаоянь промолчал. Через тонкую стену доносились звуки бурной страсти: громкие, несдержанные стоны. Соседи без стеснения предавались утехам, наполняя атмосферу в их комнате двусмысленностью. Е У, раздираемая желанием и озорством, схватила его за воротник и, сидя верхом, наклонилась, чтобы поцеловать. Дуань Шаоянь с мрачным лицом отвернулся. Е У промахнулась, подняла голову, моргнула и снова потянулась к его губам. Дуань Шаоянь снова увернулся. Е У снова попыталась. Дуань Шаоянь снова уклонился. После нескольких таких попыток похотливые мысли Е У улетучились, уступив место веселью. — Ладно, ладно. Не буду тебя дразнить. — После этой возни настроение Е У заметно улучшилось. Она выпрямилась, склонила голову набок и улыбнулась: — А ты быстрый. Дуань Шаоянь наконец повернул лицо к ней. Под растрёпанными волосами его лицо было холодным, как иней. — Е У, слезай с ме… Он не успел договорить. Его губы были запечатаны поцелуем. Его глаза широко распахнулись. Её мягкий язык, словно сладкая конфета, проник в его рот, ловко и умело исследуя, дразня, посасывая с жаром и страстью. Длинные волосы женщины упали с её тонкой шеи, окутывая его, словно нежная, но прочная сеть, словно дымка. — Попался. Спустя долгое время она облизнула губы и с явным сожалением отстранилась, но не далеко. Её красивое лицо осталось в дюйме от его лица. Она заправила прядь волос за ухо, опустила глаза и с насмешливой улыбкой посмотрела на его влажные губы. — Спасибо за угощение. Выражение лица Дуань Шаояня было настолько сложным, что Е У почувствовала прилив отличного настроения. Впервые она ощутила, что одержала верх над боссом, и невольно хихикнула. Она поерзала, устраиваясь поудобнее, и собиралась что-то сказать, как вдруг почувствовала неладное. Сидя на его бёдрах, она ощутила что-то твёрдое сквозь ткань одежды. Е У замерла, её лицо изменилось. Он… Чёрт возьми, не может быть??? Е У вытаращила глаза, недоверчиво глядя на него. Как опытная женщина, она прекрасно понимала, что именно, опасно твёрдое и горячее, упирается ей в бедро. Она вздрогнула; по позвоночнику пробежал электрический разряд, вызывая онемение. Е У: «…………» Что за чертовщина?! Он… он же фригидный? Раньше она водила его по злачным местам, и он и бровью не вёл, а теперь… Е У сидела в оцепенении, не успев додумать мысль до конца, как Дуань Шаоянь схватил её за шиворот и одной рукой швырнул на другую сторону кровати. Мужчина молча сел. Его лицо было мрачным. Высокая фигура скрылась в ванной комнате. Вскоре Е У услышала шум воды. Сквозь матовое стекло виднелся размытый силуэт юноши, стоящего под холодным душем. Даже когда он вышел из ванной — промокший до нитки, исходящий холодом, с покрасневшим носом и угрюмым лицом — Е У всё ещё не пришла в себя. Ей казалось, что она стала свидетельницей чуда. Оказывается, её главный босс всё-таки реагирует на женщин… Оправившись от шока, Е У следующие несколько дней не упускала случая подколоть Дуань Шаояня по этому поводу. При любой возможности она начинала хохотать, стуча кулаком по столу, пока у неё не начинали болеть плечи и живот, и вытирала слёзы смеха. — Дуань Шаоянь, я хочу взять у тебя интервью, пф-ха-ха-ха-ха… — Катись. Дуань Шаоянь был краток, вырывая руку из цепких когтей Е У. — Мне нечего тебе сказать. — Ладно, ладно, ты прав во всём. Пф-ха-ха-ха-ха-ха — прости, не сдержалась. — Встретив убийственный взгляд Дуань Шаояня, Е У скривила губы, чувствуя, что у неё вот-вот треснут рёбра от смеха. Прошла неделя после их возвращения из Цзилиня в Шанхай. Казалось бы, после истории с Ли Юньанем она должна была ходить мрачнее тучи, но вместо этого она была бодра и весела, как кошка, увидевшая новую мышь. Навострив уши и распахнув свои «персиковые» глаза[1], она целыми днями преследовала Дуань Шаояня. [1] «Персиковые глаза» [桃花眼] — форма глаз, напоминающая лепесток персика: удлинённые, влажные, с чуть загнутыми вверх внешними уголками. В китайской культуре считаются эталоном соблазнительности и признаком влюбчивой, страстной натуры, притягивающей противоположный пол. Пожалуй, это был самый усердный период работы Е У за всё время. Раньше Дуань Шаоянь раздражал её своей скучностью и безупречностью босса. Но теперь она поняла, как ошибалась. Какой же он скучный? Он был очень, невероятно, чертовски забавным. Она почти забыла о своей душевной ране. — Дуань Шаоянь! — Ранним утром Е У примчалась в особняк на горе Шэшань и принялась колотить в дверь спальни молодого господина, громко крича: — Открывай, открывай, пора на утренний урок! Такого не случалось за все шестнадцать лет. Дуань Шаоянь с мрачным лицом открыл дверь и тут же выставил руку, преграждая путь Е У, которая попыталась прорваться внутрь. — Выйди. Е У проигнорировала его. Пригнувшись, она проскользнула под его рукой в спальню холостяка Дуаня и принялась бесцеремонно осматриваться. Ц-ц-ц. Она качала головой, не скрывая презрения и отвращения на лице. Какой ужасный вкус у этого мужчины. Просто кошмар. В просторной комнате у стены стояла огромная кровать в скандинавском стиле из светлого дерева. Кроме неё — только простые настенные часы, плетёное кресло у окна и ряд книжных полок вдоль стены. — Настоящая келья[2], — подытожила Е У. [2] «В доме лишь четыре стены» [家徒四壁] — идиома, буквально означающая, что в доме нет ничего, кроме стен. Используется для описания крайней бедности или, как в данном случае, предельной аскетичности и пустоту жилища. Хозяин «кельи», излучая мрачную ауру, вошёл следом, скрестил руки на груди и прислонился к стене. Его красивое лицо не выражало никаких эмоций. Е У скользнула взглядом по книгам: в основном толстые тома, выстроенные в ряд, как солдаты на параде. Постельное бельё — светло-серое, хлопковое, сверху тонкий однотонный кашемировый плед. Скучная до смерти цветовая гамма. Как говорится, каков хозяин, таков и дом. Закончив осмотр спальни качественного холостяка, Е У по-хозяйски плюхнулась на кровать Дуань Шаояня, и её глаза засияли озорством. — Тебе идёт эта футболка. Дуань Шаоянь только проснулся и ещё не переоделся; на нём была свободная белая футболка. Он не ответил, но меж его бровей залегла тень раздражения. Е У сказала: — Не переодевайся, поехали сразу ко мне в Цзинъань. Осталось два последних меридиана. Если всё пойдёт гладко, сегодня ты полностью откроешь все каналы. — В Цзинъань? — Дуань Шаоянь нахмурился. — Разве мы занимаемся не в кабинете? — Твой отец его занял. Е У вздохнула с притворным сожалением. — Что он там делает? — Практикует цигун[3]. [3] Цигун [气功] — традиционная китайская система оздоровительных практик, сочетающая дыхательные упражнения, медитацию и физические движения для управления жизненной энергией ци. Дуань Шаоянь: «………………» Е У потёрла руки и развела их в стороны: — Так что поехали. Ко мне.