Глава 29. Всемогущий мужчина

В отличие от Дуань Яньжань, которая в своё время мучилась, Дуань Шаоянь, казалось, обладал исключительным талантом к практикам. Он медитировал в тихой комнате на вилле Е У в Цзинъань, и к тому времени, как сгустились сумерки, все его меридианы были открыты. Хотя пару раз энергия выходила из-под контроля, это были лишь незначительные сбои. Е У несколько раз направляла его, и всё прошло гладко. Вечером, когда Дуань Шаоянь закончил практику, он, хоть и промок от пота, чувствовал себя бодрым и лёгким. Е У стояла у окна. Белый тюль колыхался на ветру. Она улыбнулась ему: — Поздравляю, Дуань Шаоянь. —… — Ты закончил обучение. Чтобы отпраздновать успешное завершение курса, Е У велела управляющему отправить людей на рынок за свежими продуктами. Дуань Шаоянь не проявил благодарности. Опустив глаза, он сказал, что уходит. Раньше он заставлял Е У учить его, а теперь всё перевернулось: Е У бегала за ним. Правда, методы Дуань Шаояня напоминали стальной капкан — угрозы, подкуп, принуждение. Е У же действовала иначе: она соблазняла мягкостью. — Уже поздно, в главном доме наверняка нечего есть, оставайся, — сказала Е У, сидя в кресле. Она часто ленилась носить обувь, поэтому на вилле в Цзинъань, потакая её прихоти, круглый год лежали толстые мягкие ковры. — Я же не отравлю тебя. Дуань Шаоянь бросил на неё косой взгляд. Женщина говорила открыто и честно, но, зная её характер, он понимал: яд она, может, и не подсыплет, а вот чего-нибудь другого — запросто. — Не нужно, — отказался Дуань Шаоянь. — Я не привык есть в чужих местах. — Мой дом — чужое место? — Это твоя частная резиденция. Е У фыркнула: — Когда ты вламывался в мою спальню, ты почему-то не говорил, что это будуар девицы. Дуань Шаоянь: «…» — Продукты уже купили, вечером я сама буду готовить. Видя, что Дуань Шаоянь молчит, Е У тихо вздохнула и потянула его за край одежды. — Молодой господин. Эти два слова, перекатываясь на языке Е У, прозвучали с нежной, розоватой дымкой кокетства. Она сделала паузу, прищурила свои узкие глаза феникса[1] и с улыбкой добавила: [1] Глаза феникса [凤眼] — особая форма глаз в китайской культуре: удлиненные, с приподнятыми к вискам внешними уголками. Считаются эталоном красоты, признаком благородства, мудрости, а иногда и хитрости. — Я впервые буду готовить. Боюсь, получится не очень. Окажи мне честь, а? Свежайшие продукты вскоре доставили. Е У ушла на кухню, но украдкой поглядывала из-за двери на сидящего в гостиной Дуань Шаояня. Профиль юноши был прекрасен. Его молчаливая сдержанность выглядела одновременно аскетично и соблазнительно. Незнакомый жар проснулся в её груди, словно диковинное семя упало в сердце. Семя проросло, пустило тонкие корешки в пульсирующий орган. Новые корни были слишком мягкими, чтобы причинить боль, но вызывали щекотку. Е У моргнула. Это неизведанное чувство интриговало. Играть мужчинами она умела виртуозно, но перед полной кухней продуктов почувствовала себя беспомощной. Сверяясь с поваренной книгой и мечтая приготовить «Маньчжурско-ханьский пир», наставница Е закатала рукава. Перед ней одновременно работали четыре конфорки, две духовки и три микроволновки. — Сахар, три столовые ложки. Она тыкала пальцем в страницу, щурясь и читая по слогам. — Уксус, две столовые ложки. Тёмный соевый соус[2], одна чайная ложка. [2] Тёмный соевый соус [老抽] — густой, темный и менее соленый соус (по сравнению со светлым). Используется в китайской кухне в основном для придания блюду насыщенного карамельного цвета и легкой сладости. Она отложила книгу, почесала голову и озадаченно пробормотала: — А что такое тёмный соевый соус? Дуань Шаоянь ворвался на кухню, встревоженный повалившим оттуда чёрным дымом. Все конфорки полыхали на максимуме, духовки были раскалены до предела, а фольга в микроволновке искрила синим пламенем. А эта идиотка, нахмурившись, сражалась с рецептом: «Когда соус уварится на треть, добавьте сливки и перемешайте». Дуань Шаоянь: «…» Быстро выключив газ, обесточив готовую взорваться микроволновку и дымящую духовку, Дуань Шаоянь выхватил у неё книгу и обрушил на неё шквал упрёков: — Е У, у тебя мозгов нет? Ты не видишь этот дым? У тебя глаза сливками залепило? Е У остолбенела, вытаращив глаза. Её босые ноги замёрзли на кухонной плитке, пальцы покраснели и поджались. Дуань Шаоянь сунул ей книгу в руки, его лицо было мрачным. — Выйди. Е У возмутилась: — Я ещё даже не начала, откуда ты знаешь, что у меня не получится? Дуань Шаоянь молча поднял крышки с нескольких кастрюль — внутри всё обуглилось. Е У: «…Ладно, ухожу». Сердито усевшись за обеденный стол, она через полуоткрытую дверь наблюдала, как мужчина выбрасывает угли и с шумом моет кастрюли в раковине. Е У почувствовала укол разочарования. — Дуань Шаоянь. Через некоторое время она, сидя по-турецки на стуле, повернула голову и крикнула: — Я приготовлю тебе… Мужчина драил сковороду, его широкая спина двигалась в такт усилиям. Услышав её, он повернул голову с убийственным выражением лица и швырнул металлическую губку. — Ты ничего не будешь готовить. Е У посмотрела на большие часы с золотой каймой и тяжело вздохнула: — Но уже больше восьми, я голодная. Дуань Шаоянь прикрыл глаза, сдерживаясь: — Пусть повар приготовит. Е У уныло ответила: — Я выгнала повара. — …Что? — Я выгнала повара, — сухо повторила Е У, кажется, немного жалея о своём решении. Дуань Шаоянь повернулся, вышел из кухни, вытирая руки, и посмотрел на Е У сверху вниз. — Что случилось? Е У закатила глаза к потолку: — Надоели. Я уволила всех в этом доме, кроме управляющего. Сейчас ищем новых. Дуань Шаоянь нахмурился: — Опять наскучило? — Нет, — голос Е У звучал сухо, как вяленая рыба под карнизом, лишённая всякой влаги. — Наигралась. Больше не хочу. Дуань Шаоянь смотрел на неё. Е У продолжила: — В будущем лучше, чтобы в доме было поменьше всяких «иволг и ласточек»[3]. [3] «Иволги и ласточки» [莺莺燕燕] — идиома, буквально описывающая щебетание птиц. В переносном смысле используется для описания толпы красивых женщин (или, в случае Е У, фаворитов), шумной и пестрой свиты, создающей атмосферу веселья и флирта. Говоря это, она всё ещё чувствовала горечь. Хотя Ли Юньань был для неё лишь постоянным партнёром для утех, а не возлюбленным, но за шестнадцать лет даже собака становится родной и преданной. А ей не повезло: пригрела неблагодарного волка. Даже не будучи его женой, она чувствовала себя так, словно ей наставили рога. При мысли о том, что этот нежный мужчина за её спиной женился на старой зазнобе, завёл детей и лечил её на деньги Е У, она скрипела зубами от ненависти. Ещё и второго ребёнка заделал, сволочь! Если сравнить мужчин с хот-потом[4], то случай с Сюй Фэном был как волос в соусе — неприятно, но можно закрыть глаза. [4] Хот-пот (хого) [火锅] — «огненный котел». Традиционное китайское блюдо и способ еды: в центре стола стоит котел с кипящим бульоном (часто острым), в котором участники трапезы сами варят тонко нарезанное мясо, овощи, грибы и тофу, а затем макают их в соус. Символ шумного, горячего и долгого застолья. А Ли Юньань оказался дохлой жабой на дне кастрюли. Она с удовольствием ела, макала мясо, рыбу, тофу, наслаждалась трапезой, а в конце выловила раздувшуюся жабу. Желчь подступала к горлу. Как бы она ни любила хот-пот, есть больше не хотелось. Более того, ещё долго при запахе хот-пота её будет мутить. Подумав, что Дуань Шаоянь может заметить, как сильно её задела история с Ли Юньанем, Е У решила сохранить лицо и добавила: — Я старею, хочется тишины. Помолчав, Дуань Шаоянь хмыкнул и спросил: — Совсем никого не оставила? — Никого. — И нанимать больше не будешь? — Не буду. Юноша опустил ресницы. Спустя некоторое время он встал и вдруг протянул руку, погладив Е У по голове. — Продукты остались, я что-нибудь приготовлю. — А? — Внезапная мягкость Дуань Шаояня после нескольких дней холода ошеломила Е У. Она непонимающе уставилась на него, гадая, чем заслужила такую милость. Имбирь, нарезанный тонкой соломкой, рассыпан по рыбе-мандаринке[5], политой кулинарным вином и украшенной ломтиками ветчины — всё это отправилось в пароварку. [5] Рыба-мандаринка (Гуйюй) [鳜鱼] — китайский окунь (ауха). Пресноводная хищная рыба, высоко ценимая в китайской кухне за нежное, сочное мясо и отсутствие мелких костей. Традиционно готовится на пару или жарится в кисло-сладком соусе. Рёбрышки бланшированы; соевый соус, томатная паста, леденцовый сахар и уксус смешаны в идеальный кисло-сладкий соус. Креветки, слегка замаринованные, обвалянные в крахмале с солью и перцем, полетели в кипящее масло, устроив в воке шумный праздник. Дуань Шаоянь одной рукой управлялся с воком. Рукава закатаны, движения быстрые и уверенные; на крепком запястье вздулись вены, мышцы напряглись. Вспыхнуло пламя, на мгновение осветив его яркие глаза. Ледяной клинок его взгляда расплавился в жаре огня, и в аромате еды, в этом блеске земной жизни его суровое лицо вдруг показалось нежным. Е У сидела за столом как заворожённая, глядя, как мужчина выносит блюда одно за другим: рыба на пару, кисло-сладкие рёбрышки, креветки с солью и перцем, шпинат в бульоне, омлет с чар-сю. Простые домашние блюда, но выглядели и пахли они так, что не уступали стряпне прежнего повара. Е У: «…Ты что, учился на повара?» Дуань Шаоянь улыбнулся, сел напротив и взял палочки: — О чём ты думаешь? — Тогда ты… — У меня только одна наставница, — спокойно сказал он. — Ешь. После ужина Е У достала из морозилки фисташковое и ореховое мороженое, посыпала печеньем, сбрызнула ромом и принесла в гостиную. Они сидели на диване, смотрели телевизор и ели десерт. Атмосфера была на удивление мирной. Шло любимое шоу Е У, гостем которого был актёр Линь Цзыу, от которого она фанатела. Е У грызла ложку, не отрывая глаз от безупречного красавца на экране. — Наставница. —… — Наставница. — А?.. Что? Дуань Шаоянь слегка нахмурился: — У тебя слюни текут. Е У захлопнула рот, вытерла уголок губ, на секунду замерла, но быстро вернула самообладание и важно заявила: — О, мороженое слишком вкусное. Дуань Шаоянь промолчал, но взгляд его был недобрым. Он посидел с ней ещё немного, подперев щёку рукой и холодно глядя в телевизор. Он искренне не понимал, чем эти шоу про звёзд отличаются от передач про животных, и почему женщины так визжат при виде актёров. От этого зрелища у него разболелась голова. Он потёр виски, лицо его помрачнело. А Е У, словно слепая, увидев, как Линь Цзыу разделся и прыгнул в бассейн соревноваться с другим актёром, не сдержалась, ударила кулаком по дивану и взвыла: — Нет! Я хочу этого мужчину! С этими словами она с серьёзным видом повернулась к сидящему рядом юноше, и её глаза загорелись: — Дуань Шаоянь! — …Чего? Е У бесстыдно заявила: — Достань мне этого человека! Автору есть что сказать: Спасибо сестричке Цивеймао и сестричке Гухуань за питательный раствор~