Глава 36. Странный киноимператор

Плотно поужинав, Е У почувствовала себя прекрасно. Откинувшись на спинку кресла из красного дерева с резными символами счастья, богатства и долголетия, она подперла щёку рукой и посмотрела на Дуань Яньжань: — Сигареты есть? Дуань Яньжань не удержалась от горькой усмешки: — Он… даже курить тебе не разрешает? — Разрешает, — закатила глаза Е У. — Фруктовые. Со вкусом дыни и вишни, да ещё и в розовых пачках, девчачьих до невозможности. Такой дрянью даже жажду не утолишь. Дуань Яньжань вздохнула и обратилась к стоящему рядом официанту: — Принесите две пачки «Платиновой Су». Официант быстро принёс сигареты, ловко прикурил для Е У и с поклоном удалился. Е У жадно провожала взглядом молодого красавца-официанта; в её глазах читалось желание, смешанное с обидой. Умная и проницательная Дуань Яньжань сразу поняла, что у наставницы снова зачесалось в одном месте. С нежной улыбкой она спросила: — Наставница Е, давно не были в «Nastro»? — Я бы с радостью, — при упоминании об этом Е У вспыхнула от гнева. — Но наш борец с пороком, товарищ Дуань Шаоянь, невзлюбил это приличное заведение и прикрыл его. Дуань Яньжань слегка округлила глаза: — Он даже в это вмешивается? — Ага, — тяжело вздохнула Е У. — Начальник Дуань заявил: «Очищение семейных нравов начинается с меня». Лозунг звучал явно выдуманным, но Е У произнесла его с таким серьёзным видом, что можно было поверить. Дуань Яньжань с улыбкой покачала головой: — Шаоянь совсем расшалился. Наставница Е, не сердитесь на него, он ещё ребёнок, не понимает. — Ребёнок? — фыркнула Е У. — Ему двадцать четыре! Если бы он был ребёнком, я бы его ещё в колыбели придушила! — Ну-ну, — Дуань Яньжань знала, что у наставницы острый язык, но мягкое сердце, и не принимала её слова всерьёз. — Помню, когда он только вернулся из пустыни, мы его недолюбливали, но потом он оказался таким вежливым и послушным, и мы стали одной семьёй. Зачем ты говоришь такие вещи? — Это ты стала, — сухо отрезала Е У. — Я его семьёй не считаю. — …Мы оба рано потеряли мать, — Дуань Яньжань опустила ресницы и мягко сказала: — Наставница Е, ты для нас как мать и старшая сестра. Думаю, Шаоянь, хоть и ведёт себя грубо, в душе относится к тебе хорошо. Как мать и сестра? Что за шутки… Тогда то, чем они с Дуань Шаоянем занимались в тайне, превращается в инцест? Е У промолчала, но мысленно усмехнулась. Её старшая ученица была такой наивной. Узнай она, что вытворяет её сводный брат с наставницей, эта нежная барышня, наверное, упала бы в обморок. На самом деле Е У понимала, что наставницей Дуань Шаояня она была лишь номинально. Единственным человеком, к которому она испытывала привязанность и ответственность, была Дуань Яньжань. Если даже отношения «учитель-ученик» были фикцией, о каком родстве могла идти речь? — Яньжань. На следующий день после возвращения любимой ученицы Е У приготовила горшочек супа с персиковой смолой и лично отвезла его ей. — Это для восполнения ци и красоты. Я вчера заметила, что ты выглядишь уставшей, вот и решила подкормить тебя, пока ты дома. Глядя, как изящная девушка пьёт её лечебный суп, Е У чувствовала, словно в её сердце распускается маленький цветок, нежный и светлый. — Мгм, — сказала Дуань Яньжань. — Вкусно. — Хе-хе. — Наставница, ты такая умелая. Иногда мне любопытно: у кого ты всему этому научилась? Ресницы Е У дрогнули, по лицу пробежала тень. Дуань Яньжань показалось, что в глазах наставницы мелькнула лёгкая грусть. — В мире есть настоящие мастера, — наконец ответила Е У, прикрыв глаза. — То, что знаю я, по сравнению с их умениями — лишь поверхностные знания. Видя, что она не хочет продолжать тему, Дуань Яньжань сдержала любопытство: — Какими бы великими ни были мастера, для меня наставница Е лучше всех. То, чему учишь ты — самое лучшее. Из уст кого-то другого это прозвучало бы как грубая лесть, от которой Е У стошнило бы вчерашним ужином. Но Дуань Яньжань говорила искренне и горячо. Сердце Е У потеплело, она посмотрела на ученицу. Две женщины — одна благородная и изящная, другая чувственная и пышная — встретились взглядами. Без лишних слов между ними возникло ощущение сестринской близости. Наконец Е У с улыбкой, в которой сквозила беспомощность, сказала: — Яньжань, ты не знаешь. Твой «дедушка-наставник»[1] — это полная луна в ночи, освещающая девять небес. А я — всего лишь муравей, не смеющий соперничать с её сиянием. [1] Дедушка-наставник (Шицзу) [师祖] — учитель учителя. Дуань Яньжань смотрела на неё с изумлением. За всё время знакомства она ни разу не видела, чтобы эта бесстыжая хулиганка проявляла такую скромность. Образ таинственного учителя, хоть и смутный, вызвал в её душе благоговейный трепет. Поболтав ещё немного, Е У собралась домой. Перед уходом Дуань Яньжань спросила: — Наставница Е, ты свободна сегодня вечером? — А что? — В семь вечера я устраиваю вечеринку в клубе на набережной Вайтань. Пригласила друзей, знаменитостей. Если тебе интересно… Е У, любившая ходить босиком и ненавидевшая условности, при слове «знаменитости» почувствовала головную боль. Она представила себе дам, ухоженных от макушки до пят, запах духов, этикет за столом и прочие скучные вещи. — Не интересно, — отрезала она. —… — Дуань Яньжань посмотрела на неё. — Там будет несколько очень красивых гостей. И один, который тебе точно понравится. Е У, уже шагнувшая за порог, обернулась и моргнула: — Кто? — Сюрприз. Пока не скажу. — Ты… — Е У рассмеялась. — Испортилась совсем. У кого научилась? — У наставницы Е. Е У с улыбкой покачала головой: — Ладно, уговорила. В семь вечера на Вайтань. Мини-бургеры на подставках, усыпанных лепестками роз; ломтики лосося, свернутые в форме цветов, на черных ложках в белых фарфоровых блюдах; свежая пицца с хрустящей корочкой, пузырящейся моцареллой, томатным соусом и базиликом, источающая аромат итальянского лета. Е У стояла перед длинным столом с закусками, от разнообразия которых разбегались глаза. Эта негодница Дуань Яньжань обещала красавцев и сюрприз, но Е У уже наелась до отвала, а вокруг видела только напомаженных богатых сынков и высокомерных девиц, которые лицемерно льстили друг другу. Она со злостью откусила кусок пиццы, решив, что доест и уйдёт. Жуя с набитым ртом и не заботясь о манерах, она вдруг услышала знакомый, но в то же время чужой голос — мягкий, роскошный, с нотками высокомерия. — Здравствуйте. Вы господин У? Е У обернулась, и кусок пиццы застрял у неё в горле. Она в ужасе уставилась на мужчину, возникшего за её спиной. «…………» Прошла секунда. Две. … Десять. — Кхе-кхе-кхе! — Е У зашлась в кашле, лицо покраснело. С трудом проглотив этот чёртов европейский пирог, она подняла слезящиеся глаза. — Л-Линь… Линь Цзыу? Твою мать! Дуань Яньжань! Сказала бы сразу, что сюрприз — это моя любовь, киноимператор Линь, я бы не стояла тут и не набивала брюхо! Снимать мужика!!! Кашляя так, что темнело в глазах, Е У держала в голове только эту мысль. А про дурацкий контракт с Дуань Шаоянем она забыла напрочь. Линь Цзыу — вершина китайского кинематографа. Известен своим скверным характером и гениальной актёрской игрой. Такое сочетание неизбежно порождало зависть и слухи. Недавно разгорелся скандал: его обвиняли в педофилии. Позже выяснилось, что это клевета недоброжелателей, но Линь Цзыу успел рассориться со своим агентством. Дуань Яньжань, как раз планировавшая развивать кинобизнес семьи Дуань, воспользовалась моментом и подписала контракт с этой суперзвездой. Было ли в этом желание угодить Е У — неизвестно. Увидев его вживую, Е У поняла, что он невероятно красив, просто неотразим. Он словно светился изнутри, выглядя в разы лучше, чем на экране. Е У сглотнула слюну. Ах… несравненный красавец… хочу… Поскольку Дуань Яньжань заранее рассказала Линь Цзыу о семье, гордый киноимператор был вежлив с легендарным «господином У». Весь вечер Е У с горящими глазами и недобрыми намерениями пялилась на Линь Цзыу. Он был одет просто: белая спортивная кофта, кроссовки — совсем не так, как те разряженные павлины вокруг. Лицо — высокий лоб, черные брови, «персиковые глаза», полные очарования и гордости, прямой нос, губы идеальной формы и цвета. Слюнки текли. Взгляд Е У приклеился к нему намертво. Линь Цзыу, человек немного заторможенный, только спустя полвечера заметил, что на него смотрят. Он замер и потрогал нос. — У меня что-то на лице? — Нет-нет, — поспешно ответила Е У. — А, — он ослепительно улыбнулся и отвернулся, чтобы обсудить фондовый рынок с известным трейдером. Е У: «…………» Она начала сомневаться: как человек, столько лет варившийся в шоу-бизнесе, может быть таким невосприимчивым к жадному взгляду спонсора? Неужели он не видит, что она богата и любвеобильна? Ладно. Она уже не богата, все деньги ушли демону Дуань Шаояню, но она всё-таки наставница Дуань Яньжань. Скрытые правила, понимаешь?! После вечеринки она попросила киноимператора подвезти её. Красавец нахмурился в недоумении. — Нам… вроде не по пути? Е У убедилась: он не притворяется. Он действительно не понимает намёков на «постель» и «обмен власти на секс». Решив не сдаваться, она улыбнулась: — А можно сделать крюк и подбросить меня? — Господин У не водит машину? — Линь Цзыу был безнадёжно неромантичен. Е У подавила желание связать его и запереть в подвале. — Вожу, конечно, но я выпила. — Трезвый водитель? —… — Ей захотелось убивать. Она покосилась на своё отражение в стекле: фигура на месте, всё при ней. Почему на этого мужчину её чары не действуют?! Неужели она постарела? В итоге она всё же напросилась к нему в машину. Салон был простым, но уютным, отличался присущей Девам стерильной чистотой и милыми деталями вроде льняных подушек с нарисованными лосями. Е У, чей вкус тяготел к «деревенскому гламуру», мысленно поставила ему тройку — сойдёт. Болтая о сплетнях шоу-бизнеса и поп-музыке, она лихорадочно придумывала, как затащить этого деревянного истукана в постель, когда они доедут до Цзинъань. Погружённая в свои грязные мысли, она не заметила, как машина остановилась у её виллы. Е У вышла, но Линь Цзыу остался за рулём, явно не собираясь провожать её дальше. — Не зайдёшь выпить чаю? — Нет, спасибо, — киноимператор был воплощением праведности, просто глоток свежего воздуха в грязном мире шоу-бизнеса. Он посмотрел на часы: — Поздно уже, мне пора домой. «Домой, пить тёплое молочко перед сном?! Чудик!» — мысленно вопила Е У, закатывая глаза. Линь Цзыу, не подозревая о её мыслях, вежливо улыбнулся улыбкой, способной разбить сердце: — Господин У, было приятно познакомиться. — Мне тоже… — Е У вцепилась в окно машины, не желая отпускать добычу, и жалобно посмотрела на красавца. — Слушай, может, всё-таки проводишь меня до двери? — М? — Во дворе так темно, мне страшно… — проскулила Е У. Линь Цзыу посмотрел мимо неё на ярко освещённый особняк и двор, залитый огнями, и потерял дар речи: — У вас куриная слепота? Е У: «…» Раньше она думала, что нет человека более твердолобого, чем Дуань Шаоянь. Но сегодня, встретив Линь Цзыу, она поняла, что шестнадцать лет напрасно клеветала на молодого господина Дуаня. Если бы этот парень не был так красив, она бы уже влепила ему пощёчину с криком: «У кого это тут куриная слепота?!» Скрипя зубами, она думала, какую бы ещё ложь придумать, чтобы заманить его в свою пещеру пауков. Вдруг шею обдало холодом. Не успела она опомниться, как кто-то схватил её за шкирку и поднял одной рукой, как котёнка. Е У вытаращила глаза, уставившись на мужчину, возникшего из ниоткуда. От шока она потеряла дар речи. Мужчина, державший её, прищурился, как леопард. Он смотрел на неё с холодной насмешкой, но в его голосе слышался вздох. — Е У, почему ты ничему не учишься? Е У: «…» Почему ты всегда появляешься как призрак?! Перед ней стоял не кто иной, как Дуань Шаоянь, который должен был быть в Германии. После долгого перелёта он выглядел уставшим, лицо осунулось, но осанка оставалась прямой, а аура — холодной, как лунный свет. Дуань Шаоянь прикрыл глаза и вздохнул: — Пошли. — Куда?! — Ты же боишься темноты. Он бросил бесстрастный взгляд на киноимператора в машине, затем снова посмотрел на женщину, которая скалилась и шипела на него. — Я провожу тебя домой. Автору есть что сказать: Спасибо сестричке Фэн-цзы за питательный раствор~~ Пока «директор бюро по борьбе с развратом» босс Дуань отсутствует, поприветствуем господина Линя, заглянувшего к нам на эпизодическую роль. Сказать по правде, я уже не раз случайно вписывала имя Линь Цзыу вместо Дуань Шаояня. Например: «Линь Цзыу схватил Е У за руку с такой силой, что она не могла вырваться…» Сердце болит. Господин Линь, неужели вы так сильно хотите забрать себе сценарий господина Дуаня? Боюсь, госпожа Ло будет не очень-то этому рада.