Глава 37. Гнев

В доме стало светлее. Е У с мрачным лицом молча сидела на диване, скрестив руки на груди и отвернув голову. Ей не хотелось обращать внимания на этого назойливого типа. Дуань Шаоянь снял чёрный пиджак. Слуга тут же почтительно принял его и повесил на вешалку. В огромной, сияющей золотом и роскошью гостиной они остались вдвоём. После долгого молчания Е У начала рассеянно разглядывать свой алый маникюр, пытаясь игнорировать повисший в воздухе холод и неловкость. Наконец её терпение лопнуло. Она резко встала и, не оборачиваясь, бросила: — Уже поздно, я иду спать. Прошу вас уйти. Не успела она сделать и двух шагов, как её запястье перехватили. Видимо, Дуань Шаоянь долго ждал у двери — его пальцы были прохладными. Е У вздрогнула от этого холода и попыталась вырвать руку, но безуспешно. Юноша давно перестал быть слабым; в силе она ему больше не соперница. — Чего тебе? — Оставив бесполезные попытки вырваться, она повернула голову, но смотреть на него всё равно не стала. Сегодня ей не удалось переспать с киноимператором Линем, и всю вину за это она возложила на Дуань Шаояня. Словно, не появись он, она бы непременно затащила красавца в постель. — Это я должен спросить тебя, — в голосе Дуань Шаояня звучал явный гнев, граничащий с жаждой убийства. — Клуб тебе закрыли, так ты пошла искать звёзд? Привела мужика прямо к порогу дома! Что ты собиралась делать? Е У стиснула зубы, глядя на свою руку в его захвате. Два слова, пропитанные ядом, сорвались с её языка: — Спать. Она заметила, как дрогнули длинные пальцы мужчины, сжимающие её запястье, и почувствовала жестокое, мстительное удовлетворение. Долгое время ничего не происходило. Тишина была пугающей; слышалось лишь тиканье настенных часов, даже дыхание, казалось, замерло. В этой мёртвой тишине Е У продолжала смотреть на руку Дуань Шаояня. Чётко очерченные суставы, холодная белизна, изящная длина. Чертовски красивая рука. Жаль только, что эта красивая рука пытается удержать её свободу. Значит, придётся укусить, как змея. Максимально ядовито. — Я хотела переспать с ним, — Е У медленно и чётко добавляла яд в свои слова, не отрывая взгляда от пальцев мужчины. — Я свои планы озвучила, теперь твоя очередь. Дуань Шаоянь, ты собираешься сказать, что я нарушила контракт, и выгнать меня прямо сейчас? —… Дуань Шаоянь молчал. Е У опустила ресницы. В душе смешались дикая радость от выплеска эмоций и необъяснимая тяжесть, из-за которой ей ещё меньше хотелось видеть выражение лица Дуань Шаояня. — Мы всё-таки учитель и ученик. Дуань Шаоянь, я такая от природы: люблю красавцев, вино, сигареты и быструю езду. Если тебе это так противно, неужели нужно действовать так жестоко? Пальцы мужчины слегка дрожали. Он хорошо контролировал себя, но так как он крепко держал её, она чувствовала эту дрожь кожей. Но через несколько секунд ощущение исчезло. Дуань Шаоянь разжал пальцы, на мгновение замер, а затем опустил руку. Он помолчал, и когда заговорил снова, в его голосе слышались усталость и хрипотца. — Е У, ты, наверное, никогда не нагуляешься за всю жизнь? Е У ответила прямо: — Да. —… — После паузы Дуань Шаоянь тихо произнёс: — Ладно. Я понял. Как бы он ни старался сдерживаться, Е У уловила в его голосе нотки боли. Обычно голос Дуань Шаояня был холодным и спокойным, как гладь старого колодца. Иногда в нём проскальзывали эмоции: гнев, угроза, насмешка, презрение. Но боли она не слышала никогда. Ни капли. Удивлённая, она подняла голову и впервые посмотрела на лицо мужчины в свете ламп. Он действительно похудел; вокруг глаз залегли тени от долгой дороги. Выражение его лица было бесстрастным, словно покрытым коркой льда, но вблизи Е У видела, что этот лёд тонок и хрупок. Каким бы гордым он ни был, сейчас он казался уязвимым. Она никогда не знала, что Дуань Шаоянь может быть уязвимым, и не верила в это. Но её губы сами собой шевельнулись, и она неловко пробормотала: — Э-э… я не хотела тебя винить… Сказав это, она тут же захотела откусить себе язык. Неудивительно, что Дуань Шаоянь бросил на неё холодный взгляд и отвернулся, плотно сжав губы. Профиль его лица выглядел отчуждённым и гордым. — …Ой, да ладно, я пошутила, — попыталась исправить ситуацию Е У. — Я просто попросила Линь Цзыу подвезти меня. Я же выпила, сама за руль сесть не могла. Дуань Шаоянь холодно бросил: — Трезвый водитель. …Почему он говорит то же самое, что и Линь Цзыу? Е У мысленно взвыла. Она сама не понимала, что творит. Она могла бы прогнать этого вестника несчастий, разорвать к чёрту этот контракт, но, видя выражение лица Дуань Шаояня, снова начала рыть себе яму, пытаясь его удержать. — Ну, забыла я про трезвого водителя, с кем не бывает? В следующий раз вызову, ладно? Замнём тему. В следующий раз точно вызову. Дуань Шаоянь молчал, лишь сверлил её взглядом. Е У была на грани срыва. Что она опять сказала не так? Мужчина широким шагом направился в прихожую, взял пальто и собрался уходить. Е У запаниковала и заорала: — Дуань Шаоянь, мелкий паршивец, а ну стоять, мать твою!!! Мелкий паршивец пропустил это мимо ушей. Его спина выражала холодное высокомерие, когда он толкнул дверь и вышел. Е У выругалась и ударила себя по бедру: — Не побегу! Пусть катится! Совсем страх потерял! Нога дёрнулась пару раз. Помолчав несколько секунд, Е У тяжело вздохнула и побежала следом. Дуань Шаоянь шёл быстро, и Е У, спотыкаясь, догнала его только на садовой дорожке у главных ворот. Схватив его за запястье, она закричала: — Скотина, быстро же ты сваливаешь! Кто тебе разрешил уходить? —… Молодой господин Дуань остановился, но не обернулся и не произнёс ни слова. Е У, отдышавшись, уставилась на запястье, которое сжимала. Чёрт возьми, она только что с таким трудом вырвалась из его хватки, а теперь сама схватила его? Разве не лучше, если он уйдёт? Дуань Шаоянь, очевидно, думал так же. Они постояли так немного, а затем он высвободил руку из хватки Е У. Легко, почти без усилий. Он повернулся и посмотрел на неё сверху вниз в лунном свете. — Возвращайся, наставница. — Не называй меня наставницей! Взгляд Дуань Шаояня был глубоким и холодным: — А как ещё мне тебя называть? — Ты…! — Е У задохнулась от возмущения, а потом сникла: — Я… Дуань Шаоянь помолчал и с насмешкой спросил: — Ты побежала за мной, потому что пожалела меня? — А? В чистом лунном свете красивое лицо Дуань Шаояня выражало невыразимое высокомерие. Но Е У вдруг показалось, что это высокомерие — лишь маска, призванная скрыть что-то другое. Ей захотелось сорвать эту маску и увидеть истинное лицо юноши. Но она не решилась. Подумав, она так и не нашла подходящих слов и лишь тяжело вздохнула. Дуань Шаоянь посмотрел на неё сверху вниз: — Иди домой, наставница. — Но… Мысли Е У спутались в клубок. Склонив голову, она мучительно думала и наконец вспомнила, что хотела спросить ещё кое-что. Решив сменить тему на менее острую, она подняла голову: — Кстати. Ты же был в Германии? Почему вдруг вернулся? —… Дуань Шаоянь опустил ресницы. Спустя некоторое время он холодно бросил фразу, в которой не было ни капли тепла: — Потому что я слепой. И ушёл. На этот раз Е У не побежала за ним. Во-первых, она поняла, что он действительно не хочет здесь оставаться, и удержать его не получится. Во-вторых, ей стало обидно. Что значит «я слепой»? Что это за намёки? Но это беспокойство длилось недолго. Когда она, понурив голову, вернулась в дом, её встретил управляющий. Цзян Линь, красавец-метис, высокий и статный, обычно радовал её глаз как изысканная статуэтка. Но сегодня почему-то интереса не вызывал. «Наверное, потому что не переспала с Линь Цзыу», — подумала она, закатив глаза. Тёплый голос Цзян Линя вернул её к реальности. — Госпожа Е, будете ужинать? — Я поела, — буркнула Е У. — Я же говорила, что иду на банкет, зачем готовили ужин? Хотите, чтобы я растолстела? — Тогда… всё выбросить? — Кто хочет, пусть ест, а если некому — выбрасывайте. Бросив это, Е У лениво побрела прочь. Она собиралась пойти в спальню, умыться и лечь спать, но у лестницы почувствовала жажду. Она вернулась на кухню, чтобы взять пару банок пива перед сном. Слуги убирали со стола. Она скользнула по нему равнодушным взглядом. Странно. Даже если боялись, что она останется голодной, зачем готовить так много? Креветки с чаем Лунцзин, гребешки с чесноком… Чёрт, даже рыба-мандаринка на пару… Совсем с ума сошли. Стоп. Е У замерла, до неё начало доходить. Она бросилась к столу, остановив служанку, которая собиралась вывалить рыбу в мусорное ведро. Лицо Е У то бледнело, то краснело. Спустя вечность она с трудом выдавила: — Этот ужин… готовил молодой господин? Служанка открыла рот, чтобы ответить. Е У вдруг запаниковала и замахала руками: — Нет-нет-нет, не говори! Даже если это он, молчи! Считай, я не спрашивала! —… Но у служанки была замедленная реакция, и она уже кивнула. Е У, схватившись за лоб, рухнула на стол. Спустя долгое время она прошептала: — Что… он… задумал? Единственная уцелевшая рыба-мандаринка давно остыла. Е У, закатив глаза, играла с мёртвой рыбой в гляделки. Наконец она вздохнула и сказала служанке: — Принеси мне миску риса. Поедая холодную рыбу с рисом, Е У вздыхала и тыкала палочками в рыбье брюхо: — Брат Рыба, брат Рыба, я не отвергла твою доброту. Еда, которая должна была быть горячей, легла в желудок холодным комом. Она не стала просить разогреть. Во время еды она невольно поглядывала на кухню, гадая, зачем этот человек примчался из другой страны только ради того, чтобы приготовить ей рыбу на пару. Эх. Она медленно жевала, мысленно ворча. Может, он подсыпал яд? Чем больше она думала, тем правдоподобнее это казалось. Потому что почему-то во время еды в груди начало тревожно и часто биться сердце. Она снова взглянула на тёмную кухню. На мгновение ей померещилось, что она видит силуэт Дуань Шаояня, занятого готовкой: широкая прямая спина, профиль, освещённый огнём плиты. Сердце забилось ещё быстрее, даже защемило от боли. Отвлекшись, она глотнула не глядя — и… — М? Е У потрогала шею, открыла рот, сказала «А», сморщилась и нахмурилась: «…» Когда до неё дошло, что случилось, она позеленела. Она, великий мясоед, подавилась рыбной костью??? Автору есть что сказать: Немного подправила имя — чувствую, что нынешнее гораздо больше подходит наставнице Е, которая изо дня в день так отчаянно ищет приключений на свою голову[1], 23333. [1] Ищет приключений на свою голову [作死] — дословно «напрашиваться на смерть». Сленговое выражение, описывающее безрассудное поведение персонажа, который постоянно провоцирует опасные ситуации или рискует там, где этого можно избежать. Имя Е У (叶武) состоит из фамилии Е (Лист) и имени У (Боевой/Воинственный).