Глава 46. Молодой господин рассердился

Дуань Шаоянь молчал, поджав губы. Его лицо выражало упрямство и холод, но Е У видела в нём лишь одиночество. — Пошли, поехали ко мне. — Нет, — Дуань Шаоянь тоже имел характер. Он по-прежнему не смотрел на неё, отвечая жёстко: — Главное, что ты вернулась. Уже поздно, я поеду на Шэшань. —… Е У знала, что виновата, поэтому смягчила тон и начала его уговаривать: — Ну ладно, ладно, не сердись, я была неправа. Пойдём, сегодня Зимнее солнцестояние, надо есть пельмени. Поедим вместе. — Ешь сама. Дуань Шаоянь стряхнул её руку и, не оглядываясь, зашагал к парковке. Е У ничего не оставалось, как побежать за ним. Когда это она кого-то так уговаривала? Её старое лицо покраснело от неловкости. Она кашлянула пару раз и снова схватила его за руку. — Не сердись. Уже так поздно, ты голодный. Даже если хочешь домой, давай сначала поедим пельменей, а потом поедешь, хорошо? —… Видя, что Дуань Шаоянь молчит, Е У продолжила наступление: — К тому же я сама не умею варить пельмени. Поехали ко мне. Дуань Шаоянь равнодушно бросил: — Попроси Цзян Линя сварить, разницы никакой. При упоминании Цзян Линя Е У вспыхнула: — Не говори мне про этого подхалима! Красивый и преданный управляющий в своей комнате тихо чихнул. Дуань Шаоянь промолчал. Он опустил голову, искоса взглянул на неё и снова зашагал прочь. Е У уговаривала его битый час, но так и не смогла вернуть расположение молодого господина. Она тоже начала закипать и в сердцах крикнула: — Иди, иди! Уходи! Умри с голоду! Я иду домой есть, плевать на тебя! С этими словами она эффектно развернулась и сердито зашагала в противоположную сторону. Пройдя немного, она услышала шаги позади. Обернувшись, она увидела, что Дуань Шаоянь идёт за ней на некотором расстоянии. Встретившись с ней взглядом, этот упрямый мужчина тут же отвернулся, напрягая скулы. — Ты чего? — Е У уставилась на него. — Разве ты не на Шэшань собрался? Ты идёшь не в ту сторону. Дуань Шаоянь поджал губы и упрямо буркнул: — Ну и пусть. — …Ты больной? В темноте ночи Е У, прищурившись, не могла разобрать выражение его лица. Она видела лишь, что мужчина постоял на месте, напоминая то ли провинившегося пса, то ли гордого волка, который не знает, подойти или нет. Спустя мгновение волчья натура, видимо, победила собачью. Юноша с достоинством произнёс: — Не пойду так не пойду. И действительно развернулся и решительно зашагал прочь. Е У разозлилась, но в то же время нашла его поведение глупым и милым. Глядя, как он удаляется, она вдруг побежала за ним и со смехом обняла его сзади. Дуань Шаоянь долго пробыл на улице, и его пальто было ледяным. Обняв его, Е У невольно вздрогнула от холода. Мужчина дёрнулся и остановился. Его голос был хриплым и глухим, и, если прислушаться, в нём слышалась обида. Он пробурчал: — Отвали. Слова были грубыми, но в голосе звучала такая неприкрытая уязвлённость, что сердце Е У зачесалось. Она прижалась щекой к его широкой спине и хихикнула. — Не могу идти, — сказала Е У, обнимая его крепче. — Дуань Шаоянь, неси меня домой. Она поддерживала отношения с Дуань Шаоянем уже почти два месяца. К своему удивлению, она обнаружила, что, соблюдая целомудрие так долго, совсем не скучает. Ощущения от отношений с ним были свежими. И хотя услуги «постели» отсутствовали, такая жизнь день за днём оказалась даже комфортнее, чем прежние времена с Ли Юньанем. Казалось, помимо столкновения тел, появилось множество неожиданных надежд и сюрпризов. Е У взяла ручку, зачеркнула день в календаре, затем открыла восьмигранную шкатулку на туалетном столике, достала тёмно-красную пилюлю, раздавила её пальцами и растворила в стакане воды. Пилюля быстро растворилась, окрасив воду в алый цвет. Она подняла стакан, салютуя вечно молодой женщине в зеркале: — Ваше здоровье. И выпила залпом. Выпив лекарство, Е У лениво свернулась в мягком кресле, рассеянно оглядывая комнату. В своих мыслях она постепенно осознала, что вокруг неё незаметно появилось множество следов присутствия Дуань Шаояня. Например, простая ваза на столе с веткой ранней сливы, которую он сорвал в саду. Горсть нуги на подносе с десертами — они делали её вместе не так давно. Точнее, она просто помогала растопить масло. Два вкуса: матча и арахис. Она любила арахис, он — матча. Даже на туалетном столике валялись два мятых билета на концерт — вчера он ходил с ней слушать звёзд эстрады. Вообще-то она пошла только ради нескольких старых гонконгских и тайваньских певцов, которые исполняли её любимые хиты. Но весь стадион стоял, пел и орал — энергия фанатов была невероятной. В этой атмосфере даже Дуань Шаоянь, казалось, оттаял. Он всё время стоял за её спиной, позволяя опираться на себя, с улыбкой поправлял её, когда она фальшивила, а когда она уставала махать светящейся палочкой, брал её руку и терпеливо махал вместе с ней. Они вернулись поздно ночью, пробираясь к парковке сквозь пронизывающий ветер. Е У, всё ещё возбуждённая, с раскрасневшимся лицом и сияющими глазами, обернулась на мужчину, кутающегося в плащ. Ей вдруг захотелось подшутить над ним. Она подбежала к торговцу, который уже собирался уходить, купила светящиеся кошачьи ушки с концерта и нацепила их на голову Дуань Шаояня. Дуань Шаоянь сначала сопротивлялся, но она пустила в ход всё своё бесстыдство, кучу ласковых слов и три-четыре поцелуя, пока он наконец не сдался. Мужчина с мрачным лицом и сверкающими кошачьими ушами выглядел нелепо, но невероятно мило. То, как он скованно вертел головой, показалось Е У очень забавным. Она радостно встала на цыпочки, поцеловала его в ухо и со смехом убежала. Поэтому она не заметила, как Дуань Шаоянь смущённо и неловко отвернулся, тихо кашлянул, а его шея и уши залились краской, похожей на вечернюю зарю. Е У взяла два мятых билета на концерт и, вспоминая прошлый вечер, невольно улыбнулась. Впрочем, вчера не обошлось без разочарований. Она хотела воспользоваться моментом и затащить Дуань Шаояня к себе в постель, но он оказался непреклонен. Отвезя её в Цзинъань, он собрался ехать обратно в главный особняк. Хотя их отношения с Дуань Шаоянем держались лишь на бумажном контракте и были своего рода игрой, очередная неудача в соблазнении её расстроила. Особенно после того, как перед уходом Дуань Шаоянь бросил: — Уже поздно, ложись спать пораньше. Будешь так гулять — появятся морщины. Она застыла как громом поражённая. …Он что, намекает, что она старая? Вернувшись, она полчаса изучала себя в зеркале. Морщин не нашла, но осадок остался. Она нанесла маску, сыворотку, долго возилась с уходом и только потом легла. А утром, всё ещё переживая, выпила пилюлю, чтобы успокоиться. Алая жидкость в бокале давно закончилась, лишь на стенках остались красные следы. Е У сидела, рассеянно вращая пустой бокал, и вдруг почувствовала укол холода в сердце. Ей показалось, что в последнее время она слишком уж прислушивается к словам Дуань Шаояня. Если так пойдёт и дальше — дело плохо. Она всегда играла с людьми, и с Дуань Шаоянем тоже не собиралась быть серьёзной. Тем более что он молод, в самом расцвете сил. Ежу понятно, что для него она — лишь временное увлечение, забава. Ей нельзя оступиться и потерять голову в этом деле. Но сказать легко, а сделать трудно. Хотя Е У прекрасно понимала опасность своего положения, она не могла не погружаться в это всё глубже. Она чувствовала себя муравьём, попавшим в горшок с мёдом: одурманенная нежной, золотистой сладостью, она пила нектар, но её лапки и крылья уже увязли в липкой массе. И когда она захотела вылететь, то поняла, что больше не может пошевелиться. — Скоро конец года, — в тёплом кабинете главного особняка на горе Шэшань господин Дуань в очках для чтения листал ленту в телефоне. — Шаоянь, подготовь подарок для твоего дядюшки Бая. Дуань Шаоянь, просматривавший годовые отчёты филиалов, поднял взгляд: — Отец? — Не смотри на меня так. Что бы вы с Яньжань ни думали сейчас, семья Бай — это наш запасной путь, — господин Дуань отпил чаю и рассмеялся, глядя в телефон. — Посмотри, какие фото выкладывает Яньжань. Она в Гонконге так веселится, что и о доме забыла. —… — Дуань Шаоянь помолчал и вздохнул. — Сестра вернётся на Новый год? — Вернётся, вернётся, я спрашивал на днях. — Это хорошо. — А что? — господин Дуань поднял голову и посмотрел на статного сына. — У тебя есть планы? — Да, — Дуань Шаоянь бросил проверенный отчёт на стол и спокойно сказал: — В конце этого года я хочу поехать в Японию, отдохнуть немного. Дуань Шаоянь никогда не проявлял особого интереса к отпускам, поэтому его просьба заставила господина Дуаня нахмуриться. В душе зародилось подозрение. Старик сделал глоток чаю, медленно поставил чашку и улыбнулся сыну: — Ты с детства был холодным и не любил развлечения, никогда сам не просился в путешествия. Что случилось в этом году? Почему вдруг захотел в отпуск? — Немного устал. Взгляд Дуань Шаояня был прямым и спокойным, он невозмутимо встретил взгляд отца. Господин Дуань внимательно изучал его, не упуская ни одной детали: — Поедешь один? — Если отец беспокоится, я возьму с собой телохранителей. И наставницу тоже возьму. Старик слабо улыбнулся, откинулся на спинку дивана: — О чём мне беспокоиться, ты уже взрослый, верно? Дуань Шаоянь промолчал, взял следующий отчёт и принялся молча его проверять. В тёплом кабинете было тихо, слышался лишь шорох бумаги и скрип ручки. За окном начал падать снег. Господин Дуань, опираясь на подлокотник, сидел вполоборота. Казалось, он смотрит то ли на снежный ночной пейзаж за спиной Дуань Шаояня, то ли на красивый, прямой профиль сына. Спустя долгое время он вздохнул: — Шаоянь, тебе не кажется, что в последнее время ты слишком сблизился с Е У?