Глава 47. Путешествие в Японию

Дрова в камине громко треснули — видимо, на ветке остался стручок, который лопнул от жара. Дуань Шаоянь опустил ресницы, молча дочитал данные в отчёте, а затем поднял глаза и в мягком свете огня посмотрел на отца. Мужчине было уже под шестьдесят, но благодаря уходу он выглядел гораздо моложе. Сейчас он смотрел на сына с улыбкой, в которой смешались отеческая любовь и угроза старого лиса. В мерцающем свете камина эта улыбка казалась переменчивой: в ней было мало искренности и много предостережения. — Отец, ты слишком много думаешь. — Надеюсь, что так. Шаоянь, хоть ты и называешь её наставницей, ты должен понимать: она всего лишь служанка с туманным прошлым. —… — Дуань Шаоянь снова опустил глаза на часы. — Не стоит напоминать, отец, я прекрасно это понимаю. — Я знаю её характер. Она не злой человек, но слишком легкомысленна, дика и не соблюдает женских приличий. Я позволил тебе учиться у неё с детства, чтобы ты перенял знания о здоровье, цигун и гадании, а не для того, чтобы ты набрался от неё всякой дури. Господин Дуань закончил свою нравоучительную речь, накрыл чашку крышкой и вздохнул. — Ты умён, у тебя есть амбиции и хватка. Не разочаровывай меня. Дуань Шаоянь обвёл кружком ошибочную цифру в отчёте и улыбнулся отцу: — Чему плохому я могу у неё научиться? Как не соблюдать женские приличия? — Ты… — Застигнутый врасплох, господин Дуань не знал, злиться ему или смеяться. Но видя спокойное, ясное лицо сына в розовом отсвете огня, он подумал, что, возможно, и правда накручивает себя. Он махнул рукой: — Ну вот, ты уже и над стариком-отцом подшучиваешь. Хотя старик был не в восторге, он всё же согласился отпустить Дуань Шаояня в отпуск на Новый год, признавая, что сын весь год пахал как вол и заслужил отдых. Семья Дуань имела обширные связи, как переплетённые корни старого дерева, в том числе и бизнес в Японии. Но Дуань Шаоянь, уставший от сложных семейных отношений, хотел просто отдохнуть. Он сам забронировал билеты и отель с горячими источниками, собрал вещи и отправился в путь вместе с Е У. В самолёте «не соблюдающая приличий» Е У читала манхву и время от времени издавала пошлые смешки: «Хе-хе-хе». Дуань Шаоянь не любил комиксы, но её смех действовал ему на нервы. Поколебавшись, он с каменным лицом, делая вид, что ему всё равно, спросил: — Что читаешь? — А, это маньхуа про культиваторов. Автор неизвестный, но смешно до жути, ха-ха-ха-ха-ха. — Японская? — Наша, отечественная. — Э-э… Познания Дуань Шаояня в отечественной мультипликации ограничивались «Приключениями козлика и волка». Он нахмурился, потёр подбородок и, представив Волка, занимающегося даосскими практиками, помрачнел. — Как-то противно… — Противно? — удивилась Е У. — Тебя укачивает? — Нет, — Дуань Шаоянь указал на книгу. — Я про это. — Про это? — Е У полистала комикс. — Да нет, нормально. Хочешь вместе почитать? Дуань Шаоянь сначала сопротивлялся, но Е У так искренне рекомендовала этот шедевр, что ему пришлось согласиться. К его удивлению, рисовка и диалоги оказались вполне зрелыми, а сюжет — захватывающим. Он втянулся. Они сидели, прижавшись друг к другу, и листали страницы. Е У хохотала до слёз, и даже уголки губ Дуань Шаояня нет-нет да и ползли вверх. Когда принесли еду, изящная стюардесса расставила блюда и закуски на их столиках и налила чёрный кофе и молоко, как они просили. Хотя меню в первом классе было изысканным и предпочтения уточняли заранее, Е У была привередой, и в гарнире всё равно попадалось то, что она не любила. Дуань Шаоянь молча выбрал из её тарелки всё, что ей не нравилось. Затем он взял её чёрный кофе, добавил молока, чтобы смягчить вкус, и подвинул чашку ей. Е У хотела закатить глаза и съязвить, что кофе с молоком — это уже не кофе, а недоделанный капучино без пенки. Но, глядя, как сосредоточенно Дуань Шаоянь помешивает напиток ложечкой, она лишь шевельнула губами и промолчала. По прибытии Е У немного сникла. В её воображении поездка в Японию должна была включать прогулки по злачным местам Кабуки-тё, шопинг в сияющей Гинзе, дегустацию уличной еды и ночные загулы с красавцами. Но она забыла, что маршрут составлял Дуань Шаоянь. Кто такой Дуань Шаоянь? Знаменитый шанхайский «ледяной принц». Среди развращённой золотой молодёжи он был как глоток чистой воды… тьфу, как ведро ледяной воды! Не пил, не играл, блюл чистоту. Все знали его как нелюдимого аскета. Но зачем же и отпуск превращать в монастырское послушание??? Е У стояла во внутреннем дворе отеля с горячими источниками. За раздвижными дверями виднелись далёкие горы в тумане, и ни единой живой души вокруг. Разочарованная, она повернулась к мужчине, который медитировал с закрытыми глазами. — Дуань Шаоянь, ты что, в монахи собрался постричься? — М? — Что «м»? Ты нас в такую глушь затащил, чтобы бессмертия достичь? — Здесь тихо и красиво, никто не мешает. Тебе не нравится? — Конечно, не нравится! — взвилась Е У. — Твоя наставница — женщина в возрасте, я люблю веселье! Меняй отель, немедленно! Я хочу на Гинзу покупать сумки и часы, хочу в Синдзюку пить и снимать… Кхе-кхе. Встретившись с холодным, острым взглядом Дуань Шаояня, она поперхнулась и проглотила слово «проституток». Дуань Шаоянь, видя её униженное, но покорное лицо, великодушно улыбнулся, словно прощая её грехи: — Тебе в Шанхае веселья не хватило? — …Ну, это другое. — Я не хочу, чтобы нас беспокоили, — спокойно сказал Дуань Шаоянь. — Украсть полдня у суеты, побыть только вдвоём — этого достаточно. — ………… — В этом отеле отлично готовят говядину. Я заранее заказал столик, уже должно быть готово. Пойдём попробуем. Ладно. Хотя обида грызла душу, вкусная еда — лучше, чем ничего. Этот отель был старым, но когда-то принадлежал якудза, поэтому сервис и обстановка здесь отличались сдержанной роскошью. Хотя платил Дуань Шаоянь, Е У перед выходом мельком глянула на прайс-лист «возмещения ущерба за порчу имущества», и у неё по спине пробежал холодок. Теперь она ступала по полу с особой осторожностью. В отдельной комнате их уже ждала улыбающаяся официантка в кимоно эпохи Мэйдзи. Комната в японском стиле была простой и элегантной, с прекрасным видом: через бамбуковые жалюзи виднелись горы в тумане и красные клёны. Е У села на татами. Дуань Шаоянь сел напротив. Официантка подошла и что-то мягко спросила. Дуань Шаоянь ответил ей по-японски. Девушка мило кивнула и начала подавать суп с морепродуктами и сашими. Пока она готовила жаровню для мраморной говядины, Е У понизила голос и спросила: — Ты говоришь по-японски? — Немного, — скромно ответил Дуань Шаоянь. — Пф, подумаешь. Я тоже умею, — Е У решила блеснуть эрудицией. Прочистив горло, она выдала: — Ямэтэ, сугой, хаяку[1]. Ну как? [1] Ямэтэ, сугой, хаяку — стандартный набор фраз из японских фильмов для взрослых («хватит», «круто», «быстрее»). Дуань Шаоянь посмотрел на неё и невозмутимо сменил позу: — Мгм, неплохо. — Хе-хе-хе, ещё бы, это же я. — Тебе этих фраз вполне хватит, — с загадочной полуулыбкой заметил Дуань Шаоянь. Е У не унималась: — Я ещё знаю! Кимочи, кимочи, ику, ику[2]… [2] Кимочи, ику — «приятно», «кончаю» (оттуда же). Дуань Шаоянь, обладатель сертификата N5 по японскому языку, слушал этот набор штампов из порнофильмов с невозмутимым и даже довольным видом. А вот официантки за дверью, державшие жаровню и тарелки с мясом, застыли в нерешительности. В этом отеле часто останавливались бизнесмены и якудза с любовницами. Нередко трапеза или купание перерастали в бурный секс. Услышав из комнаты «кимочи» и «ику», девушки не знали, можно ли входить. Бедняжки стояли на коленях с тяжёлыми подносами, не зная, что делать. Они не понимали по-китайски, но прекрасно понимали эти японские слова. И они чуть не плакали: Эти уважаемые гости там занимаются сексом или просто ржут? Если ржут, то к чему эти стоны? А если занимаются сексом, то почему вдруг переходят на непонятную китайскую речь, а потом женщина хохочет так, что крыша трясётся? Жизнь — сложная штука… Прожив в отеле два дня, Е У привыкла к тишине и комфорту и даже начала получать удовольствие. К тому же кухня кайсэки[3] здесь была выше всяких похвал, так что недовольство поездкой улетучилось. [3] Кайсэки — традиционный японский обед со сменой блюд. На третий день после обеда в отеле стало людно. Появилось много молодых красивых японок. Е У разузнала, что ожидается важный гость — старый друг владельца отеля, влиятельная фигура в японском криминальном и легальном мире. Гость был старой закалки и любил пение гейш, поэтому владелец пригласил труппу традиционных гейш из Киото, включая знаменитостей, для выступления в главном банкетном зале. Поскольку в «Nastro» тоже часто устраивали представления, и даже приглашали японских артистов, Е У сразу узнала знаменитую гейшу по имени Хонока. Автору есть что сказать: Теперь я вижу питательный раствор ~ Лан ци чжу ма лай, Гу Хуань, Сюань Чжоу, Суйсуйсуй. Спасибо вышеупомянутым ребятам! Складываю ладони в благодарности!