Глава 48. Старые долги

Хонока некоторое время выступала в «Nastro», исполняя японские песни. Зрителей было много, и Е У мелькнула там лишь раз. По логике, Хонока не должна была её запомнить. Но всё было иначе. Среди множества гостей Хонока запомнила именно Е У. Не просто запомнила — этот образ врезался ей в память до мозга костей. Даже если Е У превратится в пепел, Хонока не забудет эти слегка раскосые, соблазнительные «персиковые глаза». У неё с Е У были счёты. В Японии профессия гейши переживала упадок, но это не означало бедности. Наоборот, чем меньше оставалось настоящих мастеров, тем выше ценились киотоские гейши. За одно только сопровождение на банкете они получали огромные суммы. Такой человек, естественно, не согласился бы на приглашение «Nastro» только ради денег. Она приехала в Шанхай лишь ради того, чтобы увидеть мужчину, в которого была тайно влюблена. Е У и не подозревала, что когда-то разрушила чужую любовь. Честно говоря, если бы её сейчас спросили, как выглядел тот мужчина, по которому сохла Хонока, эта старая развратница, погубившая немало цветов, вряд ли бы вспомнила. Но Хонока помнила всё. Это был красивый юноша с тонкими чертами лица, выпускник Центральной академии драмы. Он приезжал в Японию по обмену. На третьем курсе его семья разорилась, и после выпуска он по рекомендации устроился в клуб. В таких местах редко кто продаёт только искусство, не торгуя телом. Во-первых, атмосфера располагает, во-вторых, клиенты «Nastro» сорили деньгами, и вчерашним студентам было трудно устоять перед искушением. В конце концов, многие теряли себя. Тот юноша не стал исключением. Смыв грим, Хонока радостно побежала в комнату отдыха к своему возлюбленному и застала его в объятиях женщины. Они шептались и ласкали друг друга. В тот миг кровь в жилах Хоноки застыла, даже желудок сжался от холода. Ногти впились в ладони, но боли она не чувствовала. Закатное солнце отражалось в бронзовом зеркале, золотистые блики плясали в такт движениям пары. Она слышала обрывки фраз на чужом языке — страстные, влажные слова любви. Глаза наполнились слезами. Женщина, с которой был её любимый, была яркой, сексуальной, с печатью цинизма на лице, словно она играла с этим миром и никого не уважала. Но она была дьявольски красива. Как алый лак на ногтях красавицы, как ветка ранней сливы, погибшая в снежную бурю, как кровь. Е У. Это имя и это лицо. Она будет ненавидеть их всю жизнь. Но Е У об этом не знала. Увидев Хоноку, она обрадовалась больше, чем удивилась, и дёрнула Дуань Шаояня за рукав: — Вау! Красавица! Дуань Шаоянь равнодушно скользнул взглядом по группе ярко наряженных гейш: — Какая красавица? — Чёрт, ты слепой? Хонока же! — Е У украдкой указала на высокую женщину в накидке из дымчато-серой норки. — Прима Киото! Её выступление стоит бешеных денег, она невероятная! — …Ну так, — безразлично отозвался Дуань Шаоянь. — Ничего особенного. — Да ты что, тебе очки нужны, зрение совсем село. Дуань Шаоянь лишь улыбнулся. Заметив сухой листок, запутавшийся в волосах Е У, он спокойно снял его и сказал: — У неё подбородок слишком острый, перебор. У тебя — в самый раз. Е У сухо хохотнула: — А парень-то умеет говорить комплименты. Дуань Шаоянь тихо кашлянул, скрывая лёгкий румянец, и хотел что-то добавить, как вдруг неподалёку Хонока широко раскрыла глаза, уставилась на них и через несколько секунд с паникой и странной интонацией выкрикнула: — Е У? — ………… Из-за японского акцента Е У не поняла, что зовут её. Но Дуань Шаоянь, обладавший острым слухом, сразу обернулся и встретился взглядом с Хонокой. Женщина тут же взяла себя в руки, хотя губы её дрожали, словно она с трудом сдерживала эмоции. Дуань Шаоянь слегка нахмурился. Почувствовав пронзительный взгляд мужчины, Хонока на мгновение застыла, но быстро нацепила маску радостного удивления. Она пересекла двор с длинными галереями и подошла к ним. Сложив руки и низко поклонившись, она на ломаном китайском медленно произнесла: — Госпожа Е, не ожидала встретить вас здесь. Какая встреча, это судьба. Вы… помните меня? — А… к-конечно, помню, но это… э-э… — Е У замялась. — Откуда вы знаете моё имя? Хонока улыбнулась мягко и почтительно: — Я пела в Шанхае. Я помню всех гостей из VIP-ложи. Это объяснение показалось Е У правдоподобным. — Слышала, что гейши должны не только петь и танцевать, но и уметь общаться. Госпожа Хонока помнит имена и лица гостей — это впечатляет. — Госпожа Е мне льстит. Е У с интересом посмотрела на её багаж с костюмами: — Кстати, вы здесь выступаете? — Да, сегодня вечером пою для господина Ёхэя. Выбрала пьесу «Наруками»[1] и отрывок из оперы юэцзюй «Возвращение души»[2]. Если госпоже Е интересно, приходите в банкетный зал. [1] «Наруками» (Бог грома) — одна из 18 классических пьес театра Кабуки. [2] «Возвращение души» [还魂记] — другое название знаменитой пьесы «Пионовая беседка». — А? — удивилась Е У. — Господин Ёхэй, наверное, снял зал для себя. Разве мне можно? Хонока прикрыла рот рукавом и улыбнулась: — Господин Ёхэй любит искусство и пригласил друзей. Он не будет против. Видя сомнения Е У, она добавила: — Если госпожа Е беспокоится, я спрошу у господина Ёхэя днём. Так пойдёт? Е У просияла: — Отлично, буду благодарна, госпожа Хонока. Хонока опустила глаза, сдержанно улыбнулась и поклонилась: — Тогда не смею задерживать госпожу Е. Дуань Шаоянь не интересовался японским театром, а толпа напудренных женщин вызывала у него головную боль. Поэтому, как Е У ни уговаривала, он отказался идти. Но была и другая причина его отказа — к несчастью, он знал этого господина Ёхэя. Это был глава клана Ямакэн-гуми, одной из трёх главных фракций Ямагути-гуми, так называемых «игроков» (бакуто). По сути, профессиональный картежник. У него был идеальный слух: он мог различить стук костей в шуме застолья и музыки. Благодаря таланту он с юности пользовался покровительством шестого кумитэ (главы клана) и в совершенстве овладел искусством тасовать карты. Говорили, что он всегда выигрывает и почти никогда не ошибается. Но ещё круче, чем в азартных играх, он был в бизнесе. Более 80% торговли на острове Хонсю так или иначе было связано с интересами Ямакэн-гуми. Семья Дуань не была исключением. Поскольку бизнес Дуаней в Японии рос, столкновения были неизбежны. В худшие времена Ямагути-гуми под предлогом демпинга нанесли торговле семьи Дуань огромный ущерб. Дуань Яньжань не справилась, и господину Дуаню пришлось отправить Дуань Шаояня. Именно на тех переговорах Дуань Шаоянь схлестнулся с Ёхэем. Дуань Шаояню тогда только исполнилось двадцать. Услышав, что приехал молодой господин Дуань, Ёхэй не воспринял его всерьёз. Он повидал немало сынков богатых чиновников из Шанхая — все они были бесполезными пустышками. Но Дуань Шаоянь открыл ему глаза. Этот высокий, красивый мужчина с подавляющей аурой был подобен острому ножу, который внезапно ударил в слабое место Ёхэя — как за столом переговоров, так и за игорным столом. Впервые в жизни Ёхэй проиграл в свою любимую игру на глазах у всех. Разгромно. Двадцать миллионов ставок улетели в трубу. Лицо Ёхэя позеленело, но деваться было некуда. Он мрачно хохотнул и похлопал в ладоши: — Герой рождается молодым. Дуань Шаоянь бросил карты на стол своими длинными бледными пальцами. Его ресницы дрогнули, он поднял глаза и молча пододвинул фишки обратно Ёхэю. Ёхэй мрачно спросил: — Что это значит? — Я не азартен, — равнодушно ответил Дуань Шаоянь. — Сыграл партию по вашей просьбе, не принимайте всерьёз. Проиграть — полбеды, но быть униженным после проигрыша… Злость ударила Ёхэю в голову, он вскочил, голос его исказился: — Ты презираешь меня? — Вовсе нет, — спокойно возразил Дуань Шаоянь. — Напротив, надеюсь на вашу поддержку бизнеса семьи Дуань на Хонсю в будущем. Хотя Ёхэй сдержал слово и дал зелёный свет предприятиям Дуань, поражение от этого человека не давало покоя самопровозглашённому богу азартных игр. Это привело к последствиям: Каждый год на встрече представителей Ямакэн-гуми и семьи Дуань для обсуждения дележа прибыли Ёхэй приставал к Дуань Шаояню с требованием сыграть в техасский холдем. Поначалу Дуань Шаоянь не возражал: пара партий в покер — не проблема, хоть он и не любил играть. Но Ёхэй играл грязно. Проигрывая, он злился, ругался, швырял столы и стулья. Тогда Дуань Шаоянь начал поддаваться. Но и выигрывая, Ёхэй был недоволен: утверждал, что Дуань Шаоянь неискренен, играет не в полную силу и презирает его. Этот японец был таким прилипчивым, что у Дуань Шаояня начинала болеть голова. Он старался держаться от него подальше и избегать игр любой ценой. Но Дуань Шаоянь забыл одну вещь. Игре в карты его научила Е У. Он не любил азартные игры, но Е У их обожала. Еда, выпивка, разврат, азарт, курение — она была мастером во всех пяти пороках. Как она могла не разбираться в картах? В отличие от Дуань Шаояня, который умел играть, но не хотел, Е У умела и хотела. Встреча бога азартных игр Е У и игромана Ёхэя была подобна встрече сухого хвороста с огнём, дождю после засухи. Это был Роял Флеш за карточным столом! Автору есть что сказать: Спасибо Суйсуйсуй за питательный раствор~