Глава 49. Ёхэй[1]

[1] Ёхэй [洋平] — японское имя. В китайском тексте иероглифы читаются как «Янпин», однако в переводе используется оригинальное японское произношение. Состоит из иероглифов «океан» и «мир/спокойствие». В некотором смысле Ёхэй был очень похож на Е У. Е У любила красивых мужчин, хорошее вино, крепкие сигареты и азартные игры. Ёхэй любил то же самое, только вместо мужчин предпочитал женщин. В остальном их интересы совпадали идеально, словно они были созданы друг для друга. Сейчас он расслабленно нежился в горячем источнике в саду своего люкса. Дела клана за последние месяцы его измотали, и этот уединённый отель вдали от мирской суеты был лучшим местом для отдыха. Распаренный и довольный, Ёхэй с обнажённым торсом вернулся в тёплую комнату. Знаменитая гейша Хонока, переодевшись в полупрозрачное шёлковое кимоно, лениво и соблазнительно ждала его у столика. Ёхэй был покровителем Хоноки. У гейш принято иметь покровителя — говоря проще, спонсора. Наливая мужчине сакэ, рассказывая шутки и разминая ему плечи, Хонока мягко спросила: — Господин Ёхэй, вы видели пару из Шанхая, которая здесь остановилась? У Ёхэя были довольно красивые черты лица, и когда он лениво щурился, в этом было что-то сексуальное. — Из Шанхая? Нет, не видел. — Вам стоит взглянуть. Та женщина… она невероятно красива. — О? — заинтересовался Ёхэй, приоткрыв глаза. — Красивее тебя? Хонока прикрыла рот рукой и рассмеялась: — Увидите — поймёте разницу между светлячком и полной луной. — Преувеличиваешь, — хмыкнул Ёхэй, поглаживая гладкое бедро Хоноки. — На всём Хонсю не сыскать такой красавицы, как ты. Откуда в Шанхае взяться несравненной красоте? — Разве я посмею вас обмануть? Увидите — сами поймёте. Ёхэй прищурился: — Никогда не слышал, чтобы ты так хвалила другую женщину. Ладно, в каком номере она живёт? Хонока хихикнула, прильнула к груди Ёхэя и томно прошептала: — Уже не терпится? Я знаю, что господин Ёхэй любит красавиц, поэтому пригласила её на вечернее выступление. Вечером вы её увидите. — Мгм… — Ёхэй помолчал, дразня её: — Не ревнуешь? Хонока спокойно улыбнулась: — Я? …Я лишь хочу, чтобы господин Ёхэй был счастлив. Вечером в уединённом горном отеле, среди облаков и зелени, за бамбуковыми шторами зазвучала музыка. Когда Е У вошла, представление уже началось. Свет приглушили, оставив лишь подсветку сцены. На фоне чёрной ширмы с золотыми пионами выступала Хонока. Прикрыв лицо веером, она пела, и её глаза, подведённые красным, сияли, как весенние воды. Е У, стараясь не мешать хозяину вечера, тихо села в углу. Неподалёку Ёхэй повернул голову и посмотрел на неё сквозь толпу гостей. — Госпожа Е. В середине выступления к ней подошла служанка, немного говорящая по-китайски. Е У напряглась: неужели плату за вход требуют? — Что такое? Служанка почтительно поставила перед ней чёрную лаковую шкатулку: — Это подарок от господина Ёхэя. — Ёхэй? — нахмурилась Е У. Тот самый босс якудза? Хозяин вечеринки? Она заглянула в шкатулку: кувшинчик сакэ и шесть закусок, идеально подходящих для просмотра представления. Как опытная светская львица, Е У быстро сообразила, к чему всё идёт. Она прищурилась и спросила служанку: — Ваш господин Ёхэй… он что, хочет меня склеить? Служанка захлопала глазами, не понимая сленга: — Склеить? Что это значит? —… — Е У махнула рукой, отчаявшись объяснить. — Иди. Служанка, зациклившись на слове, уточнила: — Госпожа Е хочет что-то склеить? Может, разбить чашку и склеить? На этот раз Е У даже рукой махать было лень: — Нет, нет, иди уже. Служанка сделала пару шагов, но Е У вдруг окликнула её: — Эй, погоди. — У госпожи Е есть ещё поручения? Е У прищурилась, разглядывая затылки японцев в полумраке: — А кто из них Ёхэй? Словно в ответ на её вопрос, мужчина в первом ряду, лет тридцати, обернулся. Надо признать, он был довольно привлекателен, с хитрым блеском в чёрных глазах. Он как раз собирался прикурить сигарету, но, встретившись взглядом с Е У, кивнул ей и улыбнулся — легкомысленно и соблазнительно. К полуночи все японцы в зале уже изрядно набрались. Они подпевали гейше, отбивали ритм и шумели. Е У, не понимая слов, вышла на террасу подышать свежим воздухом. Ночь в горах, полная луна. Она прислонилась к колонне и похлопала по карманам, но сигарет не нашла. Ах да, она же бросила курить под давлением Дуань Шаояня. Но, несмотря на обещание, курить хотелось страшно. Она с сожалением причмокнула губами, как вдруг кто-то коснулся её руки. Опустив глаза, она увидела протянутую пачку Marlboro. Е У обернулась и встретилась с улыбающимся лицом Ёхэя в лунном свете. У этого мужчины с юга Японии была здоровая смуглая кожа. В уголке рта тлела сигарета. — Будешь? — Мгм… давай, — поняв приглашение, Е У на долю секунды испытала укол совести за нарушение обещания, но тут же взяла сигарету. — Огонь. Дам огонь. На ломаном китайском Ёхэй предложил зажигалку и галантно прикурил ей. Е У затянулась. Вкус никотина и смол обжёг лёгкие, а затем вырвался клубами дыма. Тело расслабилось, охваченное давно забытым блаженством. Она невольно вздохнула от удовольствия. — Кайф… — Кайф? — японец озадаченно моргнул. — Кимочи? Е У замерла, а затем расхохоталась с сигаретой в руке: — Да-да, точно, кимочи, ха-ха-ха-ха-ха! Ёхэй просиял, поняв смысл, и тоже захихикал. Смех сближает. — Ты понимаешь искусство. Я тоже. У нас есть общее, — Ёхэй сцепил большие пальцы рук. — Это редкость. Если раньше Е У сомневалась, хочет ли господин Ёхэй её «склеить» или просто проявляет гостеприимство, то теперь всё стало ясно: этот довольно симпатичный мужчина придвигался всё ближе, и на его смуглом лице читалось вожделение. Е У моргнула. Чёрт возьми, у неё появился поклонник, да ещё и японец. Якудза-поклонник, подбирая слова, на ужасном иностранном языке перешёл прямо к делу: — Я думаю, ты очень красивая. — Я думаю, ты очень красноречив. Ёхэй воспринял это как поощрение. Подумав, он спросил: — Поздно уже. Пойдёшь ко мне в номер? Честно говоря, внешность Ёхэя была во вкусе Е У. У него были глубокие глазницы и высокий нос. Говорят, размер носа у мужчин связан с размером… ну, вы поняли. Глядя на его нос, Е У предположила, что с «оборудованием» у него всё в порядке. Видя, что Е У молчит, оценивающе разглядывая его и куря, Ёхэй придвинулся ещё ближе. Его взгляд стал горячим. — Пойдём ко мне, займёмся делом. Е У вскинула бровь и стряхнула пепел: — О, кимочи? Ёхэй обрадовался и нетерпеливо обнял её за талию, сально ухмыляясь: — Кимочи, очень кимочи. Е У улыбнулась ему. В лунном свете её губы казались нежными и полными. — У меня высокие требования к размеру и технике, — небрежно бросила она, глубоко затягиваясь Marlboro. Огонёк вспыхнул, дым окутал их. Сквозь сизую дымку она подняла на него холодный, ясный взгляд. — Ты хочешь заняться со мной международным «кимочи», но я боюсь, ты опозоришь свою страну. Хотя китайский у Ёхэя был плох и он не понял всех тонкостей, отказ был очевиден. Его горячая улыбка исчезла, лицо сковало холодом. — Ты не хочешь. Отказываешься от тоста — выпьешь штрафную. Е У затушила сигарету о колонну, обернулась и лениво поправила его: — «Отказался от вина по-хорошему — будешь пить по-плохому»[2], дуралей. [2] «Отказался от вина по-хорошему — будешь пить по-плохому» [敬酒不吃吃罚酒] — идиома, означающая: не ценишь доброго отношения — пеняй на себя; не хочешь по-хорошему — будет по-плохому. Она развернулась, чтобы уйти, но, сделав пару шагов, вдруг почувствовала головокружение. Перед глазами всё поплыло. Резко остановившись и схватившись за перила, Е У широко раскрыла глаза. Кровь отхлынула от лица: — Ты… в вино… Ёхэй неторопливо наблюдал, как действует наркотик, с довольным видом. — Вино хорошее, некрепкое. Почему же ты на ногах не стоишь? Е У зажмурилась, тяжело дыша. Зрение затуманивалось всё сильнее, язык не слушался. Ёхэй подошёл к ней, по-хозяйски обнял за плечи и прошептал на ухо: — Вижу, ты пьяна. Пойдём, я помогу тебе отдохнуть. В тот вечер, поговорив по телефону с Юй Бо и дав указания по делам семьи, Дуань Шаоянь выключил телефон и пошёл в соседний номер проверить, вернулась ли Е У с представления. Он долго стучал, но ответа не было. Дуань Шаоянь нахмурился и посмотрел на часы. Уже поздно. Неужели эта женщина снова загуляла? Он вышел во двор, собираясь пойти прямо в банкетный зал, но увидел под цветущим деревом высокую, стройную японку с белоснежной кожей и сияющей улыбкой. — Господин. Узнав в ней ту самую знаменитую гейшу Хоноку, с которой Е У здоровалась днём, Дуань Шаоянь остановился. Его острые брови сошлись на переносице: — Это вы… Представление окончено? — Давно окончено. —… — Дуань Шаоянь поджал губы и молча зашагал к залу. Неужели у Е У опять обострение, и она запала на какого-то японца?.. Хонока мягко окликнула его: — Господин, в зале никого нет. — А где Е У? — Лицо Дуань Шаояня потемнело, в глазах сгустились тучи. — Вы видели её? Где она? Грациозно покачивая бёдрами, первая красавица Киото подошла к Дуань Шаояню в лунном свете. Она подняла лицо, и тени цветов заиграли на её нежных чертах, делая её ещё более очаровательной. Она подошла слишком близко. — Госпожа Е приглянулась господину Ёхэю. Сейчас они, вероятно, наслаждаются весенней ночью, — Хонока помолчала и добавила: — Господин… уже поздно, не ждите. Ее глаза, похожие на глаза оленёнка, влажно и нежно смотрели на него. Когда гейша заканчивает обучение, её взгляд должен пленять душу, а улыбка — рушить города. Достаточно одного томного взгляда, чтобы завоевать сердце мужчины. Хонока всегда побеждала. Сколько суровых мужчин пало к её ногам, запутавшись в её сетях, как насекомые в паутине. Но Дуань Шаоянь был исключением. Этот бесчувственный чурбан с мрачным лицом даже не взглянул на неё. Он молча развернулся и, излучая убийственную ауру, широкими шагами направился к гостевому корпусу напротив.