Глава 52. Серьёзно

Нет ничего печальнее, чем проснуться раньше виновника торжества после того, как тебя «использовали» всю ночь. Как человек пожилой, Е У в последнее время спала неважно. Едва уснув под утро, она проснулась ещё до рассвета. Попытка перевернуться не увенчалась успехом. Дуань Шаоянь крепко спал, по-хозяйски обнимая её за талию мускулистой рукой. Он был намного крупнее, поэтому в его объятиях она чувствовала себя словно в ловушке. Сквозь тюль в спальню просачивался бледный утренний свет. После ночи любви воздух казался наполненным какой-то чистой нежностью. Спиной она прижималась к его груди, кожа к коже. Е У даже слышала, как размеренно и мощно бьётся его молодое сердце. Свернувшись калачиком в его объятиях, она некоторое время лежала в оцепенении. Вчерашнюю ночь можно было описать одним словом — пикантная. Пусть юноше и не хватало опыта, но его пылкая страсть и глубокие чувства опьяняли, не говоря уже о поразительной выносливости и… кхм… Е У повернулась и с опаской глянула вниз. Этот «большой брат» весьма силён, снимаю шляпу. От одних воспоминаний по спине побежали мурашки. Е У осторожно убрала руку Дуань Шаояня и бесшумно сползла с кровати. Когда она выпрямилась, ноги подкосились, и она едва не рухнула на пол. Судорожно вздохнув, она тихо выругалась: — Пёс шелудивый… Приведя себя в порядок в ванной и пошипев на синяки, покрывавшие тело, Е У оделась и вернулась к кровати. Молодой господин продолжал спать с ленивой безмятежностью императора, решившего отменить утреннюю аудиенцию ради любовных утех[1]. [1] »…отныне монарх не выходил к утренней аудиенции» — строка из поэмы Бо Цзюйи «Вечная печаль», описывающая, как император забросил государственные дела из-за любви к наложнице Ян-гуйфэй. Е У смерила его холодным взглядом и с мрачным видом приступила к делу: схватила брошенные рядом брюки и с остервенением выудила оттуда бумажник. После вчерашней ночи до неё наконец дошло: подписанный ранее договор был полным надувательством! С такой выносливостью Дуань Шаояня это не она его «сняла», а он её поимел! Как старая хулиганка, Е У сочла ситуацию унизительной. Скрипнув зубами, она принялась подсчитывать количество актов, чтобы выставить счёт. Прикинув в первый раз, она вытащила пачку купюр из бумажника Дуань Шаояня, пересчитала и сунула себе в карман. Собираясь вернуть бумажник на место, она бросила взгляд на красивое, довольное лицо спящего мерзавца. Внутри снова вскипела злость. Скрежеща зубами, она пересчитала всё заново, вытащила ещё одну толстую пачку и зажала в кулаке. Подумав, она решила, что всё равно остаётся в накладе. В итоге наставница Е просто сунула весь бумажник целиком к себе в карман. Теперь она была довольна, счастлива и по-глупому чувствовала себя в выигрыше. Е У наклонилась, ощутимо ущипнула Дуань Шаояня за щеку и ехидно прошептала: — Большое спасибо за покупку, приходите ещё! Довольная своей выходкой, старая хулиганка прихватила бумажник спонсора и, даже не обернувшись, гордо удалилась. Оказавшись на широких, оживленных улицах Гиндзы, Е У первым делом прошлась по люксовым бутикам, где успела построить глазки молоденьким красавцам-консультантам. Затем она зашла в ресторанчик у дороги и заказала сёю-рамен[2] с двойной порцией тясю[3] и побегов бамбука. [2] Сёю-рамен [醤油ラーメン] — один из классических видов рамена, бульон для которого готовится на основе соевого соуса (сёю). Он прозрачный, имеет коричневатый оттенок и насыщенный солоноватый вкус с глубоким ароматом «умами». Обычно подается с тонкими полосками свинины тясю, бамбуком менма и проростками сои. [3] Тясю [叉烧] — японская интерпретация китайского блюда чашань. Это свиная грудинка, которую долго томят в соевом соусе с добавлением имбиря, чеснока и саке. В результате мясо становится очень нежным и тающим во рту; классический топпинг для рамена. Покончив с лапшой, она купила рожок с мороженым матча и, радостно облизывая его, зашагала под теплым зимним солнцем. Сытая и довольная наставница Е прогуливалась, помогая пищеварению, поглаживала живот и зевала. Вдруг её взгляд упал на табачную лавку. Глаза Е У хищно блеснули, и она, сжимая украденный бумажник, резво направилась к прилавку: — Хозяин, мне пачку сигарет. Она указала на пачку «Seven Stars» в витрине и с надеждой изобразила жестом процесс курения. Продавец, внешне чем-то напоминающий актёра Дэниэла Ву, поднял на неё глаза и сверкнул ровными зубами: — Господин У, молодой господин распорядился не продавать вам никакие табачные изделия. — Ха?! Е У отшатнулась на пару шагов, огляделась по сторонам и в панике пробормотала: — Я… я же в Японии, верно? Я ведь, мать твою, не в Шанхай телепортировалась? Продавец лучезарно улыбнулся: — Ну что вы, господин У. Эта табачная лавка принадлежит молодому господину, мы просто получили уведомление. «…» Е У помолчала несколько секунд, а затем возмущенно взмахнула рукавом: — Проклятый капитализм! Не буду покупать, пойду в другой магазин, подумаешь, важность какая! Улыбка продавца стала ещё вежливее: — Господин У, запрет получили все точки продажи табака на Гиндзе. Взгляните, вот только что распечатанное объявление. Е У проследила за его пальцем и увидела, как девушка-сотрудница наклеивает на прилавок листок с текстом на китайском языке и гербом корпорации Дуань. — И что там написано? — Е У прищурилась, ленясь подходить ближе. — Ц-ц, не разглядеть. Сервис был на высоте: продавец почтительно и мягко зачитал вслух: — «Продажа табачных изделий несовершеннолетним и Е У запрещена». Е У: «..................» Продавец слегка улыбнулся: — У нас есть леденцы для тех, кто бросает курить. Не желаете взглянуть, господин У? Есть со вкусом клубники, винограда, апельсина и мяты. Е У почувствовала, как у неё дергается глаз. Спустя мгновение она в бессилии навалилась на прилавок и, мысленно рыдая, прошептала: — Не нужны мне сигареты, только сорвите это объявление, умоляю. Здесь столько туристов, мне стыдно. — Ты тоже знаешь, что такое стыд? Звон дверного колокольчика, порыв холодного ветра — и за спиной раздался роскошный голос, от которого у нынешней Е У всё тело начинало ныть. Она вздрогнула, словно мышь, которой кот наступил на хвост, тут же выпрямилась, стараясь сжаться в комок, втянула голову в плечи и медленно поползла в угол, надеясь, что её не заметят. Но Дуань Шаоянь безошибочно ухватил эту огромную мышь за шкирку и развернул к себе. Холодный взгляд, благородные черты лица — он был невероятно, редкостно красив. Но Е У сейчас было не до любования. Едва сдерживая слёзы, она помахала рукой, изображая спокойствие: — Привет, красавчик… Ты же вчера пол-ночи трудился, чего тебе в отеле не лежится? Зачем сюда прибежал? Красавчик мрачно произнёс: — Если ты ещё раз закуришь, клянусь, я напечатаю твое фото на плакатах о вреде курения. Выжгу прямо на снимке: «Курение убивает», и опозорю тебя не только здесь, но и на весь мир. Поняла? Дуань Шаоянь действовал жестко, порой доходя до паранойи, и Е У, уже знакомая с его методами, тут же втянула шею и притихла. Выйдя из табачной лавки, Е У огляделась. Ей показалось, что ясное небо над Гиндзой вдруг затянуло тучами, и поднялся ветер. Она побрела по улице, понурив голову. Без сигарет Е У чувствовала себя бесконечно несчастной и обиженной. Вдруг её руку перехватила ладонь Дуань Шаояня. Е У вытаращилась на него: — Ты чего? — Боюсь, что ты замерзнешь. Бросив эту фразу с невозмутимым видом, Дуань Шаоянь сжал её озябшую ладонь и сунул её вместе со своей рукой в карман своего плаща. Е У помолчала пару секунд, затем вздохнула: — Молодой господин Дуань, вы спятили? Сколько людей из клана Дуань ходит по этим улицам? Что они подумают, увидев это? «…» Дуань Шаоянь поджал губы. Он и сам это понимал. Но, с таким трудом заполучив в свои руки это скользкое чудовище, прижав её к груди, он не мог удержаться от желания показать всем, что она принадлежит ему. Однако, учитывая их статус и отношение отца к Е У, эту обжигающую нежность приходилось прятать глубоко в сердце, не смея никому показать или рассказать. Он прикрыл глаза. Стоило ему на мгновение отвлечься и ослабить хватку, как Е У тут же выдернула пальцы из его ладони. Зимний ветер трепал волосы у неё на висках; она щурилась от яркого солнца и молча смотрела на него. — Будь скромнее, Дуань Шаоянь. Мы просто развлекаемся, не стоит воспринимать это слишком всерьёз. Эти слова словно укололи его. Молодой господин открыл глаза. Молча он снова поймал руку Е У и, не говоря ни слова, крепко сжал её, вновь убирая в карман плаща. — Я не развлекаюсь. Е У: «..........» Дуань Шаоянь посмотрел на неё. Его ресницы дрогнули, но во взгляде читалось прямолинейное упрямство: — Е У, я серьёзен по отношению к тебе. Е У тупо уставилась на него. Она таращилась на него около минуты, пока глаза не защипало и едва не выступили слёзы. Наконец она моргнула и широко улыбнулась: — Отличный сервис. Тебе бы в хост-клуб, цены бы тебе не было как мужчине-эскорту. Подобное она уже слышала от Сюй Фэна. И от Ли Юньаня тоже. Когда она была к ним добра, эти мужчины клялись и божились, произнося самые приторные речи. Сюй Фэн говорил, что среди всех его клиентов она — особенная. Что до Ли Юньаня, то после постели он рассыпался в клятвах верности. Если память ей не изменяет, он даже цитировал классику: «Лишь когда горы сровняются с землей, я посмею расстаться с тобой». Буэ. Тошнит. — Но, Дуань Шаоянь, ты не такой, как они. Услышав это, он словно слегка выдохнул. На его строгом красивом лице проступило облегчение. Но в следующую секунду Е У с каменным лицом вырвала свою руку и довольно жестко заявила: — Ты — молодой господин, наследник семьи Дуань. А я на тебя работаю. Тебе не нужно, как им, ублажать меня сладкими речами. Лицо Дуань Шаояня мгновенно помрачнело, в черных глазах вспыхнули искры гнева. Е У картинно поклонилась ему: — Вы мой босс. Не нужно меня так уговаривать, мне страшно. На мгновение Дуань Шаояню захотелось свернуть шею этой негодяйке. Или вскрыть себе грудь, засунуть её руку внутрь, прямо в плоть и кровь, чтобы она поняла, где правда, а где ложь. Но в конце концов, глядя на неё, он сумел подавить бушующее пламя ярости. Когда он снова посмотрел на неё, в его взгляде сквозила печаль. Он улыбнулся. — Ничего страшного, — тихо произнёс молодой господин. — Мы не будем спешить. Однажды ты всё поймешь. Он помолчал, словно давая обещание самому себе: — Е У, раз ты теперь со мной, ты — мой человек. Я не позволю тебе вечно прятаться. Я найду возможность объясниться с отцом. Просто верь мне и дай мне немного времени, хорошо? Автору есть что сказать: Спасибо «Lotto», «Суйсуйсуй» и «Ладно» [好吧] за питательный раствор ~ чмок-чмок ~