Глава 54. Подсматривающий

Его слова заставили Е У и Дуань Шаояня замереть. Эти двое, увлечённые своим безмолвным флиртом, пропустили мимо ушей, о чём говорил господин Дуань. А когда опомнились, выяснилось, что госпожа Бай Вэйвэй собирается приехать в Шанхай? И не просто погостить, а надолго — учиться в университете? Е У была ошарашена. Лицо Дуань Шаояня помрачнело ещё сильнее. Сцепив руки в замок, он упёрся длинными пальцами в блестящую черную поверхность стола и молча слушал отца. — Вчера я всё обдумал, — продолжал господин Дуань. — Селить её в квартиру рядом с университетом как-то несолидно, перед стариной Баем неудобно. Но и в главном доме жить далековато, каждый день ездить на учёбу будет неудобно. Вот я и хотел спросить вашего мнения: как лучше всё устроить? — Пусть живёт в главном доме, — предложил кто-то. — Гостья издалека, если поселить её отдельно, это будет выглядеть негостеприимно. — Верно, верно, — подхватили остальные. — Хоть и далековато от университета, но можно выделить водителя, чтобы возил госпожу Бай на занятия. Это не проблема. — Девушке одной жить небезопасно. Мало ли что может случиться. Если с госпожой Бай что-то произойдёт, пока она живёт одна, пусть мы и не будем виноваты напрямую, но перед господином Баем оправдаться будет сложно. — Главный дом — лучший вариант. — Да, в главном доме надежнее всего. Среди гула одобрительных голосов Дуань Шаоянь слегка нахмурился. Когда шум немного утих, он вдруг заговорил, и в его голосе сквозил холод: — Отец, я считаю, что госпоже Бай лучше жить отдельно. Поселить Бай Вэйвэй в доме Дуаней было именно тем, чего хотел господин Дуань. Слыша единодушную поддержку, он щурился от удовольствия, и в уголках его глаз залегли глубокие морщинки. Слова сына застали его врасплох. Улыбка застыла на лице, и он искоса взглянул на Дуань Шаояня. — Шаоянь, ты что же, не рад госпоже Бай? — старик прекрасно владел собой: улыбка не исчезла, а тон оставался неторопливым, словно он шутил с сыном. — Не смею, — ответил Дуань Шаоянь. — Тогда почему хочешь отселить её? — Как только что сказал четвёртый дядя, если госпожа Бай будет жить одна и с ней что-то случится, это не будет напрямую связано с нами. Но если она поселится в главном доме на все четыре года учёбы, никто не сможет гарантировать, что не возникнет никаких недоразумений или мелких неприятностей. И тогда объясняться с дядюшкой Баем будет куда сложнее. Господин Дуань рассмеялся: — Шаоянь, ты слишком много думаешь! Здесь за ней будут ухаживать слуги, охрана на высшем уровне. О каких неприятностях может идти речь? — Отец… — Довольно! Решено! — в голосе господина Дуаня зазвучали стальные нотки. — Дядюшка Юй, распорядитесь подготовить комнату на втором этаже главного здания. Всё должно быть по высшему разряду, никакого пренебрежения. — Слушаюсь. Смысл этого распоряжения был очевиден. Гостевые комнаты обычно располагались в восточном крыле. Второй этаж главного здания был отведен под спальни молодого господина и молодой госпожи. Рядом находились два небольших люкса, где иногда останавливались близкие друзья Дуань Яньжань или Дуань Шаояня, но никто никогда не жил там постоянно. Поселив Бай Вэйвэй здесь, по соседству со спальнями Дуань Шаояня и Дуань Яньжань, господин Дуань недвусмысленно намекал на свои надежды. Даже дурак понял бы, к чему всё идёт. Дуань Шаоянь бросил взгляд на Е У. Эта бессердечная женщина лишь лениво отпила чай, любуясь своим маникюром цвета зари на изящных пальцах. В груди вспыхнула ярость, выжигая всё внутри. Дуань Шаоянь резко заявил: — Я против. От этих слов все остолбенели. Дуань Шаоянь, обычно холодный и равнодушный ко всему, крайне редко так категорично возражал. Сидящие за столом переглянулись, на лицах читалось недоумение. Даже Дуань Яньжань опешила, широко раскрыв глаза и уставившись на брата. Дуань Шаоянь сверлил взглядом Е У, но эта негодяйка продолжала делать вид, что её это не касается, даже не взглянув на него, и лишь помешивала ложечкой сахар в чашке. Дуань Шаоянь глухо повторил: — …Я не согласен. — С чем ты не согласен? — даже выдержка господина Дуаня дала трещину. Он с стуком поставил чашку, лицо его потемнело. — Я устраиваю племянницу Бай, что тут такого? Чем тебе это мешает? Второй этаж огромный, комнаты пустуют — ты там призраков разводить собрался? Видя гнев отца, Дуань Яньжань тихонько попыталась вмешаться: — Папа… — Замолчи! Если господин Дуань выходил из себя, успокоить его было непросто. А видя, что Дуань Шаоянь сидит с опущенными глазами и безучастным видом, он разозлился ещё больше и ударил ладонью по столу. — Дуань Шаоянь! Прекрати это! Я смотрю, ты в последнее время сам не свой! Совсем голову потерял! Разберись уже, что можно делать, а чего нельзя! Никто никогда не видел, чтобы господин Дуань так кричал на сына. Все побледнели, опустили головы и украдкой обменивались тревожными взглядами. Дуань Шаоянь поджал губы, отвернулся и молчал, но вид у него был непреклонный. Поняв, что отца не переубедить, Дуань Яньжань попыталась урезонить брата. Она незаметно дернула его за рукав под столом и прошептала: — Хватит, не упрямься… Дуань Шаоянь: «..........» — Это не обсуждается! Решено! Дядюшка Юй, немедленно прикажите готовить комнату, ту, что рядом со спальней молодого господина! — в гневе господин Дуань перешел все границы. — Когда Бай Вэйвэй приедет, ты будешь о ней заботиться! И если я увижу твою кислую мину, пеняй на себя! Лицо Дуань Шаояня стало ещё холоднее, взгляд потяжелел. Он уже собирался что-то ответить, как вдруг заговорила Е У, которая до этого молчала, сидя напротив. — Шаоянь, что с тобой? Отца не слушаешь? Всё, чему я тебя учила, вылетело из головы? Дуань Шаоянь резко вскинул на неё глаза. В его взгляде промелькнула обида раненого зверя. Е У махнула рукой с невозмутимым видом, словно так и надо: — Приезд госпожи Бай — это хорошо. Смотри, Яньжань последние годы постоянно мотается между Японией и Гонконгом, ты на втором этаже живешь один, там пусто и тоскливо. Госпожа Бай твоя ровесница, познакомитесь поближе, наверняка найдете общие темы для разговора. Господин Дуань бросил на Е У мрачный, но удивленный взгляд. Спустя некоторое время его тон смягчился. — Ладно, на том и порешим. Шаоянь, тебе и правда стоит больше общаться с детьми наших партнеров, а не сидеть бирюком. Ты же не монах-отшельник. Он сухо хохотнул и постучал по столу. — Так, переходим к следующему вопросу. Торговля на границе с Юньнанью и в Юго-Восточной Азии в последнее время… После окончания собрания Е У первой покинула конференц-зал и вальяжно спустилась вниз. Вскоре она уже бродила по саду поместья Дуань. Участники совещания разошлись кто по рабочим местам, кто на парковку, так что здесь было совершенно безлюдно. Весна была в разгаре, зелень буйствовала, абрикосовые деревья стояли в цвету. Ступая по опавшим лепесткам, Е У замедлила шаг. Она бесцельно бродила по саду и остановилась у пруда. Карпы кои в воде засуетились, выпрыгивая на поверхность, словно пытаясь разглядеть женщину с тонкими, ленивыми чертами лица на берегу. Она заглянула в воду. Отражение в подернутой рябью глади показало, что она вовсе не так спокойна, как хотела казаться. Вид у неё был подавленный, улыбка вымученная. Только сейчас она с удивлением осознала, что на душе у неё скребут кошки. Внезапно кто-то схватил её за руку. Е У вздрогнула, обернулась, перед глазами всё поплыло, и её губы накрыл поцелуй. Поцелуй Дуань Шаояня был яростным, бурным, почти отчаянным. Обхватив её за талию, он потащил её в заросли. Они спотыкались, пока спина Е У не уперлась в ствол старой сосны. Под ногами хрустела хвоя и шишки, а ноздри заполнял пьянящий запах мужчины, окутывая каждое её чувство плотной сетью. Ни слова, ни приветствия, ни объяснений. Он целовал её жадно и грубо, посасывая кончик языка, до металлического привкуса крови во рту. Это было мало похоже на поцелуй — скорее на тревожную проверку, на утверждение прав собственности. Постепенно оба потеряли контроль. Влажные черные глаза Дуань Шаояня впились в её раскрасневшееся лицо. Видя её затуманенный, плывущий взгляд, он судорожно сглотнул. Обнимая её, он внимательно вглядывался в её черты, и в его выражении смешались ненависть и нежность. Его ресницы дрогнули. Пытаясь унять бешеное сердцебиение, он начал покрывать поцелуями её лоб, глаза, переносицу — медленно, один за другим. От этой внезапной, крошечной нежности ком в горле Е У стал невыносимым. Её старое, уставшее сердце тяжело билось в груди, кровь шумела в ушах, голова кружилась. Вдруг он схватил её, развернул и прижал лицом к стволу сосны. Мужское тепло накрыло её со спины. Е У мгновенно протрезвела от дурмана, её прошиб холодный пот: — Дуань… Дуань Шаоянь… Ты с ума сошел? Это главный дом, с… сверху могут увидеть… Ответом ей стало тяжелое, хриплое дыхание мужчины. Он грубо схватил её за щеки, заставляя повернуть голову, и заглушил её вскрик поцелуем. Его движения были слишком резкими, в пылу борьбы ткань одежды затрещала. Его руки были обжигающе горячими. Скользя по её коже, они заставляли её дрожать. Смесь возбуждения и страха, ужаса и восторга бурлила в крови. Упираясь руками в ствол дерева, чувствуя его ласки и поцелуи сзади, она вся трепетала, ноги подкашивались. Если бы не его сильные руки, крепко удерживающие её, она бы уже рухнула на ковер из иголок и сухих листьев. Свет и тени плясали перед глазами. Густая зелень создавала иллюзию безопасности, казалось, никто не сможет разглядеть, что происходит в глубине зарослей, лишь ветви шелестели да нежные цветы абрикоса безмолвно наблюдали. Подул ветер, и ещё один алый лепесток беззвучно упал на землю. Никто не заметил, что в это самое время на верхнем этаже величественного главного здания были распахнуты два высоких окна. За темно-синей шторой скрывалась смутная фигура. С этой высоты сад был виден как на ладони. Сквозь листву деревьев эта фигура в мельчайших подробностях наблюдала за безумной и порочной сценой между молодым господином семьи Дуань и его наставницей.