Глава 56. Законная жена? Прибытие Бай Вэйвэй

Эти слова, однако, были несправедливы по отношению к молодому господину. Пусть он и лёг поздно прошлой ночью, привычный уклад жизни взял своё: биологические часы разбудили его ровно в семь тридцать. Проснуться-то он проснулся, но вставать вовсе не собирался. Пальцы скользили по гладкой, нежной коже, словно оглаживая тёплый нефрит. Чёрные, как смоль, волосы женщины рассыпались по плечам; он, прищурившись, подхватил прядь и принялся наматывать её на палец, любуясь игрой света. Е У спала, погружённая в дрёму, когда Дуань Шаоянь, вооружившись пучком её волос, словно кисточкой, начал водить им по её лицу и ушам. Это щекотало и неимоверно раздражало. — Уйди, уйди… — пробурчала Е У, причмокнув губами. — Не беси меня, я сплю. Дуань Шаоянь тихо усмехнулся и засунул кончик пряди ей прямо в ушную раковину. Е У окончательно взбесилась. Она с трудом разлепила глаза и разразилась бранью: — Ты больной, что ли?! Что за ребячество! Ты… %￥*#… Хр-р-р, хр-р-р… —… Дуань Шаоянь потерял дар речи. Она вырубилась на середине ругательства? Ладно бы просто уснула, так ещё и захрапела? — Ну хорошо, — с ноткой беспомощности произнёс он. Обняв её за талию, юноша поцеловал её в плечо. — Спи, я составлю тебе компанию. Что значит «отныне император не выходил к утренней аудиенции»[1]? [1] «…отныне император не выходил к утренней аудиенции» — строка из поэмы Бо Цзюйи «Вечная печаль», описывающая, как император забросил государственные дела из-за любви к наложнице Ян-гуйфэй. А вот это и значит! Ни утренней аудиенции, ни дневной, ни полуночной — вообще никаких! Как же это решительно! Дядя Юй мерил шагами коридор перед спальней молодого господина, то и дело поглядывая на часы. Ему хотелось постучать, но он не решался. Внизу уже собрались господин Дуань и Дуань Яньжань, они вовсю обменивались любезностями с Бай Вэйвэй. Дворецкий решительно не понимал, почему Дуань Шаоянь, чей режим дня обычно напоминал швейцарские часы, сегодня до сих пор не подал признаков жизни. «Уж не заболел ли он?» — с тревогой подумал дядя Юй. Он сделал ещё несколько кругов, выжидая время. Снизу торопливо прибежал слуга и, понизив голос, сообщил: — Дворецкий Юй, господин Дуань велел немедленно, сию же секунду поднять молодого господина. Он сказал, что гости ждут внизу, и это никуда не годится. Делать нечего. Дяде Юю пришлось рискнуть своей старой жизнью и, скрепя сердце, постучать в массивную дверь запретной зоны, где царило самое низкое атмосферное давление и самая ледяная температура во всём особняке. Тук-тук-тук. Изнутри ни звука. Дядя Юй прочистил горло. Лицо его сморщилось, выражая крайнюю степень душевных мук: — Молодой господин, вы встали? —… Не дождавшись ответа, дядя Юй вынужден был усилить напор. Деликатное «тук-тук-тук» сменилось настойчивым «бум-бум-бум». Слыша эти гулкие удары, старый дворецкий едва сдерживал слёзы, чувствуя, что жить ему осталось недолго. Этот наследник семьи Дуань держался с людьми отстранённо и холодно, хотя и не без вежливости. Однако эта вежливость зиждилась на одном условии: не злить его. Поэтому за шестнадцать лет все слуги усвоили чёткое правило — при виде молодого господина лучше обойти его стороной. Если он читает — не зови его пить чай; если спит — не зови есть; если ест — не проси выгулять собаку. Короче говоря, если жизнь дорога — не лезь в дела молодого господина своими шаловливыми ручонками. Так что для дяди Юя это был первый в жизни опыт побудки Тёмного Владыки. Настойчиво колотя в врата покоев Владыки, дядя Юй полагал, что после сегодняшнего дня ему, вероятно, придётся подать в отставку и уехать в деревню. В это самое время в комнате «Владыки» царил полумрак — плотные шторы были задёрнуты, и лишь тонкий луч утреннего солнца упрямо пробивался сквозь щель. Эта золотистая полоса, чёткая, словно отрезанная ножом, падала на кровать, освещая переплетённые ноги двоих людей и ритмично скрипящий матрас. На тёмном, дымчатого цвета постельном белье пара стройных, молочно-белых ног слегка подрагивала, подобно мягкому течению воды, нетерпеливо обвивая партнёра. Кончики пальцев ног, окрашенные в ярко-алый цвет, судорожно сжимались от каждого резкого движения, напоминая гроздь цветов, дрожащую на ветру под проливным дождём и готовую вот-вот осыпаться. Е У была готова разрыдаться от злости: — Мы же договорились просто поспать! Ты, лжец! «Лжец» ущипнул её за щёку и поцеловал почти свирепо: — Верно, я и сплю с тобой. На последних словах он сделал такой акцент и движение, что Е У, всхлипнув, в панике закусила угол одеяла, чтобы заглушить слишком громкий стон. Впрочем, винить Дуань Шаояня в бесстыдстве было бы несправедливо. Изначально он действительно планировал просто обнять её и подремать ещё немного. Но эта женщина в его объятиях всё время ворочалась и не могла улечься спокойно. А Дуань Шаоянь, в конце концов, парень двадцати с небольшим лет, полный сил и энергии. К тому же, недавно познав этот вкус, он вполне естественно не смог сдержаться. Жаль только дворецкого, который битый час стучал в дверь. Е У, с глазами, подёрнутыми влажной пеленой, сквозь зубы прошипела проклятие: — Дуань Шаоянь, я твоего деда…! — Мгм, ты сильная, сдаюсь, сдаюсь. На её безграничный гнев Дуань Шаоянь ответил небрежной бесстыдностью и напором, от которого Е У готова была задохнуться. — Терпеть не могу таких, как ты! Уже после всего, торопливо и кое-как натягивая одежду, Е У злобно ругалась вполголоса: — Перед сексом не предупредили, в процессе — снаружи кто-то подгоняет, после — даже помыться нельзя, да ещё и прятаться, мать твою, приходится! С этими словами она широким шагом вошла в гардеробную и, сведя створки, заперла себя внутри. Дуань Шаоянь: «…» Спустя мгновение из шкафа донеслось ворчание Е У, звучавшее глухо из-за массивной деревянной двери: — Твою мать, какой ужасный вкус на одежду! Дуань Шаоянь, почему у тебя нет ни одной розовой рубашки? Скукотища смертная. Дуань Шаоянь, прислонившись к раздвижной двери, тихо рассмеялся: — Купишь мне потом. Из шкафа сердито рявкнули: — Мечтай! Даже не думай об этом! Когда длинноногий Дуань Шаоянь спустился в гостиную, Бай Вэйвэй уже весело болтала с его отцом и сестрой. — Поэтому я считаю, что для девушки самое главное — это культура. В наши дни, чтобы стать красивой, достаточно съездить в Корею. А вот чтобы обрести внутреннее содержание, без десятилетий упорной учёбы не обойтись. Бай Вэйвэй отпила кофе, улыбнулась своим юным, сияющим свежестью лицом и продолжила: — Ах, впрочем, я-то красива от природы, пластику никогда не делала… Ой? Дуань Шаоянь, ты наконец-то встал? Все обернулись. Дуань Шаоянь приближался к ним широким шагом, на ходу поправляя запонки. Услышав слова отца, он поднял голову, равнодушно скользнул взглядом по Бай Вэйвэй и вежливо кивнул: — Прошу прощения, заставил ждать. Бай Вэйвэй, наблюдая, как он опускается на диван напротив, с любопытством спросила: — Ты каждый день встаёшь так поздно? Дуань Шаоянь, казалось, вступил в непримиримую схватку со своими непокорными запонками. Даже сев, он продолжал хмуро возиться с рукавом, плотно сжав губы. Господин Дуань, заметив это, громко рассмеялся: — Не смейтесь над ним, госпожа Бай. В последнее время у нас возникли кое-какие вопросы по контракту на поставку автозапчастей из Турина. Множество материалов в оригинале, и Шаояню приходится просматривать их лично. Вероятно, вчера он засиделся допоздна. Не так ли, Шаоянь? Юноша поднял глаза и невозмутимо ответил: — Отец прав. — А… Контракты в оригинале? — Бай Вэйвэй на мгновение задумалась, а затем округлила глаза. — Постой, я помню, при прошлой встрече ты говорил, что не знаешь итальянского. Дуань Шаоянь холодно парировал: — У госпожи Бай, должно быть, короткая память, свойственная важным персонам. Тогда вы спрашивали, знаю ли я латынь. — Латынь и итальянский — это ведь почти одно и то же, никакой разницы, — отмахнулась Бай Вэйвэй. Дуань Шаоянь вздохнул. Наконец разгладив манжету, он взглянул на неё и, не желая спорить, лишь усмехнулся, с лёгкой иронией процитировав её же недавние слова: — Госпожа Бай права, мне стоит больше учиться. Бай Вэйвэй, обладательница пышного бюста и скудного ума, не уловила в его тоне ни капли сарказма. Напротив, она даже обрадовалась. — Хоть у тебя и много недостатков, но ты действительно очень скромен. Учитывая твою готовность учиться, я так и быть, закрою глаза на то, как ты оскорбил меня в прошлый раз у меня дома. Тебе ведь нужно просмотреть итальянские контракты? Какое совпадение, я отлично владею языком. Давай я тебе помогу. Дуань Шаоянь: «…» Дуань Яньжань: «…» Господин Дуань: «…» Эта наивная, не знающая жизни девчушка оказалась на удивление мощным оружием: одной лишь радостной трескотнёй она заставила замолчать всех троих хозяев дома. Причём каждый молчал о своём. Господин Дуань думал: «Что? Мой сын оскорбил Бай Вэйвэй в доме Бай? Как оскорбил? Физически? Ц-ц-ц, ай да сын, у тигра не бывает щенков! Кусачая собака не лает. Похоже, у этого дела есть перспективы». Дуань Яньжань думала: «Ч-что? Эта девчонка хочет помочь брату с контрактами? …Что за шутки? Дуань Шаоянь с детства был лингвистическим гением. Просто он не любит хвастаться, и если говорит, что «знает немного», это значит, что он владеет предметом в совершенстве. Я не верю, что такая глупенькая «сладкая» барышня, как Бай Вэйвэй, сможет помочь ему. Ведь у Шаояня уровень итальянского… CILS C2[2]… Иными словами, уровень носителя». [2] CILS C2 — сертификат, подтверждающий владение итальянским языком на уровне носителя (высший уровень). Что же касается молчания самого Дуань Шаояня, то здесь всё было проще и грубее. — Не стоит, — помолчав, сухо ответил он. — Данные очень скучные, я справлюсь сам. «Ещё не хватало, чтобы она отнимала время, отведённое на свидания с Е У». Господин Дуань махнул рукой: — Шаоянь, госпожа Бай предлагает помощь от чистого сердца, поучись у неё. Дуань Шаоянь нахмурился: — Отец, эти контракты касаются важных пунктов сотрудничества с компанией Fiat, ты же… — Пустяки, какое это имеет значение, — старый лис, разумеется, прекрасно видел истинный уровень Бай Вэйвэй. Очевидно, что девчонка в пубертате просто любит прихвастнуть. Дай ей словарь и три месяца времени — она всё равно вряд ли разберётся в юридических терминах. Поэтому старый лис улыбнулся с обезоруживающей искренностью: — Госпожа Бай нам не чужая, не нужно ничего скрывать. Дуань Шаоянь: «…» После десерта господин Дуань взглянул на часы: — У меня днём видеоконференция, Яньжань пойдёт со мной. Шаоянь, а ты сопроводи Вэйвэй, прогуляйтесь по главному особняку, покажи ей всё и расскажи. За время беседы он уже перешёл от «госпожи Бай» к «Вэйвэй». Лицо Дуань Шаояня оставалось спокойным, но буря внутри него набирала силу. — Спасибо, дядюшка, — улыбка Бай Вэйвэй расцвела подобно цветку. Господин Дуань похлопал её по плечу с видом добрейшего дядюшки: — Мой сын холодноват по натуре и косноязычен, говорить красиво не умеет, так что ты на него не обижайся. Е У, которая к тому времени уже привела себя в порядок и тайком выскользнула из комнаты Дуань Шаояня, как раз услышала эту фразу. Она осторожно высунула голову, окинула взглядом макушки собравшихся на первом этаже и, словно фыркающая кошка, негромко хмыкнула. Косноязычен? Холодноват? Похоже, старик слишком мало знает о собственном сыне. Бросив эту компанию, отравляющую воздух, и оставив Дуань Шаояня вариться в котле страданий, воровка Е У встряхнулась, вильнула пушистым хвостом и бесшумно шмыгнула в боковую дверь, исчезнув быстрее кролика. Е У пряталась снаружи весь день, и день этот прошёл на редкость приятно и вольготно. Она даже припугнула одного курящего слугу, заставив его отдать сигарету, зажала её в зубах и, вдоволь насладившись табаком, побрела дальше походкой краба — нагло и размашисто. Когда стемнело, она неспешно вернулась на виллу Цзинъань. Но стоило ей переступить порог, как она увидела верного прихвостня Дуань Шаояня — товарища Цзян Линя, который вытянулся по струнке на главной дорожке. Сердце Е У чуяло неладное. Она отступила на два шага и настороженно спросила: — Ты чего здесь торчишь? Дворецкий-прихвостень Цзян Линь отвесил поклон и почтительно произнёс: — Госпожа У, по распоряжению молодого господина, прошу вас непременно прибыть в главный особняк к ужину. — Не пойду! — отрезала Е У. Что за шутки? Она вовсе не горела желанием сидеть за одним столом с Бай Вэйвэй. Толкнуть Дуань Шаояня в огненную яму — это одно. Она прекрасно понимала его положение: ему суждено выбрать одну из этих «цветов» — Жёлтую Вэйвэй, Красную Вэйвэй или Зелёную Вэйвэй. Равный брак, идеальная пара. Но понимание расклада вовсе не означало, что она мазохистка, желающая своими глазами наблюдать триумфальный вход законной супруги в дом Дуань. Она привыкла быть «Императором У», привыкла обнимать красавцев и наслаждаться властью. Разве такой человек, как она, согласится на роль «наложницы Е»? Быть осторожной, жалкой, забитой, съёживаться под напором пышногрудой госпожи Бай и скорбно ждать, когда Дуань Шаоянь соизволит перевернуть табличку с её именем? Не пойдёт! Даже на семейный ужин не пойдёт! Она, великий Дедушка У[3], харизматичный злодей, должна совсем выжить из ума, чтобы напрашиваться на унижение и соперничать с какой-то девчонкой из-за мужчины. [3] Дедушка У (в оригинале У-е-е) — ироничное прозвище, которое Е У использует в мыслях, подчёркивая свою «бандитскую» и авторитетную натуру. Пусть даже не мечтают, хм!