Глава 63. Хулиганка против бандитов

Кровь извивалась по земле, в чернильной ночи запах ржавчины, подобно ядовитой змее, бесшумно высовывал язык и скользил повсюду. Ду Лоу зажимал руку, лицо его выражало ярость и жестокость; вся ладонь окрасилась в красный, но кровь продолжала сочиться сквозь пальцы. Тяжело дыша, он стоял на коленях перед Е У. Нож теперь перешёл к Е У. С острия цепочкой скатывались алые капли. Е У резко развернула клинок плашмя и с силой похлопала им Ду Лоу по щеке. — Ну что, продолжим? Повсюду валялись мужчины, катаясь по земле и воя от боли; кто-то прижимал руки к животу, кто-то баюкал перебитую руку, а самым невезучим досталось по паху. Е У тоже получила ранение: лезвие рассекло кожу на талии, и ярко-алая кровь яростно окрасила её белую шёлковую блузку, напоминая крылья феникса, рождённого из пламени. — Я тебя спрашиваю! — видя, что Ду Лоу молчит, Е У прикрикнула на него. Сталь с резким звуком прижалась к его шее. — Будешь ещё драться, мать твою?! Эта женщина казалась пугающе странной… Ду Лоу хрипел, впиваясь ногтями в бетон так, что костяшки побелели. Её боевые навыки выходили за рамки обычного. В конце концов, они считались матерыми бандитами — двенадцать вооружённых мужчин! Как они могли проиграть одной… одной женщине?! Свободной рукой Е У с силой вытерла окровавленный уголок рта. Резким движением она пнула Ду Лоу прямо в грудь, опрокинув на спину, и полезла в карман брюк за телефоном. Ду Лоу изменился в лице: — Что ты задумала? Е У сплюнула: — Я, в отличие от вас, законопослушная гражданка. Убивать не стану — вызову полицию! — Не смей звонить! Внезапно раздался сзади дрожащий крик. Е У резко обернулась. Издалека, поддерживая кого-то под руки, приближались двое мужчин. В лунном свете, едва узнав пленницу, Е У замерла. С её и без того бледного лица мгновенно сошла вся краска. С трудом сдерживая ярость, она прохрипела сквозь зубы: — Только попробуйте…! — Если вызовешь легавых, мы пойдём на всё! Эти двое оказались новыми помощниками из закусочной. Соблазнившись огромными деньгами Ду Лоу, они тайком вернулись в лавку во время драки, открыли дверь запасным ключом и похитили спящую Хуан Шаньшань, чтобы выставить её живым щитом перед Е У. Рот Хуан Шаньшань заткнули тряпкой, лишив возможности говорить. В её глазах плескались ненависть и отчаяние. Она глухо мычала в сторону Ду Лоу, а затем перевела полные слёз глаза на Е У. — Отпустите её! — рявкнула Е У. — Мы не идиоты! — один из бандитов приставил кухонный тесак к белоснежной шее Хуан Шаньшань, а другой крепко держал её, пресекая попытки вырваться. — Бросай нож и телефон! Е У плотно сжала губы, не двигаясь с места. — Бросай!!! В этот момент телефон Е У внезапно зазвонил. Мелодичная трель заставила всех в переулке вздрогнуть. Взоры приковал старый аппарат Nokia[1]. [1] Nokia — здесь подчёркивается олдскульность и надёжность аппарата, что соответствует «древнему» и загадочному образу Е У. — Бросишь или нет?! — один из похитителей сорвался на визг. Лезвие оцарапало кожу на шее девушки. — Если нет, я сначала отрублю ей руку! Е У прикрыла глаза и с мрачным видом швырнула телефон на землю. На экране светилось имя «Дуань Шаоянь», а подсветка мигала в такт звонку. — Нож тоже! Швыряй подальше! Скрипнув зубами, Е У подчинилась. Ду Лоу, немного помолчав, медленно поднялся. Его лицо исказила торжествующая, извращённая усмешка: — Госпожа У, а вы, чёрт возьми, действительно с перчинкой. Е У сверлила его взглядом. Ду Лоу скользнул взглядом по экрану телефона. Внезапно он помрачнел, в его облике проступила тревога: — Дуань Шаоянь? Тот самый, из семьи Дуань…? — Не знала, что его слава гремит так далеко, — ледяным тоном ответила Е У. Страх в глазах Ду Лоу мелькнул лишь на миг, сменившись злобой: — Кем он тебе приходится? Е У улыбнулась: — Угадай. Ду Лоу оказался человеком на редкость подлым. Он обожал раздавать пощёчины, особенно женщинам. Не прошло и суток, как он снова ударил Е У по лицу: — Я велел тебе отвечать! Этот удар вышел ещё более жестоким. Е У медленно повернула голову; её щека распухла, а взгляд стал ядовитым и свирепым. — Дуань Шаоянь?.. — она сплюнула кровь. — Он мой босс. Ду Лоу промолчал, изучая её лицо, а затем холодно бросил: — Думаю, не более того. Он с силой наступил на телефон, а затем несколько раз ударил по нему рукоятью ножа. Аппарат заискрил и погас. — Вот и всё. Ду Лоу отшвырнул обломки подальше. С безумным блеском в глазах он вцепился в подбородок Е У, вонзая ногти в кожу. — Госпожа У, будьте добры, проследуйте в машину. Хуан Шаньшань отчаялась, но получила сильный удар по колену и рухнула на землю. Кое-как проползши несколько шагов, она с мольбой посмотрела на Е У, обливаясь слезами. Е У перевела взгляд на Ду Лоу: — Отпусти её. — Сядешь в машину — отпущу, — усмехнулся тот. — Она всё-таки моя невеста, убивать её мне незачем. С этими словами он рывком поднял Хуан Шаньшань за волосы, вытащил кляп и жестоко, до крови впился в её губы, после чего грубо заткнул ей рот обратно. — Старая любовь не ржавеет[2], я её по-своему берегу. [2] Старая любовь не ржавеет [一日夫妻百日恩] — идиома, буквально: «Один день супружества — сто дней благодарности». Означает глубокую привязанность между мужем и женой. Здесь используется Ду Лоу с издёвкой. Глаза Е У полыхали гневом. Скрежеща зубами, она прорычала: — Я велела отпустить её! Немедленно! — Ты не в том положении, чтобы ставить условия. — Условий я не ставлю, но если не отпустишь, я прикончу вас всех даже голыми руками! Ду Лоу замялся. После недавней драки он понимал, что она не шутит. Понурив голову, он простоял так мгновение, а затем махнул рукой: — Вяжите госпожу У, а Шаньшань развязывайте. Делайте это одновременно. Е У, кипя от бессильной ярости, закрыла глаза и позволила себя связать. В то же время Хуан Шаньшань, обретя свободу, бросилась к ней: — Сестрица Е! Е У посмотрела на неё. Поднявшийся ветер растрепал её длинные волосы. — Уходи на большую дорогу, туда, где тебя увидят люди. Не оставайся здесь. — Ду Лоу! Ты мразь! Будь ты проклят до седьмого колена! Отпусти её! Что ты задумал?! Отпусти!.. Ду Лоу схватил девушку за горло, превращая её слова в невнятное хрипение. — Шаньшань, слышала, что сказала сестра? — прошипел он. — Иди на дорогу, и чем дальше, тем лучше, чтобы сестрица не волновалась. Но учти: если заявишь в полицию или кому-то расскажешь, ты больше никогда не увидишь свою подругу. Я знаю, где живут твои сестрицы — старые дома, ни одной камеры… — он прищурился, видя, как ужас застывает на лице девушки. — Ты умная девочка, не делай глупостей. Проваливай. Окружённая бандитами, Е У была затолкнута в фургон. Страха она не испытывала — лишь неукротимый гнев. Оказавшись внутри, она язвительно заметила: — Что, для съёма девчонок у вас только такое корыто? На него даже кошка не запрыгнет. То ли случайно, то ли по умыслу Ду Лоу, рядом с ней усадили того самого насильника. Е У знатно его отделала: на бедре зияли раны от ножа, а во рту не хватало пары зубов. Смесь ярости и гнусного вожделения заставила его сплюнуть кровавую слюну прямо в салоне и осклабиться в сторону Е У: — Госпожа У, а вы остра на язык. Когда окажемся в постели, постарайтесь быть такой же бойкой. Если хорошенько обслужите братьев, мы, так и быть, замолвим за вас словечко перед стариной Ду. Е У окинула его ледяным взглядом: — Я буду вас обслуживать? Рука мерзавца уже нетерпеливо шарила по её бедру, он даже больно ущипнул её за нежную кожу. Услышав вопрос, он поднял голову и уставился на неё, не понимая, к чему она клонит. Е У безразлично произнесла: — Разве не вы, господа, должны как следует обслужить меня? Ду Лоу, сидевший впереди, услышал это и взглянул в зеркало заднего вида. Слизывая кровь с губ, он зловеще проговорил: — Не беспокойтесь, госпожа У. Двенадцать человек будут обслуживать вас по очереди. Уверен, вы останетесь довольны. А если покажется мало — у меня полно братьев, готовых явиться по первому зову. Е У холодно усмехнулась, закрыла глаза и замолчала. Эту шайку Ду Лоу она презирала больше всего. В мире полно женщин, не способных вынести подобное унижение, но она к их числу точно не относилась. По сравнению с тем, через что ей довелось пройти в прошлом, выходки Ду Лоу казались детскими забавами. Её девиз — или, скорее, присказка — «хорошо ешь, крепко спи, завтра будет новый день», ясно давал понять: этому человеку для счастья достаточно просто жить, не зная нужды. Она не знала привязанностей и на вещи, которые многих сводили с ума, взирала лишь с презрительной усмешкой. Машина остановилась. Она открыла глаза. Окраина Шанхая. Ветхие, предназначенные под снос лачуги, грязные закоулки. Под низкими карнизами старого переулка, вымощенного синим камнем, всё ещё висели чьи-то драные детские подгузники. У стен громоздились кучи выброшенного хлама: мётлы, велосипеды, битые пластиковые тазы и глиняные кувшины. Проход оказался настолько узким, что протиснуться в него могли лишь двое. Е У втолкнули в самую дальнюю комнату, насквозь пропахшую плесенью. Обстановка внутри оказалась предельно простой: большая кровать и старый шкаф с зеркалом во весь рост. —… Е У равнодушно заметила: — Не в обиду будет сказано, но вы и правда водите девушек развлекаться в такие дыры? Мужчины переглянулись. Е У закатила глаза: — Ну и жлобство, честное слово. Ду Лоу холодно рассмеялся: — Что ты понимаешь? Это называется «антураж». Е У ответила такой же ледяной усмешкой: — Ну и вкусы у вас. Что за постановка? «В поисках утраченного времени»[3]? [3] «В поисках утраченного времени» [追忆似水年华] — отсылка к циклу романов Марселя Пруста. Е У иронизирует над попыткой бандитов выдать нищету и разруху за ностальгическую или изысканную атмосферу. — Заткнись, мать твою, — Ду Лоу грубо облапал её и пнул скрипучую кровать. — Ложись. Е У посмотрела на ложе и искренне вздохнула, изобразив озабоченность: — Она хоть не развалится под нами? — Хватит болтать и тянуть время, никто тебя не спасёт. Видя её полное безразличие, Ду Лоу вспылил. Он швырнул её на кровать и махнул рукой двоим подельникам, чьи глаза уже горели похотью: — Привяжите её руки к изголовью. Посмотрим, долго ли эта дрянь будет храбриться!