Глава 69. Совместная жизнь (часть вторая)

В супермаркете сновали люди, повсюду царила толкотня. Время после ужина считается пиком посещаемости, поэтому из динамиков в каждом отделе наперебой раздавались звонкие голоса зазывал: — Йогурт: один плюс один[1]! Натуральный продукт без добавок, молоко от лучших коров с экологически чистых пастбищ! [1] «Один плюс один» [买一送一] — популярная маркетинговая акция: при покупке одного товара второй предоставляется бесплатно. — Суши сегодняшнего приготовления, распродаём остатки! Один плюс один! Один плюс один! Последние шесть наборов! — Скидка двадцать процентов на дуриан! На импортный дуриан из Таиланда скидка двадцать процентов! — Акция на итальянские макароны — Дуань Шаоянь застыл в изумлении. И хотя его лицо по привычке оставалось неподвижным, а окружающие видели лишь холодного и молчаливого красавца, только Е У, едва сдерживающая смех, понимала, какой хаос сейчас творится в его душе. В детстве, проведённом в приюте, он ни разу не посещал супермаркеты. Позже, обретя статус молодого господина семьи Дуань, он тем более не заглядывал в подобные заведения. Если ему и доводилось совершать покупки, то это происходило в элитном супермаркете импортных товаров, принадлежащем его семье — месте с высочайшим статусом, заоблачными ценами и безупречным качеством, куда обычные люди заходят нечасто. Сейчас же, зажатый в толпе, он то и дело получал толчки от почтенных матрон и стариков. Покупатели задевали его корзинками, молодые девушки оборачивались и шептались, дети сновали под ногами, а одна дама и вовсе наступила ему на ногу и, задрав голову, недовольно прикрикнула: — Чего застыл посреди дороги? Подвинься, я с тележкой еду! Дуань Шаоянь: «…» Он послушно отошёл в сторону, но торчащий из чужой тележки корень ямса оставил на его безупречной одежде грязный след. Даже непослушный вихор на его голове, казалось, в смятении встал дыбом от этого невообразимого шума и суеты обыденной жизни. Настоящее поле битвы… Где здесь покупают соль? А печенье? Сливочное масло лежит рядом с молоком? И почему стейк стоит всего двадцать восемь юаней? Дуань Шаоянь со смесью внешнего спокойствия и внутреннего ужаса разглядывал ценники. «Неужели подделка? …А если отравимся? Стоит ли сообщить об этом в соответствующие органы?» Е У тащила за собой окончательно превратившегося в робота молодого господина, ловко, словно вьюн, лавируя в толпе. Она двигалась так стремительно, что Дуань Шаоянь то и дело натыкался на прохожих и был вынужден бесконечно извиняться. К счастью, привлекательная внешность избавляла его от ответной брани. Е У набросала в корзину Дуань Шаояня гору всякой всячины и уже собиралась сбавить темп, как вдруг из динамиков раздалось объявление: — Уважаемые покупатели, добрый вечер! Ровно в восемь часов на третьем этаже начнётся распродажа одежды со скидкой пятьдесят процентов! Скидка пятьдесят процентов на одежду! Спешите за покупками, количество товара ограничено! — Половина цены!!! Глаза Е У азартно блеснули, и она, не говоря ни слова, потащила Дуань Шаояня наверх. Толпа галдящих женщин и мужчин средних лет уже плотно облепила прилавки. Дуань Шаоянь замер в нескольких метрах, поджав губы с видом полной растерянности. Он выглядел настолько неуместно в этой обстановке, что невольно вызывал у окружающих жалость и умиление. Его самообладание окончательно рухнуло. Е У же отважно сражалась в живом море из матрон и их мужей. Сжимая в руках мужскую рубашку за пятьдесят юаней, она яростно кричала: — Что вы делаете! Не хватайте! Я первая её взяла! Какая-то женщина визгливо отозвалась: — Чего ты орёшь, пигалица! Думаешь, если голос громкий, то всё можно?! Е У игнорировала её, обернувшись к Дуань Шаояню: — Какой у тебя размер? Дуань Шаоянь: «…» Е У снова закричала: — Тебе розовую или нежно-жёлтую?! Дуань Шаоянь: «…………» Та же женщина проворчала: — Даже не знает, какой размер носит её парень и какие цвета любит. Сразу видно — не пара они и не супруги, точно сожители[2]. [2] «Сожители» [旮姘头] — шанхайский диалектизм, пренебрежительное обозначение пары, живущей вместе без брака, или тайной любовной связи. Е У одарила её гневным взглядом, выбрала две рубашки и выбралась из толпы, попутно наступив обидчице на ногу. Под аккомпанемент площадной брани, доносившейся вслед, она схватила Дуань Шаояня за руку и с ехидной ухмылкой потащила к кассе. После этой битвы Е У чувствовала себя совершенно вымотанной, а Дуань Шаоянь — окончательно ошеломлённым. Из супермаркета они вышли с пятью пластиковыми пакетами, доверху набитыми хозяйственными мелочами: продуктами, одеждой и бельём. Дуань Шаоянь молча нёс по два пакета в каждой руке, а последний, из которого торчал свежеиспечённый багет, прижимал к груди. Так они и шли по залитой огнями улице среди потока машин. Е У по привычке хотела взять его за руку, но Дуань Шаоянь лишь бросил на неё взгляд, напоминающий взгляд крупного пса вроде золотистого ретривера: — Руки заняты. Е У обошла его кругом, выбрала пакет, в котором лежали только чипсы и салфетки, и с хихиканьем забрала его себе. — Вот теперь можно. В этот ранний летний вечер они шли рука об руку сквозь суету и блеск ночного города. Это напоминало обычную семейную прогулку после ужина; уличные фонари казались рассыпанными звёздами, а огни машин сливались в сияющую ленту. Млечный Путь в небе был не виден, зато земля переливалась и сверкала всеми красками. Они брели сквозь это море огней, погружённые в земные заботы. Время тянулось медленно, словно вся их жизнь заключалась лишь в том, чтобы вот так, держась за руки, переходить эту звёздную реку. Время летело быстро, словно оно оказалось украденным. Е У произнесла: — Я проголодалась. Дуань Шаоянь спросил: — Чего бы ты хотела? — Вредной еды. Чем вреднее, тем лучше. В итоге они, обвешанные пакетами, зашли в шумный KFC. На самом деле ужин закончился совсем недавно, и Е У не испытывала настоящего голода. Просто, увидев сквозь витрину семьи и влюблённые парочки перед подносами с колой и картошкой фри в мягком жёлтом свете на фоне ярко-красных рекламных плакатов, она вдруг почувствовала, что не может пройти мимо. Ей захотелось сесть там и, подобно этим смеющимся людям, провести обычный летний вечер в аромате соусов и жареной курицы. Дуань Шаоянь отправился к стойке делать заказ, а Е У осталась сторожить пакеты. Прищурившись, она наблюдала за его статной фигурой. Она понимала, что господин Дуань-старший просто вспылил и не станет по-настоящему выгонять сына из дома. Старик лишь ждал, когда Дуань Шаоянь хлебнёт лиха и сам вернётся под отчее крыло. Господин Дуань ждал, и она ждала — ждала, когда эти дни закончатся, когда Дуань Шаояню всё это наскучит. Тогда она сможет спокойно уйти, как уходила всегда. Однако в глубине души она чувствовала странный трепет. За всю её долгую и полную скитаний жизнь ещё никто не заходил ради неё так далеко. Даже если это был лишь мимолётный порыв неопытного юноши, который скоро угаснет, ей этого хватало. По крайней мере, в этот раз её любили искренне. — Дуань Шаоянь, акции господина Чжана приближаются к уровню маржин-колла[3], не мог бы ты взглянуть, сколько средств ему нужно внести, чтобы избежать принудительного закрытия позиций? [3] Маржин-колл (Margin call) [追加保证金通知] — требование брокера к инвестору пополнить счёт, когда стоимость акций, купленных на заёмные средства, падает ниже критического уровня. Говорила это новая сотрудница отдела по работе с клиентами — белокожая красавица, на которую было приятно посмотреть. Дуань Шаоянь вывел на экран данные этого незадачливого господина Чжана. Тот обладал завидным капиталом при полном отсутствии ума: за что бы он ни брался, акции тут же падали. Однажды он умудрился поймать пять «планок» падения подряд — редкое невезение. При этом он упорно продолжал усредняться, используя кредитное плечо, и не желал останавливаться, даже потеряв более шести миллионов. Дуань Шаоянь скользнул взглядом по цифрам и ответил: — Нужно внести ещё восемьсот тысяч. Девушка прикусила язык, изобразив испуг, но не спешила уходить, чтобы сделать господину Чжану роковой звонок. Она осталась стоять у стола Дуань Шаояня, с восхищением глядя на его рабочее место с шестью соединёнными мониторами. — Босс говорил, что вы гений. И правда… — проговорила она с почтением. Дуань Шаоянь покосился на неё: — Разбираетесь в акциях? — Нет. —… Видя его замешательство, девушка застенчиво улыбнулась, обнажив два маленьких клыка: — Я просто увидела, как у вас много мониторов, и сразу поняла — вы мастер. Дуань Шаоянь почувствовал, как голова разболелась ещё сильнее. Потирая лоб и опустив взгляд, он увидел маленькое, нежное и пушистое суккулентное растение в глиняном горшочке размером с ладонь. Белоснежные, мягкие руки протягивали его прямо к нему. Дуань Шаоянь поднял голову. Сотрудница клиентского отдела, в чьей улыбке сквозила робость пополам с отвагой, произнесла: — Это вам на рабочий стол, оно поглощает радиацию. Подобные растения стояли в офисе почти у каждого, поэтому Дуань Шаоянь решил, что это централизованная закупка от руководства. Он кивнул, поблагодарил и поставил горшочек на стол. Лицо девушки мгновенно просияло, и она вприпрыжку умчалась в свой отдел. Спустя минуту оттуда донёсся взрыв девичьего хихиканья. Дуань Шаоянь: «…………» Перед самым концом рабочего дня воодушевлённая кадровичка снова прибежала к нему. Её глаза сияли, когда она заглядывала в лицо Дуань Шаояню, собиравшему вещи. — Эй, у нас сегодня корпоратив отдела, пойдёшь? Дуань Шаоянь слегка нахмурился: — Отдел контроля рисков? Я не слышал об этом. С этими словами он взглянул на стол коллеги напротив: тот уже прибрался, накрыл чайник крышкой и, очевидно, ушёл домой. Девушка рассмеялась: — Да нет же, это отдел по работе с клиентами и айтишники! В контроле рисков одни дядьки сидят, семейные, с ними скучно. Мы не хотим пить и петь в КТВ с этими «дядями». —… Дуань Шаоянь наконец понял: в отделе контроля рисков действительно трудились в основном мужчины в возрасте, опытные трейдеры или лысеющие доктора наук с мощной теоретической базой. Похоже, по милости этих девиц его самого вычеркнули из списка «дядек». — Ну так что? Пойдёшь? Сначала хот-пот, потом караоке. Дуань Шаоянь вежливо, но крайне отстранённо улыбнулся: — Не пойду. — Ой… — на лице девушки отразилось неприкрытое разочарование. — Почему? У тебя дела на вечер? — У меня тоже есть семья, — Дуань Шаоянь слегка улыбнулся. — Совсем как у тех «дядек». Девушка застыла на месте, словно поражённая ударом молнии: «…………» Что? У кумира есть семья??? …Это несправедливо!!! Она специально узнавала у кадровички: ему всего двадцать четыре! Почему он так рано связал себя узами брака?! Хотя погодите… Кадровичка ведь ясно сказала, что в графе «семейное положение» стоит «холост». Значит… это девушка? Невеста? Она с надеждой и упорством продолжила: — Ну… наличие девушки — не помеха. Поешь с нами, а потом пойдёшь к ней… Улыбка Дуань Шаояня стала ещё мягче, но сотруднице показалось, что это тепло предназначалось вовсе не ей. — Нет, спасибо, — ответил Дуань Шаоянь. — Моя девушка не умеет готовить. Если я не вернусь вовремя, она… умрёт с голоду. Девушке показалось, что она сейчас лишится чувств. Кумир, оказывается, ещё и стирает, готовит и нянчится с домочадцами… Что же это за ведьма такая за его спиной, за какие заслуги ей выпало такое счастье? Это несправедливо! Почему ни один красавец с длинными ногами не приходит стирать и готовить для неё! Окутанная дымом от собственного шока, сотрудница молча побрела прочь. Вернувшись домой, Дуань Шаоянь уже собрался разуться, но, бросив взгляд вглубь квартиры, замер на несколько секунд. — Простите, ошибся дверью, — пробормотал он и быстро вышел обратно. Оказавшись в коридоре, он посмотрел на ключи в руке. Ошибиться дверью можно, но разве ключи от его квартиры подойдут к чужому замку? Он взглянул на номер этажа: крупная цифра «16». …Всё верно… Дуань Шаоянь поджал губы и с мрачным лицом снова толкнул дверь. Несмотря на внутреннюю готовность, его лицо неумолимо темнело, становясь всё более хмурым. Он терпел, сколько мог, но в итоге не выдержал и рявкнул: — Е У!!! — Иду-иду! — Е У радостно выбежала навстречу и, резко затормозив, отвесила неуклюжий японский поклон: — Аната[4], ты вернулся! [4] Аната (Anada) [阿纳达] — транслитерация японского слова «anata» (ты), которое в японском языке часто используется женами при обращении к мужьям в значении «дорогой». Е У использует его иронично. У Дуань Шаояня потемнело в глазах. Указав на гостиную, где золото и серебро перемежалось с кричащими красными и фиолетовыми тонами, он с трудом подавил ярость и процедил сквозь зубы: — Пока меня не было… что ты… что ты здесь натворила? — Мебель меняла! — Е У так и лучилась восторгом. — Я сегодня сходила на вызов: подобрала лосьон для волос учительнице Ван из «Лицзинъюань», а заодно вылечила прыщи её дочке. Заработала целых восемь тысяч! Всё спустила на уют… Ой, нет, ещё заказала еду и купила тебе велосипед, чтобы на работу ездить. — ………… Ты называешь это «уютом»? Ты… ты накупила ВОТ ЭТОГО! Его лицо приобрело землистый оттенок, губы задрожали. Он не находил слов, чтобы описать стремительно деградирующий вкус Е У. Богатый декор виллы в Цзинъань ещё можно было стерпеть, но кто объяснит ему, почему всего за один день его изящная мебель в стиле Мин[5] превратилась в огромные европейские диваны, обтянутые тканью с принтом из красных, розовых и фиолетовых роз? [5] Мебель в стиле Мин [明式家具] — классический стиль китайской мебели, отличающийся лаконичностью, строгостью линий и использованием ценных пород дерева. Безупречно чистый, сияющий пол, которым он так дорожил, теперь полностью скрывался под праздничным красно-зелёным ковром с длинным ворсом. Что уж говорить о гигантской жабе, приносящей богатство[6], водружённой на самое видное место, об искусственных виноградных лозах из восьмидесятых, опутавших стены, и о наклейках «Орёл расправляет крылья» и «Богатство и удача» на дверцах шкафа. [6] Трёхлапая жаба (Чаньчу) [蟾蜍] — популярный в Китае талисман фэншуй, приносящий богатство. Обычно изображается сидящей на горе монет и держащей монету во рту. Дуань Шаоянь почувствовал головокружение и нехватку воздуха. — Я предупреждаю тебя… — проговорил он, бледнея от гнева. — Ты… Е У стояла босиком на ковре, её круглые пальцы ног беспокойно терлись друг о друга. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами: — Тебе не нравится? — Я… В груди защемило… говорить не хотелось… — Я так старалась, зарабатывала деньги, хотела сделать сюрприз, — в голосе Е У послышалось разочарование. — Некрасиво? Дуань Шаоянь: «…» Глядя на её поникший вид, он тяжело вздохнул и молча опустился в мягкий диван, от которого его бросало в дрожь. Посидел так некоторое время в оцепенении. Он окончательно ей проиграл… Заметив, что он сел, Е У приободрилась и с надеждой придвинулась ближе: — Красиво же? —… — Дуань Шаоянь закрыл глаза. — Красиво. «Хоть бы я ослеп». После ужина Е У хотела было прогуляться, но, увидев, что небо затянуло тучами и собирается дождь, приняла ванну и пораньше улеглась смотреть телевизор. В последнее время она увлеклась сериалом про культиваторов, который начинался в половине девятого, и не пропускала ни одной серии. Но сегодня она легла раньше, сериал ещё не начался, и, переключая каналы, она наткнулась на развлекательное шоу с участием Цзян Цзые. Рука с пультом замерла. Этот мужчина, сумевший вскружить голову Дуань Яньжань, действительно обладал определённым шармом, но Е У, как опытный водитель, повидавший на своём веку немало мужчин, с первого взгляда видела его гнилую натуру. Он был слишком осторожен, слишком безупречен, слишком идеален. Дуань Шаоянь тоже отличался безупречностью, но его идеальность была колючей и отталкивающей; кроме ценителей красоты, мало кто мог вынести его характер в духе «ты кто такой, мы разве знакомы?». Цзян Цзые же был со всеми почтительно-скромен, источая фальшивое обаяние. Эта улыбка сидела на его лице как искусно сделанная маска, и Е У, глядя на экран, не могла понять, какое лицо скрывается под ней на самом деле. Пока она размышляла, в комнату вошёл Дуань Шаоянь после душа. Е У потянула его за руку: — Дуань Шаоянь, посмотри на этого Цзян Цзые. Что ты о нём думаешь? Дуань Шаоянь присел на кровать, бросил пару взглядов на экран и вынес вердикт: — Ничего хорошего. — Вот именно! — Е У возмущённо хлопнула в ладоши. — У самого девушка есть, а перед публикой строит из себя свободного человека, да ещё и с другими актрисульками заигрывает. Подонок! Дуань Шаоянь проявил объективность: — Возможно, у звёзд есть свои причины? — А ты посмотри на Линь Цзыу! Дуань Шаоянь покачал головой: — Поэтому Линь Цзыу постоянно поливают грязью. Помнишь недавние слухи о педофилии? Е У вспылила: — Дуань Шаоянь! Что ты хочешь этим сказать? Ради того, чтобы тебя не травили, ты готов заставить свою девушку страдать? Похоже, стань ты звездой, тоже оказался бы тем ещё дерьмом! Видя её негодование, Дуань Шаоянь рассмеялся. Он притянул её к себе и поцеловал в губы: — Будь я звездой, я бы спрятал тебя так глубоко, чтобы никто и не догадался о твоём существовании. — Это ещё почему?! Я что, уродина? Позорю тебя?! Дуань Шаоянь прижал ворчащую Е У к кровати, целуя её в шею и мочку уха, и со смехом ответил: — Нет. Просто боюсь, что если о тебе узнает слишком много людей, тебе будет проще их соблазнять. В итоге шоу досмотреть не удалось — всё быстро переросло в близость. Экран телевизора продолжал светиться, отбрасывая на смятую постель переменчивые синие тени. Свет скользил по крепкой спине Дуань Шаояня и, повинуясь ритму его движений, падал на лицо женщины под ним. Её глаза были полуприкрыты, алые губы приоткрыты; она тихо стонала в такт его толчкам. — Погоди… — в полузабытьи Е У ещё помнила о важном. — Надень… Юноша, чьи прекрасные глаза подёрнулись влажной дымкой, невнятно отозвался и потянулся к тумбочке. Но, бросив взгляд на Е У — на её сбившееся дыхание, на сползшую одежду и нежную кожу, сияющую в полумраке, на её искусанные губы — он не выдержал. Снова прильнув к ней, он вовлёк её в долгий, страстный поцелуй и лишь после этого, тяжело дыша, достал из ящика несколько коробок презервативов. Е У указала на новую пачку, купленную вчера в супермаркете: — Хочу попробовать эти. Дуань Шаоянь взглянул на коробку. На ней красовались надписи: «разогревающий гель», «открывается одной рукой», «с добавлением гиалуроновой кислоты[7] для увлажнения», «полное слияние», «жаркая битва». [7] Гиалуроновая кислота [玻尿酸] — вещество, часто добавляемое в смазку презервативов для обеспечения лучшего скольжения и увлажнения. Дуань Шаоянь: «…» Вчера, когда Е У шумно настаивала на покупке, у него даже уши покраснели. Он стоял у кассы под пристальным взглядом кассирши и, не глядя, хватал с полки по три-четыре коробки каждого вида, швыряя их в корзину, словно горячую картошку. Он и представить не мог, что, вернувшись домой, Е У примется тщательно изучать особенности каждой модели… Определённо, она напрашивалась на то, чтобы её проучили! И в этот раз Е У действительно оказалась проучена самым основательным образом. На следующее утро она так и не смогла подняться с постели. Дуань Шаоянь оставил готовый завтрак подогреваться в рисоварке и вернулся в спальню, чтобы поцеловать всё ещё крепко спящую женщину. Когда он уже собирался уходить, веки Е У дрогнули, ресницы затрепетали, и она приоткрыла глаза. — Господин Дуань… на работу? Голос сонной женщины звучал с лёгкой гнусавостью, мягко и нежно, что казалось необычайно милым. Дуань Шаоянь улыбнулся, невольно смягчившись: — Мгм. Е У зевнула, вытянула руку из-под одеяла, коснулась его галстука и поправила узел: — Ты завязал некрасиво, впредь это буду делать я. Взгляд Дуань Шаояня стал ещё нежнее. Спустя долгое время он снова издал негромкое «мгм». Е У этого уже не слышала — поправив галстук, она мгновенно провалилась обратно в сон. Дуань Шаоянь погладил её по волосам и снова запечатлел поцелуй на её лбу: — Я ухожу. Отдыхай как следует. Сквозь лёгкую дрёму донёсся звук, похожий на ворчание маленького зверька. Е У перевернулась на другой бок, свернулась калачиком и продолжила спать без задних ног. Дуань Шаоянь вышел из квартиры. Когда он оказался на дорожке жилого комплекса, лучи утреннего солнца мягко коснулись его плеч; в них уже чувствовалось тепло, лишённое, однако, полуденного зноя. Он слегка прищурился, и золотистое сияние наполнило его тёмно-карие глаза. Его благородное и красивое лицо казалось прозрачным, словно вырезанным из нефрита. Он шёл лёгким шагом, толкая перед собой купленный Е У велосипед, в сторону компании. Он не знал о тайных планах Е У и лишь чувствовал, что в Шанхай пришло долгое лето, а солнце и эта женщина — прекрасны.