Глава 4: Цените то, что имеете

      Как оказалось, Грейнджер понравилась библиотека. На самом деле, очень сильно понравилась. Настолько, что она стала приходить туда каждый день. Драко не расстроился такому повороту событий.              Однако Блейзу пришлось выслушать несколько адресованных ковру истерик на следующий день после того, как Грейнджер впервые посетила библиотеку, а за этим не последовало никакого секса.              Драко изнывал от тоски в ее присутствии. А еще держал при себе значительное количество слов. По крайней мере, большую часть дня Грейнджер находилась рядом.              Больше месяца он наслаждался каждой минутой, которую они провели вместе, чувствуя, как с ней всё его существо наполняется смыслом. Грейнджер была с ним, даже если они часами просто сидели и читали в тишине. Всегда в пределах досягаемости. Что, стоит признать, было потенциально не очень хорошо из-за его тоски и усилий, которые приходилось прикладывать, чтобы не протянуть руку и не посадить ее к себе на колени.              По его приблизительным оценкам, она бы уместилась там идеально.              Коварные придурки, очевидно, твердо намеревались поддерживать свои фальшивые отношения и продолжали заставлять Грейнджер и Драко ходить с ними на свидания, постоянно восхваляя качества Драко Малфоя. Грейнджер, конечно же, была только за, учитывая, что они такие чертовски отличные лучшие друзья.              Драко близился к тому, чтобы превратиться в вейлу и сжечь дотла всё вокруг, каждый раз, когда слышал слово «друзья».              Боги, почему он сказал, что она его подруга, вместо того чтобы сказать, что любит ее? Она действительно стала его лучшей подругой за последний месяц, успешно заняв место Блейза (маленького коварного придурка). Но всё равно. Драко очень хотелось быть с ней в отношениях, выходящих за рамки дружбы.              Ближе к концу октября, когда прошло уже четыре месяца с тех пор, как он нашел свою пару — и с каждым днем умирал всё больше (только эмоционально, насколько ему было известно), — все уже ушли с еженедельной субботней вечеринки после матча по квиддичу, а Грейнджер задержалась допоздна.              Блейз и мелкая Уизли направлялись к выходу, но уже упомянутая Уизли заметила, что Грейнджер не торопится уходить. Она вполголоса сделала Драко особенно резкое замечание, что именно с ним сделает, если он будет сидеть сложа руки весь вечер, пока Грейнджер читает.              — Что, черт возьми, я должен делать? — прошипел он в ответ.              — Что угодно.              Блейз прищурился в знак согласия.              И вот, вздохнув, Драко пытался придумать, что бы он мог сделать. К сожалению, у него было не так много хороших идей.              В последний раз обменявшись сердитыми взглядами, эти придурки ушли по коридору.              — Библиотека? — с надеждой в голосе спросила Грейнджер, когда они выходили из комнаты.              «Всё, что захочешь», — эхом отозвалось в голове.              — Э-э, у меня появилась идея. — Глупая идея. Но всё-таки идея.              Она приподняла бровь.              — Оу? Что за идея?              — Ты бы хотела… — Что за тупая идея. — Ты бы хотела полетать?              Чертовски глупая идея.              Ее глаза расширились, на лице был написан страх.              — Ты можешь полетать со мной, — быстро добавил он. — Я хорошо летаю. Я знаю, ты боишься высоты. Но это просто великолепно, особенно ночью, когда в небе столько звезд. И я просто… думаю, тебе стоит это испытать. Поскольку думаю, что не так уж много людей, с кем ты бы могла полетать.              Она громко сглотнула. Драко надеялся, это просто от страха, а не от ужаса перед тем, что он стоит слишком близко. Что маловероятно, учитывая их крепкую дружбу, но он ни в чем не мог быть уверен.              — Полетать с тобой, — повторила она.              — Именно, — кивнул он, жалея, что нет способа забрать свои слова назад. Возможно, где-то еще существовали маховики времени.              Мгновение они тупо смотрели друг на друга.              Блять. Его паре была безразлична сама мысль о том, чтобы находиться рядом с ним.              — И ты не позволишь мне упасть? — нерешительно спросила она.              Возможно, не «блять»?              — Конечно нет, — усмехнулся он. Драко был почти уверен, что немедленно ударит себя Авадой, если позволит своей паре умереть.              Грейнджер долго колебалась, словно подыскивая ответ. Драко был готов поспорить, что сомнения связаны с вопросом, позволит ли он ей умереть, и он надеялся, что ответ был «нет».              Испытывая, пожалуй, самые сильные нерешительность, дискомфорт и неуверенность, которые только может испытывать человек, она медленно кивнула.              О БОГИ. О БОГИ, ЭТО СЛУЧИТСЯ.              О БЛЯТЬ.              О НЕТ. ПАНИКА.              — Хорошо. Но если я умру, то буду преследовать тебя, — предупредила она.              Драко решил, его это не слишком беспокоит, учитывая, что, если умрет Грейнджер, умрет и он. Никакого преследования не будет.              Какая надежная, блестящая идея.              — Думаю, это справедливо, — кивнул он, пытаясь скрыть, пожалуй, самое сильное волнение, которое испытывал за всю свою чертову жизнь.              О, чертовы боги, Грейнджер будет сидеть на метле рядом с ним, прижиматься к нему, а он будет обнимать ее, и она будет в панике притискиваться к нему, и, может быть, она полюбит его и скажет, что любит, и, о боги, у него была паника, и, о нет, это было слишком для его идиотского мозга, и…              — Э-э, идем? — Грейнджер выглядела так, словно предпочла бы задать любой другой вопрос в мире, но, очевидно, она была сбита с толку тем, что Драко стоял и молча смотрел на нее.              Чертовы боги, почему рядом не оказалось ни одного нунду, который мог бы его сожрать, когда это так было нужно.              Он прочистил горло.              — Конечно, пошли, — выдавил он.              Лишь с легкой долей подозрения Грейнджер последовала за ним из поместья на задний двор к квиддичному полю. Казалось, ее напряжение росло с каждой минутой, пересиливая подозрения.              Паника Драко росла с той же скоростью, что повышало вероятность того, что по крайней мере один из них не переживет эту ночь.              Когда они добрались до сарая для метел, паника Грейнджер словно стала сильнее, чем у Драко. Стиснув руки, она переминалась с ноги на ногу, чуть ли не подпрыгивая и нервно поглядывая на Нимбус-2005.              — Ты уверен, что это безопасно? — спросила она.              Боги милостивые, как же там складываются слова? Ему нужен был воздух, чтобы их произнести? Он не мог вспомнить, и если воздух всё-таки был нужен, то это весьма прискорбно, потому что у него не было кислорода, чтобы говорить или дышать.              — Да, — каким-то образом выдавил он. — Обещаю, что не дам тебе упасть.              Так много слов. Отец гордился бы им.              Грейнджер скорчила недовольную гримасу, которая, как снова надеялся Драко, была связана с тем, что она будет летать, а не с тем, что она рядом с ним.              Грейнджер наконец вздохнула.              — Ладно, просто… — у нее перехватило дыхание. — О боже. Просто, пожалуйста, не дай мне умереть.              Драко ухмыльнулся, глядя на нее.              — Грейнджер, я обещаю, что сохраню тебе жизнь.              Он взобрался на метлу и жестом пригласил ее сесть спереди. Она еще раз нерешительно покосилась на него, перед тем как вздохнуть и перекинуть ногу через метлу, прижимаясь спиной к груди Драко.              Сделав попытку вдохнуть, которая оказалась совершенно безуспешной, поскольку легкие забыли, как функционировать, он оттолкнулся от земли, чем вызвал пронзительный крик Грейнджер, прижавшейся к нему еще сильнее. Без единой мысли в голове Драко обнял ее одной рукой, наклоняясь так низко, чтобы подмять ее под себя. Он был готов поставить на то, что чуть не раздавил ее, притянув к себе так крепко, что, скорее всего, она не могла дышать.              Однако она не жаловалась. Он надеялся, что это не было еще одним доказательством того, что она не могла дышать.              Драко направил метлу на север, прочь от мэнора, в темную ночь, держа в объятиях женщину, которую любил больше жизни.              О боги. Почему он решил, что это хорошая идея? Он больше никогда не сможет ее отпустить.              Грейнджер издала испуганный звук.              — Ты в порядке? — спросил он.              — Нет, — сказала она дрожащим голосом. — Так быстро.              Драко замедлился до более приемлемой скорости.              — Лучше?              Ей удалось слегка кивнуть.              — Твои глаза открыты? — спросил он.              Грейнджер покачала головой.              Драко решил, что сегодня самый подходящий день для принятия сомнительных решений.              Он наклонил голову.              — Открой глаза, Грейнджер, — его дыхание коснулось уха и заставило ее резко выдохнуть.              — Не могу!              — Можешь. Посмотри вверх.              Прошло немало времени, прежде чем Грейнджер подняла голову, всё еще держа глаза закрытыми. Она сделала несколько судорожных вдохов, пока, наконец, не открыла их, резко выдохнув.              — О боги. Это… великолепно, — прошептала она.              Драко проследил за ее взглядом и увидел темную ночь, усыпанную тысячами звезд. Казалось, оно существовало только для них двоих.              Боги. Он чертовски любил ее.              Глаза Грейнджер были устремлены в небо, а Драко смотрел на нее, и сердце колотилось так сильно, что он удивился, как она его не слышит. Она поднимала голову всё выше и выше, пока их взгляды не встретились.              Ее губы приоткрылись, а глаза расширились от удивления. Прошло мгновение, но они по-прежнему были прикованы друг к другу.              Тот самый момент. Он самый. Никогда еще не было момента идеальнее.              Драко начал наклоняться.              Мимо пролетела сова и громко ухнула. Грейнджер издала что-то вроде испуганного писка и резко опустила голову.              Блять.              Ага. Вот и всё.              Драко подавил стон, который отчаянно хотел сорваться с губ.              Всё нормально. Абсолютно нормально. Еще никогда не было нормальнее.              Вздохнув, он продолжил путь сквозь темную ночь, а бесконечный космос над головой напоминал ему о том, насколько незначительным он был в великом порядке вещей. Напоминал о том, что он ничего не значил и никогда не будет.              Но Драко не слишком волновало, насколько незначителен он был для вселенной. Его очень волновало, насколько незначителен он был для Грейнджер.              Грейнджер, разумеется, была центром всего его мира.              А также его боссом, как забавно сложилось.              Он летел вперед на разумной скорости, а любовь всей его жизни, его пара, самая лучшая и невероятная ведьма на свете, прижималась к нему, и он обнимал ее одной рукой. Женщина, которой он никогда не был и никогда не будет интересен и которая была слишком хороша для него.       

***

      — Драко. Прошло четыре месяца, — вздохнул отец.              К сожалению, Драко прекрасно об этом знал.              — Я вообще-то в курсе, — сообщил он своему отцу-придурку.              Люциус снова вздохнул и поставил стакан на стол.              — Как, — он снова вздохнул. — Как можно быть таким бездарным.              — Годы практики.              Отец посмотрел на него с нескрываемым осуждением, а после снова вздохнул.              — Твоя мать была бы разочарована.              Драко, к сожалению, знал и об этом. Он испытывал облегчение оттого, что его матери не было в живых: она не прищуривалась, не поджимала губы и не вынуждала его испытывать вину.              — Как считаешь, насколько маловероятно, что у меня когда-либо будут внуки, — поинтересовался Люциус, не задавая вопроса.              — Что-то между «крайне» и «абсолютно точно».              Отец издал страдальческий звук — его разочарование в существовании Драко было почти осязаемым.              — Помоги мне-е-е, — взмолился Драко.              Люциус долго смотрел на сына. Очень, очень долго.              Долго.              Он вздохнул.              Без сомнения, самый болезненный вздох, который Драко когда-либо слышал. Он был готов поставить на то, что этот вздох отнял у отца целый год жизни.              Его взгляд опустился на левую руку и задержался на кольце, а затем Люциус, наконец, снял кольцо и протянул Драко, чтобы тот взял его с особенно широко раскрытыми глазами.              — В дальнем углу хранилища. Черная коробка.              — Ты… ты позволишь мне подарить его ей? — спросил Драко, очевидно забыв, что мужчинам-Малфоям не положено задавать вопросов.              Люциус многозначительно посмотрел на него.              — Я до боли надеялся, что ошибаюсь насчет твоей пары. Но я готовился к худшему, поскольку моя жизнь сложилась… не так, как я ожидал, — сказал он, неопределенно указывая на обстановку вокруг.              Ну, разумеется, на данный момент его жизнь сложилась так, что он застрял в Азкабане до конца дней, его пара умерла, при этом чуть не убив его самого, а его сын — неудачник, потому что работает (упаси боже) и ему суждено быть с Гермионой Грейнджер.              Хотя Драко и не был в восторге от своего отца, он вынужден признать, что бывали времена, когда его жизнь складывалась лучше.              Люциус страдальчески вздохнул. Учитывая, что он впервые вздохнул всего четыре месяца назад, он стал вполне компетентен в том, сколько разных видов вздохов использовать.              — На этот случай я наложил чары. Когда ты был… — он обреченно вздохнул. — Когда ты был на первом курсе. У меня были… подозрения, что всё обернется именно так, — вырвался третий вздох. — Ты даже не представляешь, сколько это стоило. — Он взял со стола стакан и долго смотрел на него, прежде чем допить.              Люциус снова поднял взгляд и встретился глазами с сыном.              — Она отнесется к тому, что в этой коробке, так же, как любая другая отнеслась бы к ключам от нашего хранилища, — Люциус бросил на него болезненно серьезный, проницательный взгляд. — Ты никак не сможешь всё испоганить.              Драко хотелось, чтобы отец этого не говорил. Он абсолютно точно, целиком и полностью всё испоганит.       

***

      Драко сидел в одном из кресел библиотеки, лениво откидывая крышку коробочки и разглядывая ее.              Грейнджер не любила его и никогда не полюбит, а даже если бы и любила, она всё равно была его боссом. Это глупая идея. Зачем он вообще пытался? Он навсегда останется в одиночестве, и ему стоило просто махнуть на всё рукой прямо сейчас.              Вероятно, она любила кого-то другого и просто была слишком занята работой, чтобы заводить отношения. Драко был вполне уверен в этом факте, особенно учитывая, что он каждый вечер ужинал в кабинете Грейнджер, отвлекая ее от работы смехом и обсуждением арифмантики в надежде на то, что она отдохнет.              Казалось, это возымело положительный эффект. Грейнджер выглядела счастливой и проводила с ним почти каждую минуту своего времени. Однажды она даже осталась в мэноре, потому что читала до четырех утра. Она одолжила у него спортивные штаны и футболку для сна.              Драко чуть не умер, когда она их вернула: они пахли ей.              Боги, он предавался страданиям минимум раз в день.              Вздохнув, он взял свою форму для квиддича, мысленно блуждая в мечтах о Грейнджер и той удивительной жизни, которая могла бы у них быть, если бы она когда-нибудь полюбила его. Хотя, предположительно, он уже жил этой жизнью, за исключением секса и кота.              Ему придется довольствоваться тем, что он имеет.              Он направился к квиддичному полю, помахав Грейнджер, на что она ему улыбнулась.              Боги, она была очаровательна в варежках и шарфе. Хотелось обнять ее и вечно держать в тепле.              Драко поприветствовал команды, поздравив Джонсон, Вуда, Уизлетту, Томаса и Гойла с победой (почему они играли почти со всей английской сборной?).              А потом, после недолгого спора и оскорблений, они взлетели. Драко летал кругами, наблюдая за матчем и отвлекаясь на Грейнджер, пока пытался найти крошечный золотой мяч. Поттер поймал снитч всего через тридцать минут, и тогда Драко почувствовал приступ паники от осознания того, что теперь он на шаг ближе к тому, чтобы отдать Грейнджер коробочку. Возможно, ему просто не надо этого делать?              Осознав, что время на исходе, и болезненно простонав, он смирился с тем, что отдаст ее. Что ж. Честно говоря, время было на исходе еще четыре месяца назад. Но, похоже, сейчас был самый подходящий момент.              С поздравлениями и соболезнованиями они спустились на поле. По пути в мэнор напряжение продолжало расти. К тому времени, когда Драко допивал третий бокал огневиски, он уже всерьез подумывал просто сбежать из поместья.              Как и всегда, со временем толпа поредела, пока не осталась только Грейнджер.              — Библиотека? — спросила она, выгнув бровь.              Он кивнул, внезапно почувствовав, что ему очень трудно дышать и выговаривать слова.              — У меня, э-э-э… У меня кое-что есть для тебя.              О боги.       — Оу? — ее глаза расширились от волнения. Грейнджер очень любила подарки.              Драко вытащил из кармана коробочку, которую носил с собой с самого утра. Он долго колебался, прежде чем протянуть ее. Грейнджер взяла коробочку — волнение достигло нового уровня, а затем сменилось замешательством.              — Кольцо? — спросила она, вынимая тонкое серебряное кольцо, усыпанное изумрудами, с одним большим камнем посередине.              — Именно, — кивнул Драко, запаниковав. — Нужно объяснить. — Он повернулся к выходу. — Следуй за мной, — бросил он через плечо.              Грейнджер озадаченно посмотрела на него и направилась следом, пребывая, видимо, в состоянии беспрецедентного замешательства, поскольку ее лучший друг подарил ей кольцо, похожее на обручальное.              Которым оно и было.              Кольцо его матери, если точнее.              Как только они дошли до библиотеки, Драко устремился в дальний угол и взмахнул палочкой, открыв черные ворота с толстыми железными прутьями.              — В эту секцию библиотеки могут заходить только Малфои, — объяснил Драко. — Здесь хранятся книги, за чтение которых ты, возможно, готова кинуть в кого-то Аваду.              Глаза Грейнджер расширились. Она словно перестала дышать.              Драко указал на кольцо, которое она держала.              — Если наденешь его на безымянный палец, то сможешь войти.              Он предпочел не сообщать, что единственной причиной, по которой это было возможно, являлось то кольцо, которое Драко носил на собственном пальце, скрывая отталкивающими чарами. Он предполагал, что Грейнджер не хотела бы знать, что единственная причина, по которой магия пустила ее, заключалась в том, что библиотека теперь была убеждена, что они женаты, поскольку на них были кольца, которые носили все супруги Малфои.              — Еще это постоянный портключ, — добавил он. — Он перенесет тебя прямо в библиотеку. Я больше не нужен тебе, чтобы попасть сюда. Еще я попросил Дейзи отзываться, если ты позовешь, чтобы она могла приносить тебе печенье, если захочешь.              Грейнджер долгое время тупо смотрела на него. Она, видимо, была так взволнована, что закипела и в ее мозгу произошло короткое замыкание (боги, зачем ему теперь знать так много магловских штук).              — Грейнджер?              А потом жизнь Драко оборвалась.              Она моргнула. Грейнджер шагнула к нему, руки скользнули по его груди, пальцы вцепились в футболку для квиддича, и она притянула его к себе.              Встреча их губ казалась взрывом.              Он чуть не умер, когда она коснулась его запястья. Целовать ее было… боги, он чувствовал себя так, словно на самом деле умер. Это не было похоже ни на что из того, что Драко когда-либо испытывал. Как будто его наполнила каждая частичка волшебства во вселенной, он впервые увидел Лунтеленка, впервые полетел на метле, выиграл Чемпионат мира и испытал все удивительные, невероятные и чудесные чувства, которые только существовали.              Вся жизнь Драко поблекла по сравнению с этим моментом.              Его пальцы запутались в идеальных, невероятных, изумительных волосах, а вторая рука легла ей на спину, притягивая еще ближе. Он хотел никогда ее не отпускать. Блять, он не думал, что сможет ее отпустить. Она была идеальной, гениальной, невероятной и таким чертовски хорошим человеком, и он любил ее так сильно, что это причиняло боль.              Драко целовал ее с таким отчаянием, которого еще никогда не испытывал, словно она была единственным, что поддерживало в нем жизнь. Возможно, так и было. Он любил ее, он нуждался в ней, она была для него всем. Его лучшая подруга, любовь всей жизни, весь его мир.              В ответ она проникала ему под кожу, разжигая огонь, который никогда не погаснет.              А потом она отступила и жизнь Драко оборвалась снова.              Глаза Грейнджер в ужасе расширились; она выглядела так, словно только что столкнулась с армией инферналов и стадом нунду одновременно.              О нет.              — О боги, — выдохнула она, поспешно отдергивая руки. — Я… мне так… О, я не хотела. Это было совершенно неприемлемо…              Глаза Драко расширились в ответ.              — Нет, я хотел… — начала быстро говорить он, но она его перебила, стискивая пальцы:              — Мне так… я… Пожалуйста, не говори никому, — она выглядела так, будто у нее вот-вот начнется приступ паники. Или, может быть, он уже начался. — О боги. Ты любишь другую, а я твой босс, и я не должна была…              — Грейнджер, — резко сказал Драко. — Я хотел…              — Прости! — пискнула она, развернулась и выскочила из библиотеки.