Глава 5: Всё приходится делать самой

      Драко не знал, как ему удалось продержаться остаток субботы и всё воскресенье.              Он ставил на то, что ему помог огневиски.              В большом количестве.              Очень большом.              К моменту, когда воскресным вечером в гостиной поместья послышались шаги двух пар ног, на полу уже стояли три пустые бутылки. Драко тоже был на полу. Лежал лицом вниз, конечно же.              Уизли вздохнула:              — Что произошло.              — Моя жизнь кончена, — сообщил он.              — И почему же она кончена.              Возможно, Уизли тоже была Малфой, поэтому ей не разрешалось использовать вопросительную интонацию.              — Грейнджер поцеловала меня.              За этим заявлением последовала минута молчания.              — И?              — Я умер.              Блейз вздохнул:              — И всё же ты здесь. Не мертвый.              Драко очень хотелось, чтобы это было не так.              — Она пришла в ужас и убежала из библиотеки, — добавил он.              — Потому что она твой босс и думает, что ты не заинтересован, — мудро заметила мелкая Уизли.              — Верно.              — А ты сказал ей, что это не так?              — А как ты думаешь.              — Нет, потому что ты идиот, — вежливо ответил Блейз.              — Просто дайте мне спокойно умереть, — простонал Драко в ковер.              — Нет, — хором произнесли они.              Что за придурки.              — Почему, черт возьми?              — Потому что ты жалкий, одинокий, несчастный человек, — вздохнул Блейз. — А когда ты несчастлив, я тоже несчастлив, потому что ты постоянно ноешь. И мне приходится разбираться с этим… дерьмом, — добавил он, вероятно имея в виду тот факт, что Драко снова лежал лицом в ковер. — И даже пятисотлетнего огневиски недостаточно, чтобы разобраться со всем этим дерьмом.              Справедливо, но грубо.              — Ты пойдешь и поговоришь с Гермионой, — сказала мелкая Уизли.              — Ни хрена.              — Тогда я приведу ее сюда.              Драко фыркнул:              — Удачи.              — Удача мне не нужна, — усмехнулась Уизли. — Мне нужна волшебная палочка.              Хотел бы Драко, чтобы Уизли не была такой пугающей. Через две минуты придурки вернулись не одни.              — Мы с Блейзом уходим, а вы двое используйте слова для общения друг с другом, — приказала Уизли. — И лучше пусть это, блять, будут те слова, которые я жду, иначе я, нахрен, прокляну вас.              А потом она совершила ошибку, потому что вышла из комнаты и воцарилась тишина. Вероятно, кто-то из них рано или поздно нарушил бы молчание.              Драко был почти уверен, что не он.              Он подумывал перевернуться, но решил, что предпочтет видеть ковер, чем любовь всей его жизни, сбежавшую после поцелуя с ним.              Грейнджер прочистила горло.              — Мне, эм, жаль. Насчет вчерашнего. Этого больше не повторится.              Что ж, прискорбно. Драко очень надеялся, что повторится.              — Это было совершенно неуместно, — продолжила она. — И я… я не хочу разрушать нашу дружбу.              Момент был полностью подходящим для того, чтобы Драко сказал, что он очень заинтересован в разрушении их дружбы, если она может перерасти в отношения.              Сказал ли он это?              Вздох.              Драко наконец перевернулся и, опершись на локти, увидел, что Грейнджер выглядит так, будто готова оказаться где угодно в известной вселенной, но не здесь. В тот момент у нее был такой вид, словно она согласна даже на неизвестную вселенную.              — Так, эм, — она неловко переступила с ноги на ногу, переплетая пальцы. Драко заметил, что она надела кольцо. О боги, как же больно. — Друзья?              Каким-то образом он сумел улыбнуться, пока его сердце разлеталось по полу на миллион осколков.              — Друзья, — кивнул он.       

***

      Как позже выяснилось, мелкая Уизли была не слишком довольна тем, как прошел их разговор. Драко и Грейнджер проигнорировали четыре ее громовещателя.              Веселуха.              Они вернулись к привычке проводить вместе каждое мгновение и не вспоминали о поцелуе. О лучшем моменте в жизни Драко. Возможно, лучшем моменте в жизни любого человека.              Но всё в порядке. Драко, разумеется, не хотел целоваться со своим боссом.              И он совершенно не пялился на задницу Грейнджер каждый раз, когда она проходила мимо без мантии.              Всё было в порядке.              Придурки заставили их пойти на еще одно свидание, очевидно решив продолжить весь этот фарс, несмотря на отсутствие у Грейнджер желания целоваться с Драко. Каждая секунда ужина причиняла ему всё больше боли: он наблюдал, как она смеется, улыбается и в целом выглядит роскошно, великолепно и интересно. А также абсолютно не проявляет интерес к нему.              Всё было в полном порядке.              В понедельник Грейнджер решила испытать новые возможности кольца Малфоев и зашла в дальнюю секцию библиотеки. Она взвизгнула. Драко запаниковал.              Судя по всему, она нашла первое издание «Пространств Гилберта в контексте нетеровых колец» с автографом и с трудом сдерживалась, чтобы не сделать ему предложение прямо сейчас. К сожалению, она сдержалась. Но ей захотелось проводить еще больше времени в библиотеке. Что было неплохо, как он думал.              В среду вечером, когда Драко, как и всегда, появился в ее кабинете к ужину, а Грейнджер, как и всегда, улыбнулась ему, он, как и всегда, откашлялся.              — Не хочешь на этот раз поужинать в поместье?              Грейнджер приподняла бровь.              — Оу. По какому поводу?              Он уже почти смирился с тем, что у него не будет пары, но всё равно хотел заботиться о ней. Она слишком много работала, и Драко был полон решимости положить этому марафону конец. Он и так тянется дольше, чем следовало.              Драко пожал плечами.              — Думаю, тебе пойдет на пользу иногда покидать офис.              Она со смехом кивнула:              — Боги, я слишком долго торчу здесь.              Он согласился с ней:              — Ты работаешь больше, чем следовало бы.              — Оу. — Ее щеки слегка порозовели. — Ну, я остаюсь, потому что мы ужинаем вместе. И мне правда нравится проводить с тобой время.              — То есть, если мы будем ужинать в поместье, ты будешь уходить c работы раньше?              — Э-э, ну… да. Я просто заполняю время работой, пока ты не придешь с ужином.              Боги, почему он ничего не сказал раньше? Из-за него она перерабатывала.              Отлично, идиот.              — Что ж, мы можем ужинать в поместье. И тогда ты сможешь уходить с работы вовремя и читать в библиотеке, — предложил он.              Грейнджер улыбнулась.              — С удовольствием.              Вот как-то так Драко начал проводить с Грейнджер еще больше времени. Неудивительно, что он не жаловался.              Если он не мог быть с Грейнджер так, как хотел этого, то, по крайней мере, мог проводить с ней время.              В субботу мелкая Уизли лично принесла громовещатели и наорала на них обоих. Грейнджер бросила в нее Силенцио, глядя на Драко полным ужаса взглядом, после того как Уизли успела сказать: «ПОЧЕМУ, НАХРЕН, ТЫ ПРОСТО НЕ…»              Грейнджер прочистила горло. Уизли попыталась проклясть Грейнджер.              Лучше и быть не могло.              Потягивая огневиски и болтая после матча с Грейнджер, близнецами Уизли, Пэнси, Тео и Гойлом, худший Уизел подошел к Грейнджер и пробормотал что-то так тихо, словно надеялся, что никто больше не услышит. К сожалению, Драко услышал.              — Гермиона, можно тебя на минутку? — спросил он, напрягшись.              Драко сделал вид, что увлечен болтовней, хотя на самом деле был совершенно в этом не заинтересован и прислушивался к разговору Грейнджер.              Краем глаза он заметил, что Уизел переменился в лице.              — Эм, ну, я хотел узнать… — он неловко умолк, замешкавшись.              О нет.              — Что, Рон?              — Я хотел узнать, ну… ты бы… хотела поужинать со мной?              БЛЯТЬ.              — О, эм… — глухо ответила Грейнджер. Она покосилась на Драко, который тут же притворился, что не смотрит на нее. — Ну. Эм. — Она прочистила горло. И снова взглянула на Драко. Прошло мгновение. Она посмотрела на Драко в третий раз. И прочистила горло еще раз. — Конечно, — сказала Грейнджер сдавленным от боли голосом.              Стакан, который держал Драко, разбился вдребезги, порезав его быстро темнеющую руку. Цвет, предположительно, был связан с тем, что у него еще и начали расти перья.              Драко почувствовал, как кто-то схватил его черную, покрытую перьями руку, которая превращалась в крыло, а после бесцеремонно потащил вперед. Затем его взяли за другую птицеподобную руку и выволокли из гостиной.              — Я должен убить Уизли, — прошипел он Блейзу.              — Ты активно превращаешься, — процедил Блейз, продолжая выпихивать его из комнаты.              Несмотря на сопротивления Драко, Блейзу и мелкой Уизли удалось вывести его прежде, чем его лицо вытянулось в прелестный клювик.              — Я должен убить его, — слова вырывались из прекрасного клюва, пока Драко бесцеремонно тащили по коридору.              — Мне насрать, — огрызнулся Блейз.              Драко удалось вырваться — он стал больше, окончательно превратившись в грозную птицу с очень царственным клювом. Он выглядел скорее как антропоморфный ворон.              — К черту всё, — усмехнулась коварная сучка. — Ступефай.              Некоторое время спустя Драко очнулся в своей постели и обнаружил, что снова стал человеком. Еще он обнаружил, что у него не было волшебной палочки. А дверь спальни оказалась заперта. И он не мог аппарировать, так как единственное, на что был нацелен сейчас, — это недовольство своей жизнью.              Он не был в восторге ни от одного из этих фактов.              Страдальчески вздохнув, Драко снова лег на кровать и уставился в потолок, погрузившись в жалость к себе.              С чего бы Грейнджер снова встречаться с Уизли? Она ценила такие качества, как сообразительность и старательность. Уизли не был фанатом ни того ни другого.              Драко снова вздохнул. Из-за того, сколько силы он вложил в этот вздох, у него заболели легкие. Всё было испорчено. Абсолютно и полностью испорчено.              Он перевернулся на бок, поджал колени и закрыл глаза; его сердце болело так сильно, что казалось, будто его пытают Круцио.              Мечтая о Грейнджер и их совместной жизни, он заснул.       

***

      Драко выпустили из одиночного заключения в воскресенье утром, после того как прошло достаточно времени, чтобы он перешел от состояния убийственного гнева в бесконечную депрессию.              Он не мог решить, что из этого хуже.              После трехсекундных размышлений Драко заключил, что всё-таки депрессия. Быть ужасающим птице-монстром, который швыряется огненными шарами, — это весело, а не грустно.              Он хандрил всё воскресенье. Кроме того, Драко выпил еще одну бутылку огневиски. А потом хандрил еще, проводя свободное время на полу в гостиной.              Всё шло замечательно.              В понедельник утром обеспокоенная Грейнджер заглянула к нему в кабинет.              — У тебя всё хорошо? В субботу мне показалось, что что-то случилось, но Забини и Джинни так быстро увели тебя, что я не успела ничего спросить.              — Я в полном порядке, — процедил он с самой фальшивой улыбкой в жизни.              Грейнджер медленно кивнула, но волнение из ее глаз не исчезло.              — Просто… дай знать, если я могу что-то сделать.              Почему она была таким хорошим человеком?              Драко коротко кивнул:              — Ладно.              Она еще раз обеспокоенно взглянула на него и развернулась к двери.              — Как… — Драко прочистил горло. — Как прошло твое… свидание?              — Оу. — Ее лицо приобрело приятный розовый оттенок. — Оно будет, гм. На этих выходных.              Драко стиснул зубы, вкладывая внушительную часть ментальных сил в окклюменцию, чтобы просто не спалить здание дотла.              — Ну, повеселись.              Грейнджер натянуто улыбнулась, выглядя при этом так, словно предпочла бы провести час со Смеркутом , чем продолжить существовать в этом моменте.              — Спасибо. Уверена, всё пройдет… чудесно, — сдавленно ответила она.              Она снова начала поворачиваться, и Драко выпалил:              — Почему Уизли?              Блять.              — О. Эм. Ну. Я… — Она замолчала, ее лицо было ярко-красным от смущения, а взгляд решительно сосредотачивался на чем угодно, кроме Драко. — Я не могу… в смысле… он… — Грейнджер резко выдохнула. — Ну, он мой единственный вариант.              У Драко было ощущение, что это абсолютно точно ложь. Он предпочел промолчать.              — А-а. Мне казалось, вы уже пытались быть вместе.              Грейнджер неловко пожала плечами.              — Да. Но… — она посмотрела на Драко и снова отвела взгляд. — Я просто… — На мгновение воцарилась тишина, а потом Грейнджер вздохнула: — Неважно. Увидимся на собрании по регулированию использования метел в десять.              Драко не знал, как ему удалось продержаться остаток недели.              Вероятно, помог алкоголь.              Он по-прежнему почти постоянно проводил время с Грейнджер. К сожалению, каждую секунду он мог думать только о ее свидании с идиотом Уизелом.              ЗА ЧТО.              Драко думал, его энтузиазм в вопросе поцелуев совершенно ясно выразил чувства к Грейнджер, но либо она не испытывала того же, либо он был недостаточно ясен.              Дни сменяли друг друга, депрессия всё усиливалась, а потом настал тот самый ужасный момент. В пятницу Грейнджер не отправилась домой с Драко впервые за Салазар знал сколько дней. Он чувствовал себя особенно странно, проходя через камин Министерства без своей неизменной миниатюрной спутницы.              В тот вечер он выпил бутылку огневиски. Блейз бросил его через десять минут.              В субботу утром Грейнджер, как обычно, появилась в поместье к завтраку. Драко стиснул зубы и поинтересовался, как прошло свидание. В ответ она пробормотала что-то невнятное, пожимая плечами, краснея и всем своим видом показывая дискомфорт.              Они оба выглядели так, словно предпочли бы выпить Костерост, чем продолжать этот разговор.              В тот день квиддич был… ужасным. Пожалуй, это самое мягкое слово, какое только можно было подобрать. Драко не сумел скрыть, что он всего в одном шаге от убийства Уизела. Уизлетта бросала разочарованные взгляды на своего брата и разочарованно вздыхала, смотря на Грейнджер. Сама Грейнджер выглядела так, будто надеялась, что исчезнет.              Никто не провел время хорошо, кроме Уизела.              Казалось, он ничего не замечал, много улыбался Грейнджер и вообще пребывал в отличном настроении. Когда они сидели в гостиной после матча, он обнял ее за плечи.              По причинам, потенциально связанным с этим действием, Драко пришлось увести.              Всё по-прежнему было просто супер.              Неделю спустя Грейнджер появилась на завтраке в поместье. Драко снова стиснул зубы и спросил, почему она не с Уизелом. Испытывая мучительную неловкость, она пожала плечами и продолжила разговор.              Через час, когда они сидели в библиотеке, она подняла на него взгляд:              — Ты когда-нибудь хотел отказаться от решения, которое принял?              Драко издал страдальческий смешок.              — Боги, да. — Он приподнял бровь: — Ты приняла решение, от которого хочешь отказаться?              Грейнджер сначала смотрела на него с написанным на лице сожалением, а потом вздохнула:              — Да. Но я… в любом случае не уверена, имеет ли смысл отказываться от него. Не похоже, что я могу принять то решение, которое хочу.              Драко нахмурился, видя, как она расстроена.              — Что за решение?              Она снова вздохнула.              — Забудь. — Мгновение она словно искала в нем что-то, прежде чем сдаться и неловко улыбнуться. — Ты видел статью Холдена о дифференциальных гиперграфах, которую опубликовали в пятницу?              Драко усмехнулся, но он был достаточно вежлив, чтобы клюнуть на очевидную уловку для смены темы.              — Да, он полный идиот. «Давайте просто используем частично упорядоченное множество с обратимой плоскостью», — цокнул он языком. — Как умно.              Грейнджер рассмеялась, и смущение прошло, а когда смех затих, она пристально посмотрела на Драко и в ее глазах что-то промелькнуло.              — Я рада, что у меня есть ты, — наконец сказала она.              Драко сумел улыбнуться в ответ.              — Я тоже рад, что у меня есть ты.              Почему было так больно.              К сожалению, этот кошмар продолжался еще две недели, и Грейнджер с каждым днем выглядела всё более несчастной. Она всё меньше улыбалась, всё реже заходила к нему в кабинет и почти всегда казалась довольно подавленной.              Еще они стали реже видеться, поскольку Уизли требовал больше внимания, — хандра у Драко росла, как и у Грейнджер.              К концу ноября, когда у Драко оставался всего месяц, он достиг предела. Он лежал на полу, вторая бутылка огневиски почти подошла к своему удручающему концу, Драко сделал последний глоток и снова уткнулся лицом в ковер.              Слава богам, что ковер был удобным, учитывая, сколько времени Драко проводил на нем.              Он услышал, как в коридоре раздаются шаги. По крайней мере, Блейз до сих пор иногда приходил проверить, жив ли он.              Драко издал болезненный, мучительный, безбожный стон. Хотя дела шли отлично, они, как ни странно, в то же время шли не слишком хорошо.              — Я сдаюсь, — вздохнул он. — Она не любит меня, никогда не полюбит, и она встречается с гребаным Уизли, который ее не заслуживает. — Драко усмехнулся: — Хотя я тоже ее не заслуживаю. С тех пор как она вместе с этим придурком, я ее почти не вижу. Но это не имеет никакого чертового значения.              Его заявление было встречено молчанием. Не последовало даже разочарованного вздоха. Никаких комментариев о том, что Драко гребаный идиот.              Только тишина.              А затем тишина внезапно исчезла.              — Что?              Драко перевернулся и резко выпрямился.              И там, в дверях гостиной, стояла некая Гермиона Грейнджер.              Ее глаза были широко раскрыты, она непонимающе уставилась на него. Драко ответил ей таким же непонимающим взглядом. Долгое время они оба молча смотрели друг на друга.              — Ты говорил… обо мне? — спросила Грейнджер.              Он прочистил горло. Громко.              — Э-э. Нет?              А-а. Может, поэтому Малфои не задавали вопросов.              — Ты надеешься, что я люблю тебя?              Очевидно, Грейнджер не поверила его ответу.              — О… э-э… — Драко не был до конца уверен, какие слова должны быть сказаны дальше. И поэтому, совершив блестящий ход, решил вообще ничего не говорить.              Последовало еще больше непонимающих взглядов.              — Это не ответ, — сказала она.              — Нет, определенно, не ответ, — кивнул Драко.              Грейнджер ждала, когда он ответит. У Драко было ощущение, что это очень оптимистично с ее стороны.              — Ты… собираешься ответить? — спросила она.              — М-м. А мне нужно?              — Да?              Драко думал, как хорошо шел разговор.              Он наконец вздохнул и отвел взгляд.              — Это не имеет значения.              Ответом послужило молчание. Оно затянулось, поэтому Драко уставился на Грейнджер и увидел, что она наблюдает за ним.              — Я… — начала было она, но на долгий момент заколебалась, явно набираясь смелости. Она резко выдохнула и подняла руку, показывая кольцо. — Я ужинала с Роном. И… я просто не смогла. Мы чертовски плохо подходим друг другу. Так что… — Грейнджер рассмеялась. — Я просто порвала с ним, воспользовалась портключом и свалила прямо посреди ужина. Чтобы побыть с тобой.              Глаза Драко расширились. Он еще никогда в жизни не был настолько неспособен дышать или говорить.              Грейнджер сглотнула.              — Это… — она особенно раздраженно фыркнула. — О боги, к черту всё! — воскликнула она, всплеснув руками. — Всё это чертово время это был ты! Как ты думаешь, почему я несколько месяцев проводила с тобой каждую чертову минуту своего времени? Очевидно, дело в тебе. Я хотела поцеловать тебя уже сто лет, но я твой чертов босс. И ты любишь другую.              Ее заявление было встречено молчанием. Драко несколько раз моргнул. Он больше не понимал, что делает его тело.              Брови Грейнджер сошлись на переносице. Ее осенило.              — Или. Подожди-ка. Женщина, которую ты любишь, это… это я?              Теперь он мог с уверенностью сказать, что сердце остановилось. Драко не знал, как заставить его забиться снова. Он просто продолжал смотреть на Грейнджер.              Она тоже смотрела прямо на него, а затем ее глаза медленно округлились.              — О боги. Это было… о боги, будь оно проклято. Это я. Да? Весь тот разговор. Это было… — она издала мучительный стон. — О, ты, должно быть, издеваешься.              Ох.              Это… О боги. Грейнджер любила его? О нет. Она любила его всё это время?              О нет.              О НЕТ.              Она снова застонала. Стон звучал так, будто она собиралась влепить ему пощечину.              — МЕСЯЦЫ, МАЛФОЙ! ПРОШЛИ МЕСЯЦЫ!.              Драко понимал, что должен что-то сказать. Сказать, что любит ее. Спросить, любит ли она его. Сказать, что он вейла. Что она его пара.              Вместо того, чтобы сделать что-либо из перечисленного, он поставил бутылку на стол. Он встал. В несколько шагов сократил расстояние между ними. А затем приподнял Грейнджер, одной рукой обнял за талию, а другую положил на затылок. Она обхватила его ногами, и по ее глазам было понятно, что в данный момент она бы не хотела оказаться ни в одном другом месте в мире.              А потом Драко поцеловал ее и мир вокруг них взорвался. Его мир взорвался. Пара была в его объятиях, и она, возможно, любила его, а он безоговорочно любил ее, и всё в жизни наконец-то наладилось.              Он не помнил, как они поднялись наверх. Возможно, он аппарировал. Возможно, нес ее на руках. Но каким-то образом они оказались в спальне.              Драко поцеловал Грейнджер с такой любовью в сердце, какую только мог испытывать; всё в его мире сосредоточилось на ней. По какому-то прекрасному совпадению вселенной они теперь были вместе.              Грейнджер притянула его ближе, не желая, чтобы между ними проскользнуло хоть дуновение ветра, и провела пальцами по его затылку, зарывшись в волосы. Вейла внутри Драко чуть не взорвалась от желания и нужды; пока он прижимал к себе свою пару, все чувства были обращены к ней. Он слышал громкий стук ее сердца, каждый прерывистый вздох и ощущал, как кровь бурлит в ее венах.              Она прижалась к нему еще сильнее и тихо заскулила. Драко тут же проник языком в ее рот, полный решимости овладеть ею — всей ею.              Драко не смог даже дойти до кровати. Ему нужно было взять Грейнджер прямо сейчас. Он опустился на колени, уложил ее на спину, и она испуганно ахнула.              Пальцем он подцепил верхнюю пуговицу ее рубашки, и раздался треск разлетевшихся в сторону пуговиц, обнажился розовый кружевной лифчик, отчего Драко застонал.              — О черт, Грейнджер.              Она прикусила губу и застенчиво улыбнулась ему, вцепившись пальцами в волосы.              — Малфой, пожалуйста, — выдохнула она.              О боги, для его сердца это было… слишком. Драко почувствовал, как вейла ожила, и был не в силах это сдерживать, когда его пара умоляла трахнуть ее.              Брюки и рубашка полетели в пустоту — Грейнджер осталась в одном белье. Боги, от нее пахло желанием. Драко откинулся назад, окидывая свою пару взглядом; сердце бешено колотилось оттого, что она лежала перед ним на полу почти обнаженная, в насквозь промокших трусиках.              Терпение Грейнджер тоже лопнуло, и резким взмахом руки она оставила Драко без рубашки.              — О боги, — прошептала она, увидев его: татуировка дракона спиралью спускалась по руке.              Драко снова склонился над ней, прошелся пальцами по изгибу бедра, по трусикам, и ее бедра приподнялись навстречу прикосновениям.              — Ты нужна мне прямо сейчас, — прошептал он ей в губы.              Грейнджер всхлипнула:              — Боги, да.              Он вмиг снял с себя брюки, а когда терпение окончательно иссякло, ее белье постигла та же участь. Драко понимал, что это их первый раз. Понимал, что должен дать ей то, чего она заслуживала. Но всё внутри него кричало о том, чтобы овладеть ею немедленно.              Драко судорожно вздохнул, стоило ему стояком коснуться клитора, и Грейнджер застонала — этому звуку было суждено звучать в его голове каждую секунду до конца жизни.              Он провел членом по промежности, распределяя смазку, и вошел в нее. Они одновременно болезненно застонали: она сжалась, чувствуя, что создана только для него. Или, может быть, он был создан для нее.              Драко притянул Грейнджер к себе, и у него перехватило дыхание от ощущения, что он наконец-то рядом с женщиной, которую любит. Он отчаянно пытался держать себя в руках, быть нежным, но чертова птица боролась с ним за контроль, и он только и пытался, что не поддаться ей. Драко резко подался бедрами вперед, вырвав из Грейнджер громкий стон, и вошел в нее жестко и быстро. Его привязанность к ней росла с каждым мгновением, приближая их к завершению связи: он чувствовал ее запах, словно лицом был погружен в лоно, слышал, как в ушах стучит ее пульс, видел, как пульсирует ее горло, умоляя вонзить в него зубы.              С каждой секундой становилось всё труднее сдерживать влияние связи, поскольку вейла внутри него требовала, чтобы он заявил права на свою пару. Грудь сжималась, пока Драко боролся с желанием, решив не позволять дикому порыву взять над собой верх. Он не выбирал Грейнджер своей судьбой, но у нее была возможность решить, являлся ли он тем человеком, с которым она хотела провести остаток своей жизни.              Ее спина выгибалась дугой, стоны вырывались изо рта, ногти впивались в его плечи, а грудь подпрыгивала при каждом толчке. Пробормотав заклинание, Драко просунул руку между ними, и Грейнджер чуть не вскрикнула, когда холодный вибрирующий металл его перстня-печатки прижался к клитору.              Каждый звук, всхлип и хныканье испытывали его на прочность. Не успел Драко осознать, что делает, как его губы оказались на шее, а зубы впились в кожу, пока он не взял себя в руки и вместо укуса не поцеловал Грейнджер.              Боги, он должен завершить связь. Он стиснул зубы, едва усмиряя желание. Ее стоны переросли в пронзительные крики, а тело извивалось под ним.              — Я… О! — Грейнджер больно впилась в его плечи ногтями и сжалась, отчего Драко мучительно застонал.              Он излился в нее. Животный инстинкт внутри взывал укусить свою пару, но Драко до крови прикусил язык и сосредоточился на боли.              Грейнджер тяжело дышала, ее глаза закрылись, руки опустились, и Драко еще несколько раз двинул бедрами. Последние отголоски оргазма захлестнули их, и он убрал кольцо. Он долго наблюдал за Грейнджер — на ее лице было заметно изнеможение, которое Драко физически ощущал внутри себя после того, как желание укусить исчезло, оставив только острый прилив удовлетворения, разлившийся по груди.              Чувствовать свою вторую половинку было ошеломляюще. Она принадлежала ему. Он мог заботиться о ней. Он мог любить ее.              Грейнджер медленно открыла глаза, встречаясь с ним взглядом, и на ее губах появилась улыбка.              — Я рада, что мне наконец удалось увидеть дракона. — Драко приподнял бровь и высокомерно ухмыльнулся, а она закатила глаза: — Нет, господи, Малфой. Татуировку.              Он обиженно надул губы, отчего она снова закатила глаза, но с довольной улыбкой снова потянулась к нему. Грейнджер скользнула рукой по его затылку, притягивая к себе, и оставила поцелуй на губах.              — Слава богам, я воспользовалась портключом, — пробормотала она ему в губы. — Не знаю, сколько еще смогла бы скрывать это.              Драко глубоко вздохнул. Всё его существо плыло, пока пальцы запутались в ее волосах.              — Я, черт возьми, был готов сдаться и просто накричать на тебя.              Она рассмеялась.              — Боги, Малфой. Думаю, мне больше нравится такой путь.              — Драко, — сказал он, целуя ее очаровательный, идеальный носик.              Уголки ее губ тронула улыбка.              — Тогда ты должен называть меня Гермионой.              Он прикусил ее губу, и у нее перехватило дыхание.              — Гермиона.              — Я люблю тебя, — прошептала она.              Драко сделал такой глубокий вдох, что чуть не задохнулся; сердце забилось где-то в горле. Или, возможно, у него просто выросли крылья и он взлетел.              Ее глаза расширились — растущая в ней паника стала ощутимой для Драко и не давала ему мыслить здраво.              — О, я не… О боги. Мне так жаль. Я не знаю, почему это сказала. Я просто… я чувствую… Ну, не знаю. Я просто…чувствую так. Но я…              Улыбка на лице Драко стала шире, и он приобнял Грейнджер за спину, крепче прижимая к себе.              — Я тоже люблю тебя.              Глаза Грейнджер заблестели, а охватившая ее вспышка страха исчезла — ее окутала любовь.              Драко наклонил голову, их губы соприкоснулись, ее тело прижалось к нему. На вкус она была как солнечный свет, тепло, счастье и всё хорошее, что есть в мире. Она пахла ванилью и любовью.              Она ощущалась как его будущее.