Глава 6: Любимый, ты поступил со мной неправильно

      Возможно, Драко переживал самый счастливый момент в своей жизни. Возможно, самый счастливый в чьей бы то ни было жизни. Он проснулся в объятиях Грейнджер. Или, скорее, Гермионы. Своей пары. Любви всей жизни.              Да, Драко приносил ей чай по утрам на работе, но она еще ни разу не завтракала с ним в поместье. Что, опять же, скорее всего, было лучшим событием в его жизни (не считая поцелуя Гермионы, которая проснулась с ним, и ее любви).              Их связь близилась к завершению, и теперь, когда Гермиона совсем рядом, Драко ощущал себя в полной гармонии с ней. Отец рассказывал, на что это будет похоже, но, боги, описание не могло сравниться с тем, что Драко почувствовал. Он физически испытывал всё, что связано с Гермионой: слышал биение ее сердца на другом конце комнаты, мог определить, где она находится, и понимал, когда она голодна или устала.              Поскольку связь не была завершена, он еще не разделял ее эмоций. Но, как только это случится, Драко сможет найти Гермиону в любой точке мира и почувствовать всё, что связано с ней, независимо от того, насколько она далеко.              Находиться рядом с ней было опьяняюще. Весь его мир, его будущее, его любовь, верность и доверие — всё это воплотилось в одном человеке. Каждое мгновение хотелось прижать ее к себе и больше никогда не отпускать. Он впал в агонию, когда Гермиона покинула его в то утро: она пришла на работу и отправилась в свой кабинет, а Драко понял, что, пока связь не завершится и вейла внутри него не перестанет орать, будет только хуже.              В понедельник, примерно через час после начала рабочего дня, он внезапно ощутил присутствие Гермионы, услышал, как участилось сердцебиение, пока она шла по коридору. Мгновение спустя она появилась в его кабинете с ярко-красным лицом и листком пергамента в руках.              — Эм, ну, я вроде как, — она замялась. — Ну, пошла поговорить с Кингсли.              О нет.              — И я рассказала ему о… ну. О том, что я… э-э-э… встречаюсь со своим подчиненным.              «О нет» еще больше.              — Он был, как всегда, серьезен, и мне показалось, что это может стать проблемой. А потом он спросил, о ком я, и я сказала, что это ты. И он, — она прочистила горло. — Ну, он рассмеялся.              Полный засранец.              — Довольно громко, — добавила Гермиона. — Я, э-э-э, не думала, что когда-либо видела, чтобы Кингсли улыбался. Он смеялся… какое-то время. Как будто вот-вот расплачется. Поэтому я подождала, пока смех утихнет, и сказала, что могла бы уйти в отставку. И тогда он рассмеялся снова и сказал, что это правило существует из-за проблем, связанных с… сомнительным согласием подчиненных, так скажем. Но в этот раз он уверен во взаимности и в том, что начальник не злоупотребляет своим служебным положением по отношению к подчиненному. На самом деле, он убедился, что это я согласна с твоими, э-э-э… действиями по отношению ко мне. Он, э-э… — Гермиона снова прочистила горло. — Ну, он сказал, что он бы точно не переживал из-за моих действий.              Драко предпочел оставить значительную часть мыслей при себе, а на его лице начала расплываться улыбка; всё в мире складывалось так, чтобы они могли быть вместе.              Гермиона подняла листок.              — Так что мне нужно, чтобы ты кое-что подписал, подтверждая, что ты, эм… встречаешься со мной исключительно по собственной воле и я не принуждала тебя.              Драко решил, что ему еще никогда в жизни не хотелось заняться бумажной работой настолько сильно. Усмехнувшись, он поставил подпись, подтверждая, что они с Гермионой вместе, что также означало, что она полностью согласна с тем, что они официально вместе. Какой восхитительный способ начать день.              Забирая у него бумаги, она покраснела еще больше.              — Я тоже подписала экземпляр, и он имеет магическую силу, поэтому я не смогу... Ну, знаешь. Сделать что-то плохое.              Драко немного разочаровал этот факт, потому что он бы очень хотел, чтобы она сделала много плохих штучек.              А потом Гермиона обошла стол и поцеловала его — мир расцвел миллионом ярких красок. Калейдоскоп счастья, удовольствия и ощущения правильности происходящего в жизни.              — Я люблю тебя, — прошептал он ей в губы.              — Я тоже люблю тебя, — с великолепной улыбкой сказала она, коснувшись его руки.              Его сердце могло остановиться. Но он был не против. Оно всё равно принадлежало Гермионе, и она, вероятно, хранила бы его бережно.              Драко глупо улыбался, глядя, как его пара выходит из кабинета, с осознанием, что она хочет быть с ним так сильно, что готова просить разрешение у самого министра.              Час спустя в кабинете появился кое-кто еще. По поводу этого визита Драко испытал меньше восторга.              — Мистер Малфой, — поприветствовал его мужчина в черной накрахмаленной мантии.              О, здорово. Глава Подразделения существ.              — Доброе утро, Альбертсон, — Драко вежливо указал на стул напротив, вместо того чтобы вышвырнуть этого человека, что он на самом деле предпочел бы сделать.              Альбертсон закрыл за собой дверь, бросил Муффлиато и сел, расстегивая пуговицы на пиджаке.              — Министр заходил ко мне поводу вашего союза с мисс Грейнджер, — он бросил на него многозначительный взгляд. — Я полагаю, это связано с вашим статусом существа?              Хотел бы Драко, чтобы эта проблема решалась деньгами. Но, к сожалению, записи Министерства основывались на магии, и никакое количество галлеонов не могло вычеркнуть имена Малфоев из реестра магических существ.              Хотя они могли заплатить за то, чтобы их личности были скрыты ото всех, кроме начальника отдела. И министра, которому в связи с неутешительным поворотом событий тоже пришлось узнать о статусе Драко, когда он устраивался на работу.              Очевидно, Кингсли веселило то, что Гермиона оказалась парой Драко.              Как-то грубо.              — Именно, — подтвердил Драко. — Она моя пара.              — Она в курсе? — спросил Альбертсон.              — Э-э… Нет. Пока нет.              — Понятно. В скором времени вы сообщите ей об этом?              Драко смущенно кивнул.              — Разумеется.              — Чудесно, — Альбертсон встал, застегивая пуговицы. — Тогда я оставлю вас. Пожалуйста, дайте знать, если вам понадобится моя помощь.              Он положил руку на дверь, а затем снова повернулся к Драко и устремил на него серьезный взгляд:              — Полагаю, вы помните о законе?              — Конечно, — кивнул Драко.              — Отлично. Убедитесь, что соблюдаете его в полной мере.              Драко снова кивнул выходящему из кабинета мужчине, чувствуя легкую панику в сердце. Всего четыре недели осталось до того, как он впадет в состояние, которое сделает из него жалкое подобие самого себя. Состояние, которому он бы предпочел смерть.              Оставался всего месяц на то, чтобы Драко сказал Гермионе, что она его пара, если только он не хочет провести остаток жизни либо будучи оболочкой себя, либо в Азкабане.              Министерство по какой-то странной причине решило запретить существам завершать связи в случаях, если они не проинформировали свою пару о том, что те вот-вот будут связаны узами на всю жизнь. В случае Драко это такая связь, при которой он будет чувствовать каждую эмоцию Гермионы, будто постоянно применяет к ней легилименцию.              Теперь из-за этого нелепого решения Министерства он вынужден сообщить ей об этом.              Драко сомневался, что сможет заговорить с Гермионой о том, что если она решит завершить связь, то будет с ним всю оставшуюся жизнь. Он не давал ей понять, что уже чувствует ее физическое состояние, когда она рядом, и не сказал, что она его пара, и до этой восхитительной короткой беседы даже не начинал думать, каким образом предложит ей завершить связь.              Всё, что ему оставалось, — это придумать, как начать разговор, который навсегда перевернет жизнь Гермионы. Как весело.       

***

      Драко лежал на кушетке в библиотеке, погрузившись в экзистенциальный кризис, а Гермиона осматривала полки в поисках того, что можно почитать.              Он должен поговорить с ней. У него осталось мало времени. Но как, черт возьми, он мог?              Для нее ситуация была несправедливой. Что, если она не захочет нести груз ответственности связи, но всё равно будет чувствовать себя обязанной сделать это, чтобы спасти его от печальной участи? Если она не сделает этого, то будет испытывать вину до конца жизни. А если сделает, вину испытывать будет Драко. Что, если она подумает, что он любит ее только потому, что она его пара?              Что, если всё пойдет прахом?              Он подавил стон, желая, чтобы Гермиона могла целиком и полностью сама принять решение о том, хочет ли быть с ним.              Гермиона закончила свои поиски с двумя книгами в руках, и это положило конец мучениям Драко — он просветлел всем своим существом. Он сел, прислонившись к спинке кушетки, и вытянул ноги, а она опустилась к нему на колени и прижалась к груди.              — У твоей семьи такая богатая история, — сказала Гермиона. — Я нашла книги, в которых множество генеалогических древ, уходящих корнями вглубь веков. Ты знал, что твой предок был женат на королеве?              Драко усмехнулся.              — Прапрадядя Аларик. Женился на королеве Дании. Он был сумасшедшим. Коллекционировал домашних жирафов, которые не слишком нравились его жене, а потом попытался завести домашнего нунду. Тот сразу же его съел.              Гермиона повернулась к нему, ее глаза расширились от восторга.              — Этого не было ни в одной генеалогии, которые я нашла.              — А, там всегда пытаются выставить их более великими, чем они были на самом деле. Вероятно, там указано, что причина его смерти в том, что он доблестно пытался подчинить себе нунду и почти добился своего, но нунду удалось обманным путем одержать верх.              Она фыркнула.              — Там написано почти так же. Ты знаешь о нем что-нибудь еще? — спросила она так, словно пыталась сдержать свой безграничный энтузиазм.              Драко улыбнулся и поцеловал Гермиону в макушку, обнимая ее и восхищаясь тем, с каким интересом она всегда относится к знаниям.              — Конечно. Что ты хочешь узнать?              Гермиона как-то маниакально улыбнулась.              — Всё.              Он рассказывал о своих предках, как ему показалось, целый час, а Гермиона задавала вопрос за вопросом, и с каждой минутой ее восторг только рос. Драко прервал урок истории, как только почувствовал голод — это физическое ощущение исходило не от него, — и он испытал удовольствие оттого, что знал о Гермионе всё. Она становилась частью него.              Когда обед закончился, а урок истории возобновился, Драко неосознанно скользнул рукой под ее рубашку, к талии, а большим пальцем стал гладить кожу. Прошла всего минута, и он почувствовал запах Гермионы, услышал, как участилось сердцебиение, и ощутил, как растет ее желание. Он ухмыльнулся и опустил руку к ее брюкам.              — Могу ли я заинтересовать тебя рассказами о том, для чего еще хороша эта кушетка? — прошептал Драко ей на ухо.              Гермиона тут же кивнула, бесцеремонно уронив книгу на пол, и впилась пальцами в его бедро. Драко удалось сдержать порыв немедленно овладеть ею, и он перевернул ее к себе, чтобы попробовать на вкус, наслаждаясь каждым раздававшимся в воздухе стоне.              Драко вошел в нее, а вейла в нем кричала, что он должен укусить свою пару. Стало еще хуже, чем в первый раз: всё его внимание было сосредоточено на ней и завершении их связи. Зубами он трижды касался ее шеи, слегка впиваясь в кожу, прежде чем осознавал, что делает, и в последнюю секунду брал себя в руки.              Драко понимал, что желание будет только усиливаться.              Он должен был признаться Гермионе, чтобы они могли либо всё закончить, либо завершить связь. Слова почти сорвались с губ, когда она застонала, но он прогнал эти мысли прочь.              Позже. Он расскажет ей позже. Сейчас было неподходящее время.       

***

      Каждая минута, проведенная с Гермионой, была лучшей в его жизни. За исключением времени, когда они работали. Несмотря на то что она сидела прямо напротив, самолетики летали к Драко по меньшей мере дважды в день: иногда они сообщали, что она любит его, иногда — что он выглядел особенно соблазнительно, иногда — о каких-то… непристойных идеях, что именно Гермиона хочет сделать с ним вечером.              Сообщил ли он ей о том, что она его пара?              …Возможно.              То есть нет, ни намека.              Маленькая хитрая сучка узнала об их отношениях во время квиддича и до боли громко завизжала:              — ВЫ УЖЕ ЗАВЕРШИЛИ СВЯ… — начала кричать она, но Драко взмахом палочки заставил ее замолчать; его глаза расширились, и он быстро покачал головой.              Уизли бросила на него такой взгляд, что его сердце могло остановиться. Она схватила его за рукав и рванула через поле, и с каждым шагом Драко всё больше боялся, что она просто развернется на месте и кинет в него Аваду.              Как только они оказались в стороне, чтобы их не слышал никто из команды, посылавшей недоумевающие взгляды, Уизли повернулась к Драко и ее глаза сузились настолько, насколько это было только возможно.              — Ты не сказал ей? — вполголоса прорычала она.              — Э-э… Эм, нет, — ответил Драко. — Я… не совсем уверен, как подступиться к этому разговору.              — ТЫ НЕ… — она со стоном оборвала себя. — Малфой, ты, наверное, издеваешься. Мы говорим обо всей оставшейся жизни Гермионы. Это вся ТВОЯ гребаная оставшаяся жизнь! Ты ДОЛЖЕН сказать ей.              — Точно. Я знаю, — он прочистил горло. — Я скажу. Обязательно.              — Лучше тебе, блять, так и сделать, — она ткнула его пальцем в грудь. — Не облажайся, Малфой. Тебе невероятно повезло, что Гермиона любит тебя. Не разрушь всё.              Драко не сказал ей, что такой поворот событий никого бы не удивил (учитывая, что об этом никто не знал).              Он сидел напротив Гермионы в отвратительно дорогом ресторане, держа ее за руку; слова вертелись на языке, а чувство вины разъедало всё сильнее. В библиотеке он пальцами перебирал ее волосы, и Гермиона сидела у него на коленях, пока они читали, и страх перед возможным отказом удерживал рот Драко на замке. В постели он прижимал ее к себе, крепко обнимая, больше всего на свете надеясь, что на него снизойдет вдохновение, но он пребывал в страхе и сомнениях.              Гермиона любила его, но с чего бы ей хотелось провести с ним вечность? Она привяжется к нему на всю жизнь, каждую минуту будет ждать встречи с ним. Ее чувства были бы не такими сильными как те, что испытывал к ней Драко, но они всё равно сильнее, чем в случае, если бы он не был вейлой. И ни одна часть ее души никогда больше не сможет принадлежать только ей: Драко будет знать о Гермионе всё.              А потом, когда оставалась всего одна неделя, Драко совершил ошеломляющую глупость.              Он заключил ее в объятия, после того как в очередной раз переборол отчаянное желание укусить ее, и комнату наполнило тяжелое дыхание, а возбуждение исчезло, Гермиона посмотрела на него с улыбкой, которая воспламенила сердце. Пальцами она зарылась в его волосы и коротко прижалась к его губам.              — Хочешь завести кота? — выпалил Драко.              О, блять.              Он не мог сказать ей, что она его гребаная пара, но смог спросить, не хочет ли она завести с ним чертового кота всего через несколько недель отношений?              Гермиона пару раз моргнула, брови на мгновение сошлись на переносице, а затем ее смущение прошло и она рассмеялась.              — Правда? — спросила она. — Хочешь завести кота? Со мной?              По какой-то неизвестной причине да.              Драко кивнул.              — Просто… — он пожал плечами. — Это кажется правильным.              Стоило признать, всё ощущалось правильным рядом с ней. Очевидно, кроме того, чтобы сказать ей о том, что она его пара. Эта часть совсем не казалась правильной.              Гермиона улыбнулась и кивнула:              — Хорошо. Давай заведем кота. Хотя… полагаю, это также означает, что мы будем жить вместе.              Его глаза расширились, когда он осознал, что не до конца продумал вопрос.              Что ж. В целом спрашивать, хочет ли она завести с ним кота спустя всего несколько недель отношений, уже было первым признаком того, что он не до конца продумал вопрос.              — Точно. Конечно, ты не захочешь… — Драко оборвал себя на полуслове и сглотнул. — Прости.              — О боги, Драко, конечно, я хочу.              Он непонимающе уставился на нее.              — Ты… хочешь?              — Разумеется, — усмехнулась Гермиона. — Я всё равно практически живу здесь. — Она снова прижалась к нему, положив голову ему на грудь; Драко был почти уверен, что ему это снится. — Я уже несколько лет скучаю по Глотику и в любом случае подумывала взять кота. Так что давай заведем кота на Рождество. Осталась всего неделя.              Драко пялился в потолок, сердце бешено заколотилось в груди при напоминании, что осталась неделя. Неделя до момента, когда его время официально истечет.              О боги. Его жизнь должна была кончиться в Рождество? Какой замечательный подарок.              — Я знаю, прошло не так много времени, — сказала Гермиона. — Но это просто… — она пожала плечами и повторила его слова: — Это кажется правильным.              Рука, обнимающая ее, напряглась, а пальцы впились в бедро, стоило Драко прийти к пугающему выводу, от которого его едва не стошнило.              Он расскажет ей. Честно расскажет именно в эти выходные, чтобы у нее осталось время подумать без нависшего над ней рабочего стресса. Первый раз в жизни Драко набрался смелости совершить безумство, обычно присущее гриффиндорцам, и просто рассказать Гермионе, что она его пара и он хочет провести с ней всю оставшуюся жизнь.              Он уже знал, что она его любит. Может быть, есть вероятность, что она согласится не только из чувства вины.              Может быть, она действительно захочет быть с ним.       

***

      Субботним утром они уединились в библиотеке после завтрака. Драко сделал глубокий вдох, когда Гермиона отправилась на поиски новой книги; ему нужна была всего минута, чтобы собраться с духом и рассказать ей.              У него осталось четыре дня. Но всё будет хорошо. Он скажет, что у него есть еще четыре дня. У нее будет несколько дней, чтобы всё обдумать, и всё будет в полном порядке.              Если только она не скажет «нет». Тогда всё будет совсем не в порядке.              Она вернулась со стопкой книг, положила их на пол и с улыбкой упала на диван рядом с ним.              — Я думала, что посмотрела уже все книги по генеалогии, но нашла еще одну небольшую секцию, — сказала она, показывая маленькую красную книгу. — Еще чуть-чуть, и я ознакомлюсь со всей историей твоей семьи.              Драко кивнул, заставляя себя улыбнуться, хотя паника охватывала его всё сильнее.              В порядке. Всё будет в порядке.              — Гермиона, мы можем, эм… — он сглотнул, во рту неприятно пересохло, сердце пронзила острая тревога, вызвав ноющую боль в груди. — Мне нужно… — он снова сглотнул, а она посмотрела на него в ожидании слов, которые Драко не знал, как произнести. Он сделал еще несколько попыток, но так и не смог выдавить из себя больше одного слога.              — В чем дело, Драко? — спросила Гермиона, когда стало до боли очевидно, что она больше не получит никакой информации.              — Мне… нужно сказать…              — Нужно сказать?              И, как чертов трус, каким Драко и был, он резко встал.              — Мне нужно сказать Дейзи, чтобы она принесла печенье. Сейчас вернусь. Буквально одну минуту.              — Оу. — Какое-то мгновение Гермиона смотрела на него, в то время как Драко пытался сдержать желание просто повернуться и убежать. — Ты в порядке?              — Ага. Да. В полном. У меня всё отлично. Даже прекрасно, — Драко издал нервный смешок. — А почему я должен быть не в порядке? Я просто… скажу ей. В смысле попрошу. Сделать для нас печенье, — он прочистил горло, резко повернулся на каблуках и спотыкаясь покинул библиотеку.              Как только дверь закрылась, Драко прислонился спиной к стене коридора и закрыл глаза.              Черт возьми. Это всё, на что он способен? Ему тридцать лет. Гермиона — его пара, с которой он собирался провести остаток своей жизни. Он любит ее и при этом не может поговорить с ней один гребаный раз?              Драко сделал несколько глубоких вдохов, замедляя сердцебиение и восстанавливая контроль над дыханием. Он сможет. Он должен рассказать ей правду. Нельзя было и дальше скрывать. Гермиона заслуживала обо всем знать, чтобы принять решение.              Вздохнув еще раз, он выпрямился и снова открыл глаза.              Он сможет.              Драко распахнул дверь, сразу заметив, как бешено бьется пульс Гермионы. Она резко подняла голову, ее взгляд был ледяным.              — Что это, черт возьми, такое, Драко? — спросила она, подняв красную книгу, которую держала в руках.              Его глаза в изумлении расширились, а сердце забилось в такт с ее.              — Что не так?              Гермиона усмехнулась, стиснув зубы, и швырнула в него книгу с чуть большей силой, чем это было необходимо.              — Почему бы тебе не рассказать мне?              Он смотрел на нее еще мгновение, чувствуя, как болезненно стучит в груди, а затем опустил взгляд и прочел золотые буквы на обложке.              Сердце замерло.              Правда, Драко был почти уверен, что оно остановилось насовсем.              На обложке было одно-единственное слово, от которого жизнь вспыхнула пламенем.              Узы.              Трясущимися пальцами он открыл первую страницу.              Арманд Малфой              Пара: Изольда Малфой              Связаны: 4 августа 1068 г.              ***              Эрве Малфой              Пара: Алиенор Матисс              Связаны: 2 января 1102 г.              ***              Тибо Малфой              Пара: Флора Банхэм              Связаны: 3 сентября 1135 г.              Список всё продолжался: в него был внесен каждый Малфой за последнюю тысячу лет вместе с парой и датой, когда они были связаны узами.              И там, на последней странице, Драко обнаружил то, что увидела Гермиона.              Драко Малфой              Пара: Гермиона Грейнджер              Связаны: связь не осуществлена              Он долго смотрел на страницу, а всё внутри него переворачивалось.              — Не хочешь объяснить мне, что это такое, Драко? — Гермиона небрежно махнула в его сторону, скрестила руки на груди и откинулась на спинку кушетки. — Потому что я была бы рада получить объяснение.              Наконец он оторвал взгляд от страницы.              — Это… — Драко открыл рот, почти наверняка собираясь что-то сказать, но в комнате воцарилась тишина.              — Это что, Драко? Что это, черт возьми, такое? Мне нужен ответ!              Он сглотнул, слыша гнев в каждом ударе ее сердца.              — Малфои…              — Вейлы, — закончила она за него. — Да, я уже поняла, спасибо, — Гермиона усмехнулась. — Значит, ты, черт возьми, ВЕЙЛА и ты не подумал, что эта информация может быть мне интересна?              Он на миг закрыл глаза, пытаясь проглотить комок в горле, и снова посмотрел на нее.              — Я собирался сказать тебе. Я хотел, но…              — Но что? Оказался слишком труслив? У тебя прекрасно получалось скрывать от меня то, что я твоя ПАРА? — закричала она.              — Я не хотел…              — Не имеет значения, что ты хотел или не хотел! Ты лгал мне. Ты лгал мне в течение… — Гермиона замолчала, а потом ее глаза расширились и она резко вздохнула: до нее дошло. — Ты лгал мне с того самого момента, как я тебя увидела после тридцатилетия. Связь вейл возникает именно в этот момент. Это было… — она уставилась на него и с обидой покачала головой. — Это было на том чертовом мероприятии Министерства. Когда ты выглядел так, словно умер. Почти шесть месяцев назад, Драко! Ты лгал мне шесть месяцев.              — Я знаю, — быстро произнес Драко. — Я собирался сказать тебе, клянусь. Я всё время хотел это сделать. Я просто… я не знал как.              — И что ты собирался делать? Если через четыре дня шестимесячный срок заканчивается, ты бы завершил связь без моего согласия…              Он замотал головой:              — Нет! Я бы никогда…              — Замолчи! — рявкнула она. — Я еще не закончила. Если ты не собирался завершать связь без моего согласия, в чем же тогда заключался твой блестящий план? Ты хотел ждать до последнего момента, когда у меня не было бы возможности обдумать свое решение? Ты собирался просто никогда не говорить мне? Не дать возможности согласиться, потому что ты боялся, что я сделаю это из чувства долга?              — Нет! Я тянул ненамеренно. Я хотел, чтобы это был твой выбор. Но я боялся, что ты скажешь… — Драко прикусил внутреннюю сторону щеки, чувствуя, как стыд обжигает грудь. Она бы сказала «да» и не только из чувства долга. Он понимал это с момента, когда она впервые призналась, что любит его.              Единственное, что сдерживало его, — трусость и закравшаяся неуверенность в себе, не позволяющая спросить, хочет ли Гермиона быть с ним.              В библиотеке воцарилась тишина, Гермиона замкнулась в себе, ее плечи опустились. Она долго смотрела на него, прежде чем заговорить тихим голосом:              — Ты вообще на самом деле любишь меня или это просто узы?              Драко наполнил ужас: он докатился до того, что его пара думает, будто он ее не любит.              — Боги, люблю, — тут же ответил он. — Конечно, люблю, Гермиона, я люблю тебя очень сильно. И не из-за уз. Узы... усилили это чувство. Но я люблю тебя. И любил еще до того, как они дали о себе знать.              Она отвела взгляд, ее глаза наполнились слезами.              — Как я могу верить, что ты говоришь правду? Откуда мне знать, что это не очередная ложь?              — Я не… я не знаю, — признался Драко.              — Я просто… — Гермиона сглотнула, не отрываясь от пола. — Я изучала вейл, Драко. Мне известно, что из-за того, что узы были так близки к завершению, ты можешь физически чувствовать меня, когда я рядом. — На ее глаза навернулись слезы. Из-за боли на лице Гермионы его сердце разбивалось еще больше. — Ты предал мое доверие. Ты не сказал, что знаешь, как я чувствую себя физически. И я… — она сжала челюсти и покачала головой. — Я чувствую себя оскорбленной тем, что ты мне не сказал. А если мы завершим связь, ты будешь чувствовать всё, что чувствую я, независимо от расстояния. Ты постоянно будешь в моей голове. Чтобы отказаться от любого подобия уединения на всю оставшуюся жизнь, требуется очень много доверия.              Гермиона смотрела на ковер, воцарилась тишина. Драко не знал, как исправить свою ошибку. Не знал, какими словами выразить то, как ему жаль.              Наконец у нее вырвался полный боли вздох:              — Я не понимаю, почему ты не рассказал мне. Ты же знаешь, что я бы сказала «да».              Драко закрыл глаза, в груди защемило.              Не было никаких способов исправить то, к чему привела его трусость.              Он сглотнул и отвел взгляд.              — Я знаю, — тихо сказал он. — Мне жаль. Я никогда не хотел причинить тебе боль.              Казалось, Гермиона борется с желанием заплакать, пока ее взгляд прикован к полу. Наконец она посмотрела на него:              — Мне нужно идти.              Паника росла, Драко понимал, что уже прошел точку невозврата, но не мог сдаться.              — Гермиона, не уходи. Пожалуйста. Пожалуйста, не уходи. Мне очень жаль за то, что я сделал, но мы можем всё обсудить. Мы можем…              Она встала и покачала головой.              — Я просто… мне нужно немного побыть одной.              — Но…              — Драко, — резко оборвала его она. — Ты и так причинил мне достаточно боли. Просто… пожалуйста, оставь меня в покое.              Вейла в нем кричала, чтобы он не отпускал ее. Говорила, что лучше пусть он умрет, чем отпустит ее. Говорила, что он умрет, если отпустит ее.              Драко застыл на месте. Гермиона бросила на него последний взгляд, в котором читались боль и предательство, и развернулась к выходу из библиотеки.              Как только ее рука коснулась дверной ручки, острая боль пронзила грудь, вынудив Драко произнести слова, которые он больше не имел права произносить:              — Я люблю тебя.              Гермиона оглянулась, и слезы потекли по ее щекам, нанося последний удар по остаткам разбитого сердца Драко. От одного этого взгляда осколки разлетелись на миллион кусочков, а с ними исчезла и уверенность в том, что он будет жить со своей парой.              — Хотела бы я всё еще верить в это, Драко.              Не сказав больше ни слова, Гермиона распахнула дверь и исчезла из виду, унося с собой его будущее.