Глава 56

Искры осветили коридор, когда циркулярная пила с некоторым трудом прорезала хитин, похожий на сталь. Поскольку инженерный отсек был относительно цел по сравнению с остальной частью корабля, их инструменты также были в основном целы, хотя им и требовались новые батареи. К счастью, блоки питания в "Звездных войнах" были универсальными, поэтому все, что мне нужно было сделать, это отключить свой световой меч и подключить пилу. Хотя это означало отключение моего единственного источника света, это не было для меня непреодолимым препятствием. Зрение Силы оказалось на вес золота. Я начал прорезать прочную оболочку Ужаса Ямы, чтобы добраться до органов под ней. Хотя хитин был прочным, он был ничуть не прочнее моей брони и не обладал способностью отбрасывать световой меч. Как таковая, она быстро потеряла мой интерес и вскоре стала не более чем чем чем-то на моем пути к моему настоящему призу. Когда я охотился на этого паука, его местоположение было довольно трудно определить в Силе. К сожалению, похоже, что это была сила, которую он мог призвать, а не что-то, присущее его физиологии, подобное психическим крикам Левиафана, поэтому все это пропало, когда Ужас Ямы был убит. Жаль. Это было бы полезно не только для убийства Левиафана. Однако это не было большой потерей, так как я мог повторить это самостоятельно. Это было бы просто удобно. Тем не менее, было по крайней мере несколько вещей, которые меня интересовали. Хитин, наконец, поддался с треском, который был лишь немного громче, чем у пилы. Как только это произошло, я продолжил резать по прямой, расщепляя броню вокруг его грудной клетки прямо посередине. Отложив пилу в сторону, я просунул пальцы внутрь разреза, ухватился за края и потянул. С помощью силы ослабленная оболочка открылась с длинным тошнотворным треском, выливая еще больше ихора на пол и обнажая мягкую плоть под ней. Быстро вытирая руки в перчатках полотенцем, я взял несколько хирургических инструментов, которые захватил в медотсеке, и принялся за работу, отрезая ненужные кусочки. Меня не интересовали его пищеварительная система или органы дыхания, поэтому большинство его внутренностей были проигнорированы и оставлены гнить. Найти именно то, что я искал, было нетрудно. В конце концов, единственное, что мне нужно было сделать, - это проследить за чем-то вроде трубки идущей из его прядильных аппаратов. Осторожно я срезал соединительные ткани, удерживающие шесть пар фильер "Ужаса ямы" и трубку идущую по его телу. Я медленно проследил путь трубки в ее изуродованную грудную клетку, пока не нашел свою добычу. Паутинная железа была... не маленькой. Когда я поднял мясистый розовый предмет, я понял, что он был размером с обеденную тарелку и весил около пяти килограмм. Он не был огромным, как говорят, но это было то, что я подумывал включить в свою броню. Это означало, что мне придется иметь дело с этой массой и весом в дополнение ко всему остальному, что я нес. Я телекинетически расстегнул застежки и печати, удерживающие мою броню на месте, прежде чем снять кирасу и наручи с моего тела и положить их на пол рядом. Глядя на покрытую шрамами броню, я быстро заметил, что была только одна деталь, которая могла бы вместить настолько большой орган. Задняя панель была придвинута немного ближе короткой вспышкой Силы, прежде чем я приложил паутинную железу прямо к черному металлу. Удерживая ее на месте одной рукой, я окунул палец в ихор, который теперь растекался лужицей по земле, и начал рисовать тайные символы, необходимые для ритуала. Это заняло место моей собственной крови в качестве жертвы. Кровь есть кровь, и ритуалу было все равно, откуда она берется. К этому моменту я столько раз улучшал свою броню, что запомнил слова сложного заклинания наизусть и поэтому с их произнесением не было никаких проблем. Сила выходила из моего тела понемногу с каждым слогом, медленно впитываясь в броню, чтобы подпитывать слияние. Как и прежде, она с готовностью приняла мое подношение, как гончая, получающая угощение от своего хозяина. С помощью моего зрения Силы я мог разглядеть процесс, как именно он происходил. Орган медленно погрузился в металл, прежде чем остановиться на три четверти пути, оставив маленький кусочек и трубку все еще открытыми для воздуха. Затем усиленная силой дюрасталь начала ползти по тому что осталось снаржи. Обнаженная часть плоти превращалась в металл. Очаровательно. Я моргнул и быстро понял, что мои мысли начали блуждать. Я смогу оценить результат позже, когда не будет риска, что что-то пойдет не так из-за потери концентрации. Когда орган был полностью преобразован, поскольку трубка тянулась по трубопроводу к фильерам. Это заняло меньше времени, чем раньше, вероятно, из-за разницы в количестве преобразуемого вещества. В отличие от когтей Терентатека, трубка не втягивалась обратно в броню, оставляя ее свисать с задней панели. Я задумчиво бормотал, глядя на другие предметы. Поразмыслив, мой левый наруч шлепнулся в открытую ладонь, в то время как другой наматывал трубку. Там, где раньше она была ... мягкой, теперь она больше походила на стальной трос, чем на плоть. Вместе взятые, шесть пар прядильных головок были размером с мою руку и были абсолютно крошечными по сравнению с массивным существом, от которого они произошли. Если бы это было что-то похожее на обычного паука, каждая пара фильер была предназначена для превращения шелковой жидкости в определенный тип паутины. Я прижал фильеры к верхней части наручей, ближе к центру, где должно было находиться мое предплечье. С немного большей силой материал слился воедино, хотя он не был ни цельным, ни законченным. Теперь наруч был заметно громоздче и на несколько фунтов тяжелее. Кончики фильер обернулись вокруг брони и время от времени подергивались. Через трубку соединяясь с задней панелью. Незакрепленная трубка была потенциальным слабым местом, но это было то, что я мог обойти или даже использовать в качестве оружия. Я осторожно надел доспехи, ища какие-либо другие изменения, прежде чем снова накинуть поверх них верхнюю одежду. Очевидно, теперь доспех был немного тяжеловат, как будто я носил сумку с книгами. Как и наручи, он тоже теперь пульсировал, как будто под металлом билось сердце. В течение нескольких минут я имитировал выполнение боевых маневров, чтобы посмотреть, не выведет ли меня из равновесия лишний вес. К счастью, этого было недостаточно или, по крайней мере, недостаточно, чтобы я не мог компенсировать это. Теперь нужно испытать паутину. Теперь, вопреки тому, во что Человек-паук заставил людей поверить, пауки не выпускали паутину летящую с огромной скоростью. На самом деле, не было даже биологического механизма, чтобы вытеснить паутину из их тел. Вместо этого они полагались на гравитацию и вес своих собственных тел, чтобы вытащить ее из фильер. Я мысленно приказал ему начать производить липкую паутину. Когда эта мысль промелькнула у меня в голове, “когти” фильер слегка постучали по наручам, когда они работали, чтобы превратить жидкость в твердое вещество. Вскоре я увидел кончик шелковой нити, готовой к отправке, так что орган определенно все еще функционировал. Используя Силу, чтобы потянуть за нее, тонкая нить паутины вылетела из левой пары фильер к стене. Конец паутины легко прилипал к древней дюрастали и крепко держался, когда я схватился за нее и потянул. Просто чтобы убедиться, что это сработало, я попробовал другой вид паутины, попытавшись сделать невидимую паутину. Как и когти Терентатека, они реагировали на мысленные команды, только на этот раз результаты были видны. Или были невидимыми, как это было в данном случае. Я усмехнулся. Это определенно стоило дополнительного веса. Тем не менее, в то время как обычные нити создавались без проблем, оказалось, что невидимые нити должны были быть наполнены энергией Силы, во время их создания. Так что в принципе это был ловкий трюк, но я, вероятно, не должен был использовать его в больших количествах, если у меня не было времени восстановиться после этого. Тем не менее, закрытие коридора или дверного проема не должен меня слишком утомить. Еще несколько испытаний показали, что я мог варьировать толщину нитей, делая их более прочными за счет большей видимости и времени изготовления. Может быть, как только я уберусь с этой планеты, я смогу сделать пневматический механизм. Но сейчас я мог бы обойтись тем, что “запускал” паутину с помощью Силы. В моей голове начал формироваться план, как поступить с Левиафаном. Однако у меня еще не было всех частей, самой большой и самой важной из которых был метод, с помощью которого я мог защитить себя от ментальных атак существа. К сожалению, ментальная защита не была для меня такой интуитивной, как другие мои способности, и то немногое, что у меня получилось, было многократно взломано, если судить по то Дарту Лицу со Шрамом. Как бы то ни было, мне нужно было понять, есть ли у меня хоть какая-то надежда выбраться с этой планеты живым. Вытирая остатки ихора о теперь уже грязное полотенце, я собрал свое оружие и различное снаряжение. Я не стал утруждать себя сбором различных инструментов, которые прихватил с корабля. Не похоже, что я в любом случае смог бы унести их все или использовать после этого. ===================================================== Мне потребовалось почти полчаса, чтобы пробраться по разрушенным коридорам и пустым шахтам турболифта, чтобы выбраться из недр корабля и вернуться в свою пещеру. Сняв шлем с головы, я был встречен первым глотком свежего воздуха за последние несколько часов. Снаружи буря, начавшаяся до того, как я спустился, бушевала теперь еще сильнее, и теперь сильный дождь барабанил по склону не-горы. Хотя ветер дул в пещеру, вход был наклонен вниз, а это означало, что его не затопит. Не обращая внимания на воющий шторм и на то, как он непрерывно дергал меня за верхнюю одежду, я проверил защиту и убедился, что она все еще функционирует так, как должна. Я был уверен в своей работе, но никогда не мешало перепроверить. Тем не менее, отсутствие мигрени было хорошим признаком того, что Левиафан поблизости не заметил ничего необычного. Удовлетворенный тем, что мое убежище все еще было скрыто, я устроился в центре пещеры, скрестив ноги под собой. Я попытался подавить зевок, но он вырвался, не обращая внимания на мои жалобы. Паника от того, что за мной охотятся левиафаны, миллионы криков в моей голове, бег...нет...бег на скорости автомобиля на протяжении, должно быть, десятков километров, а затем необходимость карабкаться по кораблю и бороться с Ужасом Ямы вымотали меня. Я оправился от большей части этого, но это все равно было физически изнурительно, и все это ударило сразу, когда остатки адреналина иссякли. Мои ноги болели так, что это указывало на то, что они будут яростно протестовать против любой попытки снова встать, мысль, которую, казалось, рассматривала и большая часть остального моего тела. Это было прекрасно. Я не планировал какое-то время вставать с этого места. Набрав Силу, я направил ее в свои ноющие мышцы, чтобы успокоить дискомфорт и оживить свое тело, хотя бы для того, чтобы оно не отвлекало меня от того, что я планировал сделать. Я устал, но мне нужно было продолжать работать, по крайней мере, еще какое-то время. Покончив с этим, я погрузился в медитацию. Рев ветра, грома и дождя стих до шепота, когда я нырнул в свой собственный разум, но, тем не менее, остался на краю моего восприятия. Я не был слабовольным, но ни плотины, ни каналы, ни стены не защитили меня от моих врагов. Рагнос отбросил все попытки защитится с презрительной легкостью и грубой силой. Дарт со Шрамом на Лице скользнул вокруг них, как будто их там и не было. Левиафаны просто обрушили их в результате огромного количества атак. Мне нужно было что-то такое, что нельзя было бы сломать. Мне нужно было что-то, чего нельзя было обойти. Мне нужно было что-то, что не прогнулось бы под тяжестью цифр. Я сидел на Корбосе. Поле битвы Столетней Тьмы, где были сотни Левиафанов вместе со своими темными хозяевами... и джедаи встретили нападение лицом к лицу и победили. Как? Как они создали щиты, достаточно прочные, чтобы не пустить их? Какая-то чушь о внутреннем мире? Моей первой мыслью была что они использовали какой-то вид медитации, но это не могла быть Боевая медитация. Она была изобретена только во времена Одана Урра. Может быть, это ее предшественница? Невольно на ум пришла последняя фраза Кодекса ставшего моим. Нет ничего. Есть только я. Я нашел это, как ни странно, уместным в моей нынешней ситуации. Я был единственным человеком в этом мире. Один. Это также была цель, к которой я мог стремиться. Быть единственным, что у меня на уме. Ни хозяев, ни незваных гостей. Мой разум был моим владением, моей крепостью. Ее покой нарушали слишком часто. Я не позволю этому случиться снова. Я больше не буду сломлен. Я больше не позволю себя обмануть. И будь я проклят, если сойду с ума, отдам свою жизнь какому-нибудь... дикому животному! Реликвию ушедшей эпохи! Забытым останкам мертвой женщины! Стены, плотины и каналы не работали. Я схватился за ярость и негодование, горевшие в моем животе, подогреваемые моими прошлыми неудачами. Это был огонь, с помощью которого я выкую новую конструкцию, а моя воля будет молотом. Эта крепость не будет взята. Эта защита не будет низвергнута. Ее нельзя будет обойти. Просто потому, что так должно быть. Глубоко в своих мыслях я принялся за работу. Первый вариант, конечно, не был идеальным. Как и второй и даже третий. Было бесчисленное множество неудач, каждая из которых была учтена и использована при следующей попытке. Тысяча неудач ради одного успеха. Я знал, что сегодня у меня ничего не получится. Возможно, даже завтра. Но здесь и сейчас, работая, я с уверенностью знал, что добьюсь успеха, прежде чем закончится мое время. Я буду готов еще до конца третьего дня.