Ночь, когда ожила любовь

Эв‐ти-да… Эпистат замер, рассматривая девушку. Какое-то странное наваждение, от которого он едва не отшатнулся. Имя… Это имя... Сколько раз в бреду он произносил его, понятия не имея, кому оно принадлежало? Столько раз в голове появлялся расплывчатый образ, который рассеивался словно туман. Что это с ним?