Глава 1

Зараженное сердце не чувствует,

Рассудок откажется сознавать,

Метастазы заполнили полностью.

Конец.

Но сердце вновь начинает стучать!

Он сразу понял, что мертв. В этот раз уже окончательно. Чувство отчаяния и потери охватило его, когда в полной мере пришло осознание суровой реальности собственного положения. Внутри защипало от горечи. Проиграть какому-то мальчишке. Как глупо и недостойно. Ему все еще было страшно. Образ неумолимо приближающегося луча смертельного проклятия все еще стоял перед глазами. Том Марволо Риддл моргнул, избавляясь от морока, и огляделся. И что теперь? Он нашел себя посреди длинного темного коридора, в конце которого, конечно же, горел свет. Мрачные стены давили гнетущим ощущением присутствия. Том обернулся. Позади клубилась липкая чернота. Чем дольше он на нее смотрел, тем более густой и вязкой она казалась. Он отшагнул назад, не желая соприкасаться с ней. Должно быть, за этой смолистой глубиной и скрывались его мучения? Он не тешил себя глупой надеждой, что после всего им совершенного ему уготовано что-то хорошее. Всю жизнь он потратил на то, чтобы если не избежать, то хотя бы максимально отсрочить этот момент. Получилось паршиво. Несмотря на все жертвы, он едва ли дотянул до среднего возраста по меркам магов. Больше дюжины лет этой короткой жизни было потрачено на недостойное призрачное существование. Он в бессилии сжал руки в кулаки. В отчаянии хотелось заорать. Хрипло выдохнул. Зато на недолгий срок к нему вновь вернулся прежний облик. Только и оставалось, что с горечью смотреть на собственные дрожащие, но бесспорно человеческие, бледные руки, отглаженный некогда любимый костюм и мыски дорогих лакированных туфель. Подумать только. За десяток лет отчаянного безумия ведь почти забыл, как раньше любил одеваться. Бесформенному призраку оно было не нужно, а с новым чудовищным обликом наряжаться совсем не хотелось. Пальцы любовно прошлись по прохладной ткани лацканов пиджака. Том хмыкнул. Протяжный скрип старых половиц заставил вздрогнуть. Вскинувшись, он уставился на источник приглушенного света. В конце коридора была дверь. Именно из-под нее лился теплый свет и играли тени от чьих-то шагов. Внезапно гнетущая тишина разорвалась истошными криками. Том почувствовал, как каждый волосок на его теле поднялся дыбом. Похлопав себя по карманам, он понял, что палочки при нем не было. Страх сковал тело. За дверью разверзся ад: крики, смешанные с мольбами, и звуки, свойственные лишь актам насилия. Было в этом всем что-то неуловимо знакомое. Не оставляя себе времени на раздумья, Том решительно направился к двери и рывком распахнул ее. Он увидел пустую гостиную. Сердце колотилось где-то в глотке пока он недоуменно смотрел на мерно потрескивающий поленьями камин и стоящее напротив высокое кресло. Больше в просторном зале не было ничего. Внезапное понимание потрясло. Он знал это место. И темный коридор, и мрачную гостиную, и крики умирающих родственников он тоже знал. Поместье проклятых Риддлов. Из всех возможных мест, его посмертие решило остановить свой выбор на этом. Как иронично. В кресле кто-то был. Том чувствовал это. Втянув в себя побольше воздуха, он перешагнул порог и направился к тому, что скрывалось внутри. Он почти мог слышать липкий шепот собственного уродливого прошлого, отражавшийся от богато украшенных стен. В кресле сидел мужчина. Кутаясь в старый плед, немигающим взглядом широко распахнутых глаз, таращился на лепестки пламени. Лицо его было осунувшимся и измученным. — Мне дали возможность сказать тебе пару слов на прощание. Оставить наследство, так скажем, — тихо пробормотал он себе под нос. — Всегда ненавидел это слово… От этих слов Тома прошибло холодным потом. Внимательнее вглядевшись в сокрытые полумраком черты лица говорящего, он с ужасом для себя узнал в нем убитого им же отца. Дыхание перехватило, когда Том Риддл вдруг повернулся к нему. Ужасающее сходство лиц в который раз потрясло их обоих. — Что терпеть меня не можешь? Я тебя тоже. У нас с тобой и впрямь много общего, — в бездонных глазах плескались страх и отвращение. Не в силах пошевелиться или заговорить, Марволо понял, что оказался в ловушке. Все, что он мог делать, - это ждать того, что произойдет дальше. От осознания собственной беспомощности накатила волна ужаса, но упрямый гнев на отца не дал панике захлестнуть рассудок. — До того как тебя увидел, думал, порвусь от злости, — продолжал Риддл старший. — Но вот ты тут, а у меня лишь ступор. Как глупо. Мужчина пошарился по карманам в поисках сигарет. — Черт, смотрю на тебя, а вижу себя… Жаль, после смерти нельзя напиться, — он тихо усмехнулся, зажигалка в его дрожащих руках дала пару осечек прежде чем у него получилось извлечь огонь. Риддл сделал крепкую затяжку. — Что бы ты сделал на моем месте, а, Том? От звука своего имени его одолел истеричный смех. — Проклял бы меня, да? Использовал мое тело, как завещала мамаша? Отец подорвался с кресла. И только стоя сын увидел каким сломленным выглядел его изможденный силуэт. Тот гордо вздернул подбородок, точно также, как в юности это делал и сам Марволо, когда пытался казаться значимей и весомей. В поблескивающих влагой серо-голубых глазах плясали истеричные нотки. — А знаешь, Том, я придумал. Я бы хотел, чтобы ты еще раз прожил за меня мою судьбу. Знаю, ты тоже мертвец, но а чем черти не шутят? Если действительно есть где-то ад, то ты черт возьми его заслуживаешь. Если уж мое мнение перед бесконечным и вечным имеет хоть какой-нибудь вес, то я бы желал для тебя прожить боль самых ужасных моих дней на собственной шкуре, сынок. Они молча смотрели друг на друга. Такие похожие, как близнецы, как два отражения. В одинаково серых глазах плескался страх. Риддл старший силился взять контроль над сбившимся дыханием. — Вот тебе мое проклятие, Том, — горько с сарказмом шепчет он, падая обратно в кресло и сильнее кутаясь в плед. — Я правильно все сделал? Так это делается? А хотя, неважно. Молчи. Мне все равно. Не хочу слышать твой голос. Просто оставьте меня в покое, наконец… — бормочет он, растворяясь во тьме. Пространство вокруг стремительно таяло, оставляя после себя лишь густой морок. Он обвился вокруг удушающим одеялом, наполнил собой легкие. Том задыхался, хватая ртом отсутствующий воздух, бил руками мрак, в попытке за что-то ухватиться, но находил лишь пустоту и холод. Густая тьма затекала сквозь ноздри, уши и горло, топя его в своей липкой смолистой сути. Он все силился выплыть, но не знал как. Волна мучительной боли сотрясла крупными спазмами. Попытка закричать оборвалась так и не начавшись. Он корчился, содрогаясь от отвратительного ощущения в стремительно наполняющихся мглой внутренностях. Его разрывало изнутри на куски, а потом собирало заново из самых разбитых частей. В этот миг он чувствовал себя хрупкой стеклянной скульптурой, которую разбивали и склеивали по кусочкам снова, снова и снова. До тех пор, пока в этой нескончаемой агонии он не начал терять себя. Сознание путалось, ускользало вместе со склизкой субстанцией вокруг него. Он отчаянно боролся, пытаясь ухватиться за остатки своего зыбкого существования, но был словно лист, попавший в бурю, под ударами сил, куда более могущественных, чем он.