Глава 2

Это особенный яд, он любого другого сильнее.

Маленький храбрый мангуст не победит коварного змея.

Имя его зашифровано в рунах,

Имя его означает хаос,

Малое тельце в смертельных укусах -

Вот, что досталось мне, вот, что осталось.

Все тело сгорало в пожаре агонии. Дрожащие в судороге руки комкали мокрые от пота простыни, пока он беспомощно хватал ртом воздух. Постепенно разум прояснялся. С каждым рваным вздохом шум крови в ушах становился чуть тише. Сердце внутри все еще билось загнанной птицей, явно намереваясь пробить путь к свободе через грудную клетку. Коснувшийся взмокшего тела, поток холодного воздуха отозвался волной мурашек. Лежа в темноте закрытых накрепко глаз, он настороженно растягивал мгновения хрупкого покоя, чутко прислушиваясь к себе. Боль постепенно утихала, но открывать глаза он по-прежнему не спешил, памятуя о том, чем это ему обернулось в первую попытку. Так и лежал, боясь шелохнуться. Вслушивался в глухое тиканье часов. Часов? Сосредоточив внимание на своих ощущениях, он понял, что находился в какой-то комнате. Лежа в кровати, он чувствовал на себе свежий воздух с открытой форточки, слышал шелест занавесок, надоевшее тиканье, скрип двери и чьи-то быстрые, мелкие шаги в его сторону. Что? Том все еще был слишком измотан пережитой болью, из-за чего тревожная мысль настигла спутанное сознание слишком поздно. Паника охватила его, когда на кровать прыгнуло что-то большое и хрипло дышащее. Распахнув глаза, он рывком вскинулся на дрожащих руках, отползая подальше от тяжелого горячего дыхания. Виски сдавило новой волной боли, перед глазами зарябил калейдоскоп из черных мерцающих точек. От резкой смены положения тело вновь повело и он безвольно упал обратно на мокрые подушки, подобно тряпичной кукле. Шум в ушах и рябь перед глазами заставили вновь зажмуриться. Паника сковывала тело: поджав губы и почти не дыша, он замер. Матрас промялся совсем близко от головы, лицо опалило влажным дыханием. К нему шумно принюхивались, тычась холодным мокрым носом. Большой горячий язык прошелся по его щеке, обслюнявил лоб, заставляя задохнуться от шока. Зрение вернулось к нему в процессе тщетных попыток отпихнуть нависшую над ним внушительных размеров черную псину. Хрипя и отплевываясь от слюней и шерсти, он упал с кровати, больно ударившись копчиком. Шипя от пронзившей его боли, Том предупредительно вскинул руку, указывая на животное, уже двинувшееся было к нему. — Только попробуй… – на грани слышимости просипел он, отползая к стене, по ней же осторожно поднимаясь на дрожащих от слабости ногах. Псина как будто бы даже и понимала его. Повернув голову на бок, смотрела с интересом и шумно била по кровати лохматым хвостом. Изнутри него поднялась волна тошноты. Теперь он смотрел не на пса, а на собственную бледную тонкую руку. Мучительное несоответствие осело внутри мутью мерзкого предчувствия. Рука переместилась на грудную клетку, вдавливая ее сильнее в ослабевшее тело, лишь бы только не дать вырваться наружу хриплому надтреснутому вдоху. Паническая атака. Он уже и забыл, как ощущались ее приступы. Крепко зажмурившись и вжавшись в стену, он ждал. Когда сердце перестанет биться где-то у самой глотки, когда отпадет нужда бороться за каждый новый глоток воздуха и пройдет это отвратительное ощущение онемения в теле… Это все незначительно. Чушь, недостойная его внимания. Он вновь дышал, пускай и с трудом, при нем вновь был полный набор ощущений живого человека. Он жил. Живой. Остальное неважно. Не-важ-но. Ну же, возьми себя в руки! Ты не умираешь. Его затрясло сильнее. От воспоминания о последней смерти вновь подкосились ноги, и он упал на пол, обхватив руками голову. Там, за чертой, в отсутствие теплого и живого тела, ему не был доступен полный спектр переживаемых им чувств и эмоций. Сейчас же, запоздалая рефлексия обрушилась на него всей своей неумолимой тяжестью. Это был животный ужас. Ощущение полной и абсолютной беспомощности от осознания того, что он вот-вот перестанет существовать, будет стерт навсегда. Упрямое нежелание мириться с этим. Он помнил дикое, ни с чем не сравнимое ощущение того, как исчезало его тело, становясь все менее и менее осязаемым. Помнил, как разверзлась тьма, в которой был только он и его оцепенелый ужас. Опыт, который он никогда не забудет, как бы сильно того ни хотелось. Том до сих пор ощущал этот холод в животе, отчаянную борьбу за жизнь и внезапное, сокрушительное чувство окончательности в момент смерти. Он понял, что плачет, уткнувшись во всклокоченную шерсть тихо поскуливавшего животного. Придя в себя он, отпихнул псину прочь и вытер руками мерзкую влагу с лица. От отвращения к себе передернуло. Том напряженно оглядел незнакомую комнату, с облегчением понимая, что свидетелем его позорной слабости была только собака. Тихо выдохнув, он вновь посмотрел на свои руки. Бледные, но человеческие. На ладонях чувствовались следы от старых мозолей. Это были не его руки, точнее - теперь уже его, но все равно незнакомые. Пальцы не такие длинные как раньше, тонкие запястья, светлая кожа предплечий с россыпью бледных веснушек. Он внимательно оглядел себя. Полностью скрывавший тело пижамный комплект оказался малоинформативен. Том попытался призвать волшебную палочку, дабы наколдовать себе зеркало, ведь, как на зло, в спальне того не оказалось. Ничего не произошло. Что ж, вероятно, он все еще был слишком истощен для беспалочковой магии. Не удивительно. Осторожно поднявшись на ноги, все еще слишком отчетливо ощущая собственный пульс, он аккуратно двинулся в сторону распахнутой в темный коридор двери. Зажигать свет не хотелось, привыкшие к темноте глаза и без того прекрасно различали предметы вокруг, довольствуясь лунным светом с окна. Шумно фыркнув, собака двинулась следом. Он замер на пороге спальни, одолеваемый смутным предчувствием. Смотрел в темноту длинного коридора, ведущего к лестнице на первый этаж, и не понимал, откуда взялось внутри ощущение, будто подобное уже с ним когда-то случалось. Абсурд… Дом был тих. Вполне вероятно, за исключением животного, он был здесь один. Однако не стоило пренебрегать разумной осторожностью. Поджав губы, он с сомнением посмотрел на дверь в соседнюю комнату. Что-то внутри него нехорошо сжалось тугим узлом дурного предчувствия. Он нахмурился, но пересилив тревогу двинулся к ней. Дверь оказалась не заперта. Сердце пропустило удар, когда та, с тихим скрипом, без труда ему поддалась. Внутри оказалась залитая лунным светом детская. Том моргнул и рвано втянул в себя воздух. В этот миг две картинки в его голове наложились друг на друга. Голова закружилась, и он ухватился за дверной косяк, чтобы не упасть. Его пробило холодным потом. Он все еще был мертв?... Детская Поттеров почти не изменилась. Разве что стены сменили свой цвет, да украсились постерами квиддича и рисунками, как если бы в ней действительно рос ребенок. Словно в трансе, Том тихо зашел внутрь, воровато оглядываясь. Чего он ждал? Призрака юного Гарри, вменившего бы ему в вину украденное детство? Или принесенных в жертву его могуществу старших Поттеров? Краем глаза он заметил движение и резко обернулся, внутренне подобравшись. Напротив него с совершенно диким выражением лица застыла некогда убитая им миссис Поттер. Рыжие волосы сверкнули в тусклом свете луны. Они оба дернулись, отпрыгнув друг от друга на максимально возможное расстояние. Образ Лили исчез так же внезапно, как и появился, оставив его с тревожно колотящимся сердцем приводить в порядок сбившееся дыхание. Он находился в комнате один. Хотя, вероятно, правильнее будет сказать, что кроме него тут никого и не было. Понимание застряло в горле мерзким комком. Он не хотел идти проверять! На миг Том замешкался. На стене висело обычное длинное зеркало. Он медленно приблизился к нему и со смесью растерянности и ужаса уставился на отражение. Потребовалось пара долгих мгновений, чтобы понять, что он видел, когда изображение наконец застыло. С замиранием сердца Том осторожно дотронулся до своего лица. Рыжеволосая ведьма по ту сторону отражения повторила за ним это движение. Дрогнувшие пальцы коснулись нежной щеки. Волна ужаса захлестнула его, пока мозг отчаянно пытался разобраться в, казалось бы, невозможной ситуации. Том зажмурился и с силой вцепился в деревянную раму зеркала, почти на ней повиснув. Он чувствовал себя еще более дезориентированным, чем прежде. Спутанное после пробуждения сознание на миг нарисовало перед глазами безумный сценарий с повторением той роковой ночи, где теперь ему была уготована роль жертвы. Но то была не Лили. И в комнате не было ребенка. Едва ли забудет он ведьму, по чьей вине весь его идеально сложенный мир в один миг полетел черт знает куда! Это не ее тело. Он заставил себя вновь вглядеться в отражение. Рыжие волосы, карие глаза, едва заметная в темноте россыпь веснушек. Несмотря на ощущаемую им слабость, тело хоть и было худым, но не тощим, скорее сухим и поджарым. Это было сильное тело, от чего-то доведенное до изнеможения. — Что же с тобой случилось? – задумчиво произнес он, внутренне содрогаясь от звука собственного голоса. Сложив внешность и голос воедино, он уже догадался, с кем имел дело, но пока не решил, как к этому открытию относиться. Джиневра Уизли, созревшая из нескладной девчушки-подростка в женщину, стала его новым пристанищем на обозримое будущее. Неважно, как это произошло. Он вернулся к жизни, и это было самым важным. Однако шок от собственного отражения все еще давил на него, мешая сосредоточиться. Том сделал несколько глубоких вдохов и попытался вернуться в реальность. Промахиваться с новым телом было уже не впервой. По крайней мере, это не так сильно выделялось. Успокоившись, его разум заработал в этом направлении. В том, чтобы стать неприметной девчушкой были свои плюсы. Не без сожаления, но он признавал, что понятия не имел о сложившейся политической ситуации после его смерти. Но не нужно было быть всевидящим Мерлином, чтобы иметь представление о дальнейшей судьбе его последователей. Нет, на них ему было все равно. Никто из его пожирателей не отличался истинной преданностью, за исключением разве что безумной Беллы, но та не в счет. Беспокоило другое. Сейчас, когда он ослаблен и дезориентирован, Том был наиболее легкой добычей для правящей коалиции. Однако в этом теле никто даже не додумается его ни в чем подозревать. Безусловно, сейчас это было самым большим его козырем - ненадолго примерить на себя роль светлой ведьмы со стороны победителей. До тех пор, пока он окончательно не разберется в ситуации. Отбросив эмоции, он сконцентрировался на физическом состоянии нового тела. Слабость все еще вгрызалась в него по самые кости, а все тело неприятно ломило, будто накануне его методично избивали палками. Джиневру сильно пошатывало. Внезапно к нему пришло запоздалое понимание, от которого по позвоночнику, словно пробежал разряд тока. Это не было простым истощением. Он не чувствовал магии вовсе. Словно часть его самого куда-то исчезла, оставив сосущее под ложечкой ощущение пустоты и неполноценности. Том вновь попытался потянуться ко внутренней силе, отчаянно ища знакомое чувство связи с окружавшей его магией, но та не поддалась. Он содрогнулся. — Tempus, – пробормотал он заклинание, напряженно смотря на запястье в ожидании заветных цифр. Раньше это не требовало никаких усилий, было таким же естественным, как дыхание. Но сейчас все стало иначе. Слова заклинания казались пустыми и бессильными. Это было похоже на попытку зажечь огонь пустой зажигалкой. Осечка, осечка и снова… осечка. Он не чувствовал связи, самой сущности магии, которая так долго была его частью. С каждой последующей попыткой отчаяние внутри росло, и растерянность все больше уступала липкому страху. Без особой надежды Том упрямо попробовал еще несколько элементарных чар. Безрезультатно. Не было ни знакомого покалывания магии на кончиках пальцев, ни короткого мерцания магии. Просто... ничего. Мысленно призвав себя к порядку, он заставил мечущийся разум думать. Как? Каким образом он смог пробудиться в этой девчонке спустя столько лет? Несомненно, его нынешнее состояние находилось в прямой зависимости от ответа на этот вопрос. При пробуждении он не заметил следов какого-либо ритуала. Их также ничего друг с другом не связывало, за исключением той позорно провалившейся попытки его крестража испить силу девчонки. Том нахмурился. Он помнил каждую свою смерть. Что ж, он вернется к этому позже. Мог ли умирающий крестраж перейти на девчонку? Чушь. Он отбросил эту мысль как в корне несостоятельную. Он умер в тот раз, бессмысленно было пытаться себя убедить в обратном. Тогда что? Самое большее, что могло произойти, так это то, что по вине неграмотно завершенного ритуала, часть его магии могла остаться в теле ведьмы. Но едва ли тех ничтожных крошек хватило бы для того, чтобы через много лет призвать его душу. К слову о душах. Помимо магии он не чувствовал в теле и второго присутствия. Души Уизли попросту не было. Куда же та делась? Памятуя об их прошлой встрече, едва ли ведьма так просто уступила бы ему свое тело. Магия плоти была очень капризной и в почти любом ритуале взывала к хотя бы отчасти добровольному согласию. Какой бы темной по своей сути она ни была, если только речь не шла о жертвоприношениях. Что бы ни произошло, девчонка уж точно не рассчитывала на подобный исход. Так что же, дьявол его дери, случилось? Собственная потерянность раздражала. Том привык всегда контролировать ситуацию и теперь оказался того лишен. Он должен был найти палочку ведьмы. Если и существовал достоверный способ проверить, осталась ли в нем еще магия, то это был он. Бросив последний взгляд на собственное отражение, Том вышел обратно в темноту коридора. Босые ноги налетели на что-то большое и мягкое, из-за чего он едва не пересчитал лбом половицы, в последний момент сумев поймать шаткий баланс. За дверью дежурил пес. Том окинул его подозрительным взглядом. Привычная паранойя взъелась внутри, настойчиво требуя проверить, не было ли животное анимагом. Вот только едва ли он мог сейчас себе это позволить. Предпочитая держаться от псины на расстоянии, Том быстро вернулся в спальню. Палочка должна была быть где-то рядом. Вряд ли нюхнувшая военного пороху девчонка держала ее дальше пределов вытянутой руки. Как и в первый раз, беглый осмотр поверхностей ничего не дал. Том методично обшарил все ящики и шкафы. Скривившись, вытряхнул небрежно увешенный одеждой стул, проверил под кроватью и даже за настенными часами. Опять ничего. Сердце бешено колотилось, когда он в растерянности застыл посреди комнаты. Палочка могла быть где угодно. Он уже не был так сильно уверен в том, что артефакт находился именно в спальне. Каждая комната, каждый угол дома теперь казались потенциальными тайниками. Том взял паузу, чтобы успокоиться, глубоко вздохнул и попытался мыслить ясно. Должен же быть способ найти ее. Внезапно боковое зрение уловило едва заметное искажение пространства над тумбочкой. Том едва не вскрикнул от ликования. Джиневра оказалась не так уж проста! Направив расфокусированный взгляд в сторону, он осторожно приблизился к легкой ряби пространства. Все было так просто. Он подавил внутри невольную досаду от того, как много ему потребовалось времени на эту очевидную ловушку. Держа объект на периферии зрения, он протянул руку. Пальцы обернулись вокруг прохладного дерева длинной шкатулки. Его руки подрагивали от внезапного прилива адреналина. Нетерпеливо откинув крышку, он наконец добрался до содержимого. Вес палочки показался одновременно странным и знакомым. Мышечная память тела, по-видимому, исправно функционировала. Отмахнувшись от не вовремя нахлынувшей тоски по родной палочке, Том сосредоточил свое внимание на нынешней. — Ну привет, – тихо произнес он, вздрогнув от своего женского голоса. Легкая, изящная палочка из полированного тиса ощущалась в руке инородно, но по-прежнему казалась странно знакомой и успокаивающей. Том крепко сжал ее в руке и прошептал привычные слова, концентрируясь на ощущении того, как заклинание течет сквозь него. Пару мгновений ничего не происходило, в его груди подняло голову так усердно сдерживаемое отчаяние. Но затем на кончике палочки медленно вспыхнула маленькая искра - слабые зачатки заклинания обрели форму светящегося огонька. Чувство облегчения омыло его тело горячей волной тепла, едва он ощутил слабую связь с магией. Одна только мысль о том чтобы утратить ее навсегда повергала в ужас. Дрожа от перенапряжения, он дергано улыбнулся. Внезапно что-то глубоко внутри будто бы раскололось, сжалось так сильно, что на миг он задохнулся, а после взорвалось, проносясь по венам кипучим огнем магического выброса. Волна магии сбила с ног, осыпая горячими искрами распавшегося люмуса. Кинувшаяся под него собака не дала при падении разбить голову. Тело вновь зашлось в лихорадочном припадке. Сжавшись в тугой комок, он хрипло хватал ртом воздух. Мокрого от пота виска коснулся холодный нос животного, приводя в чувства. Сквозь шумящую в ушах кровь до него донеслось тихое поскуливание. Том попытался подняться. Каждая клеточка его нового тела взрывалась фейверками боли. С трудом ему удалось сесть. Пошарив рукой по полу, он нащупал отлетевшую в сторону палочку. Сейчас она ощущалась чужой и неустойчивой в его руке, а магия, которая раньше приходила так естественно, теперь стала дикой, необузданной силой. Голова кружилась от внезапного взрыва энергии. — Дьявол, – сдавленно прохрипел он. Тело болело, на Тома накатила волна тошноты. Он уперся руками в пол, пытаясь отдышаться. Его магия больше не являлась той надежной защитой, которой была раньше. Что-то было не так с самим магическим ядром этого тела. Тома затрясло. Он ослаб, стал уязвимым, и был пойман в ловушку немощного, ни на что не годного тела! В то время, когда собственная же магия отказывалась сотрудничать, он зависел от палочки, которая ему даже не подходила! Именно в таком состоянии он оказался не где-то, а в Годриковой впадине - доме своего заклятого врага. Нужно было убираться отсюда: чем скорее, тем лучше. Собрав жалкие остатки сил, Том упрямо поднялся на дрожащих ногах, чувствуя, как мир вокруг опасно кренится и смещается. Прежде чем его окончательно повело, он успел присесть на край кровати. Руки в отчаянии скомкали сбившуюся простынь. От отвращения к собственной немощи хотелось кричать. Он дал себе время, чтобы достаточно восстановиться перед тем, как продолжить путь. Подрагивая от пережитого магического выброса, Том уже не возражал против компании пса, молча бредущего по его левую ногу. В доме было тихо и пусто, единственным звуком был скрип половиц под его босыми ногами и тихое перебирание лап рядом. В темноте коридора он чувствовал себя странно уязвимым и незащищенным. Разум прокручивал все возможные сценарии, пытаясь разобраться в сложившейся ситуации. Куда бы он ни посмотрел, взгляд натыкался на следы чужой жизни - колдографии, безделушки, воспоминания, которые ему не принадлежали. Памяти о прошлой жизни этого тела ему не досталось. Он остановился перед большой колдографией в раме, висевшей на стене. На снимке была изображена семья: Джиневра, маленький черноволосый мальчик и… Том внимательнее вгляделся в черты лица мужчины, облаченного в красную аврорскую мантию, надеясь, что в темноте его подвело зрение. Гарри Поттер. Липкий холодок дурного предчувствия заставил его опустить взгляд на свои руки. Кольцо, все это время обрамлявшее его безымянный палец, теперь приобрело новый поистине ужасающий смысл. Внезапно стало нечем дышать. Он был замужем за Гарри Поттером. По мере того как он смотрел на свидетельства своего предполагаемого брака, кусочки головоломки начинали вставать на свои места. В памяти зазвучало проклятие отца, леденящее душу напоминание о том, что это тело - не просто временный сосуд. Том судорожно втянул в себя воздух. За этим перерождением скрывалось нечто большее, чем казалось на первый взгляд… Усилием воли он заставил себя вернуться в настоящий момент, отогнав мысли о проклятии. Сейчас было не время для жалости к себе или страха. Он придумает, как жить ему с этим дальше, когда уберется из этого места. С «неприметной девчушкой» он, конечно, погорячился. Ему несказанно повезло заполучить себе роль жены самого Избранного! Жены собственного убийцы. Он спустился по лестнице, шаги были мягкими и осторожными. Оказавшись на первом этаже, Том остановился и глубоко вздохнул. Он старался не обращать внимания на ощущение чужеродности собственного тела, сосредоточив внимание на окружающей обстановке. Медленно повернулся кругом, осматривая раскинувшуюся перед ним просторную гостиную. Она была чужой и знакомой одновременно, словно далекое воспоминание, медленно проступающее в фокусе. Его собственное воспоминание. Он ведь уже был здесь. У этой лестницы убил Джеймса Поттера, а потом направился на второй этаж. К ребенку. Перед глазами вновь всплыл образ Гарри Поттера с колдографии. Его повзрослевшее, возмужавшее лицо резко контрастировало с воспоминаниями о мальчике, которого он когда-то знал. От мысли о том, что Поттер мог сделать, если узнает… Что станет с ним, оказавшимся запертым в теле его благоверной... Ему стало не по себе. Того щуплого мальчика, которого он знал, с грязными иссиня-черными волосами и в толстых очках, больше не существовало. Рослый мужчина, в которого тот превратился, был тем, кого ему следовало теперь называть мужем. От этой мысли Том едва не потерял равновесие. Да ни в жизнь он не произнесет это мерзкое слово! Тряхнув головой, он в который раз заставил себя собраться. Его охватило чувство срочности. Прочь! Вон из этого дома! Взгляд зацепился за входную дверь. Вот он. Его путь к свободе! Спотыкаясь, он в спешке направился к выходу. Внутри все упало, когда он обнаружил, что дверь была заперта. Он снова попробовал ручку, тряся ее в отчаянной попытке открыть, но та не поддавалась. Клаустрофобия захватила его разум, пустив корни на благодатной почве бьющееся в жилах паники. Он чувствовал, как сжимаются вокруг него стены дома, будто прутья огромной бетонной клетки. Три коротких вдоха, один долгий выдох. Том оглядел комнату, ища любой другой выход. Камин? Слишком велика была вероятность потерять сознание посреди каминной сети. Окно. Он оттолкнулся от двери и, пошатываясь, нетвердым шагом подошел к нему. Попытка открыть вновь не увенчалась успехом. Несмотря на ослабленное состояние собственной магии, он ощущал в воздухе что-то еще - слабое присутствие барьерных чар. Окно было не просто закрыто, оно было запечатано магией. Том почувствовал, как его охватывает чувство безнадежности, когда понял, что сбежать может стать не так просто, как разбить окно. Он провел пальцами по стеклу, ища любые признаки слабости или лазейки в чарах. Глухо. Кто-то заколдовал окна, чтобы предотвратить любой нежелательный вход или выход. Зачем?… Том с досадой ударил кулаком по стеклу, но оно не поддалось, издеваясь над ним своим молчаливым сопротивлением. Голова закружилась, и он почувствовал, как его захлестнула новая волна тошноты. Комната словно накренилась и сдвинулась с места, вынудив вцепиться в край подоконника в попытке удержаться на ногах. Он явно переоценил собственные силы. Это тело не привыкло к подобным стрессовым перегрузкам. Том уткнулся лбом в стену, пытаясь выровнять дыхание, перед глазами плясали темные пятна. Нельзя было терять сознание! Нельзя! Не сейчас! В один миг мир вокруг него словно растворился, сменившись клубящейся, головокружительной чернотой. Ноги подкосились, и он уже не почувствовал, как упал, ударившись о деревянный пол.