Глава 3

Все смешалось.

Тлеют ожоги от первых касаний.

Все обезболы куда-то пропали,

Все коридоры стали тупиками

Между нами

Мимика под напряжением.

Сколько еще стерпишь грацию лишних движений?

Через пелену забытья Том чувствовал, как его куда-то несут. Сознание то возвращалось к нему неясными мутными образами, то покидало вновь. Его поднимали и перемещали, но он не мог понять, что происходит. Это было похоже на дрейф на тонкой грани забытья, полустертые впечатления от голосов и ощущений кружились вокруг него в дьявольском танце. Все, что он мог, - это отдаться этой темноте и ждать, что будет дальше. Мокрая ткань коснулась лба, обтирая лицо. В носу неприятно пощипывало от запаха трав. Том поморщился и попытался отвернуться. — Тише, тише. Все хорошо, — успокаивающе произнес мужской голос, от которого все внутри вмиг упало и перевернулось. — Я здесь. Теплая рука мягко коснулась его щеки, поглаживая. Том судорожно втянул в себя воздух и распахнул глаза. Мутный взгляд тот час же сфокусировался на крупной фигуре в аврорской мантии, сидящей на краю кровати. — Ох Мерлин… Ты даже представить не можешь, как я испугался, когда увидел тебя без чувств, — в голосе слышалась озабоченность, от которой у Тома по позвоночнику пробежал холодок. Это было странное чувство. Гарри Поттер, который как никто другой до того, вдруг беспокоился о его благополучии. — Неужели опять выброс? Думал мы уже прошли через это. Том смотрел на то, как Поттер складывал пропитанную зельем тряпицу. Звук мокрой ткани казался странно громким в тишине комнаты. Присутствие Избранного в опасной близости от него подняло внутри волну страха. Том дернулся, вскидываясь на локтях и пытаясь отползти подальше. Первым порывом было вырваться, оттолкнуть, сбежать, но рука мужчины мягко остановила его. — Не стоит. Тебе нельзя сейчас вставать, — сдержанно произнес Гарри, предугадав его намерение. Он отложил в сторону тряпку и взял что-то еще со столика у кровати. — Целители сказали, что телу необходим отдых. Усилием воли вернув контроль над эмоциями, Том медленно опустился на мягкие подушки. Не выпуская Поттера из поля зрения, он бегло оценил свое текущее состояние: каждая мышца в теле болела, в висках стучала кровь. Вставать и впрямь было чревато еще одним обмороком. Пока он был без сознания, его осматривали целители. Том не знал, как к этому следует относиться. Но, судя по спокойному поведению Поттера, видимых изменений в магическом поле его жены они не нашли. Если только Поттер сам не был замешан в его воскрешении… Взгляд остановился на небольшом фиале, который Гарри держал в руках. Том напрягся. Его разум, все еще немного затуманенный после обморока, попытался определить зелье по цвету и консистенции, но ничего не шло на ум. Мысли путались. — Сон поможет быстрей восстановиться. Вот. Выпей это, — он настороженно наблюдал за тем, как легко Поттер вскрывает запечатанную крышку. Том понятия не имел, что за зельем его собирались опоить. Его охватила нервная дрожь при мысли о том, что в нынешнем состоянии придется принять что-то из рук Поттера. Он снова попытался подняться, но конечности были слабыми и дрожали. Поттер участливо помог принять вертикальное положение, подложил под спину подушку и, к ужасу Тома, вложил в его подрагивающие пальцы зелье. В памяти вдруг всплыл тревожный образ отца. Дыхание участилось. Он не хотел это пить! Задавив желание выплеснуть содержимое промеж преисполненных нарочитой заботой глаз, он осторожно поднес фиал ближе. Том все еще не мог точно сказать, сколь далеко простирались знания Поттера о реальном положении дел и был вынужден держать себя в руках, послушно играя роль его болезной жены. Резкий кислый запах подтвердил опасения: в его руках было зелье сна без сновидений, в которое добавили что-то еще, компонент, который он сходу не мог определить. Он скептически смотрел на фиал, оценивая нетипичную для зелья сна консистенцию. Разум, все еще оцепеневший и слишком дезориентированный, попытался прикинуть какой ингредиент мог дать такую реакцию, но потерпел неудачу. — Что здесь? — настороженно спросил он, не сводя глаз с зелья, получилось хрипло и как-то надтреснуто. Том ненавидел себя за этот слабый и жалкий голос. На Поттера смотреть не хотелось, одного только присутствия того хватало, чтобы накалить его нервы до предела. Этот вопрос не имел смысла. Если мальчишка что-то задумал, то ничто не мешало ему солгать. — Снотворное. По индивидуальному заказу, — подтвердил Гарри, ободряюще подмигнув. Как будто тот факт, что зелье было сварено специально для него, мог его успокоить! — В Мунго свое дело знают. Для тебя все самое лучшее. Пей. Поттер непринужденно говорил о зелье, как будто то была простая, обыденная вещь. Но тот факт, что оно было приготовлено специально для него, что целители были заранее проинформированы и, очевидно, точно знали, что ему требовалось, только усиливал ощущение тотальной уязвимости. В руках Поттера был полный контроль над ситуацией. Больше информации, больше возможностей, больше силы. Упоминание о больнице Святого Мунго дарило слабую надежду на то, что зелье могло быть безопасно. Том заставил себя посмотреть на мужчину. Замер. Взгляд Гарри был пристальным, ощущался слишком остро. Отчаянно захотелось отодвинуться, однако он и без того уже вжимался спиной в изголовье кровати. Ладони вспотели. Его загнали в угол. Было ли то навязчивое влияние их общего прошлого или профдеформация Поттера, эффект был одним. Том ощутил себя подозреваемым на допросе, которому заботливо предлагали хлебнуть веритасериума, явно не предполагая возможность отказа. Сглотнув комок в горле, он поспешно разорвал зрительный контакт, уставившись на склянку в руках. Какой у него был выбор? Он понятия не имел что произойдет, когда выпьет это. Том постарался отогнать волну отчаянного гнева на собственную беспомощность. В таком состоянии он вряд ли бы смог дать отпор даже сопливому школьнику, не говоря уже о сидящей напротив окрепшей и возмужавшей версии Поттера. Сжимая влажными пальцами фиал, он медленно поднес зелье к губам. Его замутило от того, что он собирался сделать. Сипло выдохнув, он опрокинул в себя пузырек. От горечи перехватило дыхание и Том закашлялся, в тайне надеясь, что тошнота наконец возьмет верх и его вырвет. Но надежда ушла вместе с травянистым привкусом противорвотного, явно добавленного в состав с целью облегчить употребление и смягчить отвратительный вкус. Том почувствовал, как рука Поттера погладила по спине. Прикосновение было легким и, явно предполагалось, что должно было как-то его успокоить. Смешно. Когда кашель утих, Гарри осторожно забрал у него из рук пустой пузырек. — Ты молодец. Я разбужу тебя к обеду, — мягко произнес он, поднимаясь. Ситуация оставила во рту горький привкус, как от зелья, так и от осознания того, что он оказался в полном распоряжении своего врага. Том молча наблюдал за тем, как аккуратно Гарри собирал на поднос вещи: миску с тряпкой, полотенца, пустые фиалы от зелий, и как легко это все поднялось в воздух и поплыло вслед за ним, к выходу. У двери Поттер задержался. — Сири, — позвал он сидевшую в углу комнаты собаку. — Охраняй. Животное послушно встало, готовое нести вахту. Дверь тихо открылась, выпуская Поттера из спальни. Бросив на Тома последний взгляд через полуоткрытую дверь, он ушел, оставив того одного со стоящей на страже псиной. Рука, все еще подрагивающая от переутомления, сжала новую, хрустящую от чистоты простынь. С момента его первого пробуждения в комнате навели чистоту и устранили последствия магического выброса. Ничто вокруг больше не напоминало о его фиаско с палочкой. Он сидел в тишине комнаты, буравя взглядом белое постельное белье и чистый комплект пижамы. Его переодевали. Том ощутил, как внутри все забулькало от унижения. Хотелось кричать и ругаться вслух, чтобы хоть как-то выпустить сдерживаемый внутри гнев. Но он знал, что, дав волю эмоциям, позволив злости и гневу взять верх, только утратит единственный оставшийся ему контроль. Острое ощущение изоляции тяготило, перед глазами мелькали воспоминания о жалкой попытке бегства. Еще одно неприятное напоминание о том, как легко водоворот собственных эмоций толкал его на скоропалительные, необдуманные действия. То, что сейчас он был полностью во власти своего врага, не мог использовать магию, застряв в этом унизительном состоянии, было горькой пилюлей, которую он вынужден был проглотить вместе с сомнительного рода зельем. Это было ценой собственной неосторожности. Голова шла кругом. Том со вздохом удобнее устроился на подушках, сопротивляясь всепоглощающей усталости. Необходимо было собраться с мыслями и логически обдумать свое положение. Его разум, по-прежнему способный анализировать, - это все, что у него было на данный момент. Мысли метались в попытке составить хотя бы примерный план действий, но информации катастрофически не хватало. Том был уверен, что с его влиянием, Поттер мог позволить нанять для своей жены лучших целителей магической Британии. И коль оно так… Действительно ли светила науки не нашли в состоянии Джиневры ничего подозрительного? Никаких изменений? Джинни была пуста. Том не чувствовал ни намека на то, чтобы в теле мог быть кто-то еще. Он уже делил раньше чужие тела с их владельцами и мог утверждать наверняка. Соседство с Квиреллом запомнилось ему надолго… Так куда же делась душа жены Избранного? Он не мог поглотить ее. Даже если ничтожный осадок его магии и остался в ней, что вероятно, это не имело особого значения. Бесполезный факт, объясняющий, разве что, только почему его забросило именно в это тело. Ее душа, привязанная к телу с рождения, едва ли уступила бы место. Скорей это она сама поглотила бы то крошево, что осталось от него после крестражей. Тут дело было в другом. Ее тело было пусто изначально. Он понимал, что в его состоянии следует выждать время, понаблюдать за окружающей обстановкой и дождаться удобного случая, но от вынужденного бездействия тревога внутри лишь усиливалась. Том с горечью чувствовал, как зелье начинает действовать. Тело медленно наливалось свинцом, а мысли становились все более вялыми. Это было странное ощущение - впадать в бессознательное состояние против своей воли, он отчаянно боролся с ним, стараясь сохранить ясность ума и вновь сосредоточиться, но охватывающая его сонливость была сильнее. Мир стал приобретать туманный, похожий на морок характер. Веки потяжелели, мысли расплывались в голове хаотичными образами, бороться со сном становилось все труднее. Края комнаты поплыли перед глазами, все стало каким-то неясным, нечетким. Он до последнего упрямо старался держать глаза открытыми, хотя уже и не помнил зачем, смотря перед собой сквозь мутную туманную дымку. Постепенно, его веки закрылись, а сознание затянуло во тьму крепкого сна без сновидений.

***

— Джинни, пора вставать, — чужой голос прорвался сквозь зыбкую пелену сна. В ушах неприятно зазвенело. Том нахмурился и натянул на голову теплое одеяло, сжимаясь под ним в комок в попытке избавится от раздражителя. — Джинни, — настойчиво прозвучало совсем рядом, отзываясь внутри волной злости. Да как они только смеют тревожить его сон! Ничтожные… Внезапно Том узнал голос. Распахнув глаза, он почувствовал, как кто-то садится на край кровати. Край одеяла у его лица осторожно оттянули, и он вдохнул прохладный воздух комнаты. Том все еще находился в доме Поттеров, застряв в этой жалкой ситуации. — Обед готов. Тебе стоит подкрепиться. Первым делом он бегло оценил собственное самочувствие. Какой бы восстанавливающий компонент ни был добавлен в снотворное, сработал тот превосходно. От сердца немного отлегло. Зелье сделало свое дело, дав телу необходимый для исцеления и восстановления сил отдых. Иного воздействия на себе Том не ощущал. Сонливость и спутанность сознания сошли на нет, он действительно чувствовал себя куда лучше. Том вздрогнул от неожиданности, когда чужая рука мягко убрала рыжую прядку с лица. Поттер был настолько близко, что Том мог чувствовать тепло, исходящее от его тела. Испытывая сложную смесь из нервозности и уязвимости, он постарался удержать спокойное выражение лица и взглянул на Гарри. По крайней мере, тот уже избавился от аврорской мантии, сменив одежду. — Привет, — с улыбкой тихо произнес Гарри поймав его взгляд. — Как самочувствие? — Мне... мне лучше, — честно ответил он, голос звучал на удивление ровно, несмотря на нервную дрожь в груди. — Сон помог, я думаю. — Отлично, — вмиг повеселел Гарри. Его рука сжалась на плече Тома. — Давай проверим сможешь ли ты встать. Руку тут же захотелось сбросить, но он заставил себя терпеть, внимательно наблюдая за Гарри исподлобья. Мягко погладив напряженные мышцы напоследок, Поттер поднялся с кровати и протянул ему руку. Смотря на раскрытую ладонь, Том на мгновение заколебался, разрываясь между принятием помощи и сохранением уже порядком подмоченной гордости. Благоразумие победило. Он все еще не был до конца уверен в своих возможностях. Нехотя, Том протянул руку и взял Поттера за плечо, ощутив на себе крепкую хватку, когда тот осторожно потянул его в сидячее положение. Комната, казалось, слегка накренилась, и ему потребовалось мгновение, чтобы унять головокружение. Том прикрыл глаза, сделав медленный глубокий вдох, чтобы успокоиться. Открыв их, он обнаружил на себе пристальный взгляд Гарри. — Все в порядке? — обеспокоено уточнил Поттер. — Голова кружится? Его вопрос стал последней каплей. Чувство противоречия всколыхнулось в нем в ответ на эту навязчивую заботу. Отчаянно захотелось доказать себе, что с ним все в порядке. Что он не нуждался в сочувствии от собственного убийцы! — Нет, все в порядке, — запротестовал Том, стараясь говорить увереннее, чем чувствовал. — Я могу встать са… сама. Он видел, что Поттер ему не поверил, но и настаивать тоже не стал. Тома это устраивало. Когда же он попытался подняться самостоятельно, ноги, внезапно, оказались слабее, чем он ожидал. Том покачнулся, теряя равновесие. Он проклял это немощное, ущербное тело, когда рука Гарри обхватила его, крепко, но нежно притягивая к себе за талию! — Осторожнее, — предупреждение, произнесенное этим спокойным тоном, стало болезненным ударом по гордости. Том задрожал от злости. Рука Поттера так и осталась лежать на его талии, удерживая, словно хрупкую куклу. Том стиснул зубы, внутренне зарычав, возмущенный и собственной слабостью, и бесцеремонным прикосновением. Он не мог удержать гнев, пожаром вспыхнувший в груди, от того, каким беспомощным он ощутил себя в руках Гарри. Резким, порывистым движением Том вырвался из хватки и, спотыкаясь, попятился. Расстояние между ним и Поттером, каким бы маленьким оно ни было, казалось ему той крупицей контроля, в которой он так отчаянно нуждался. Он чувствовал, как учащается дыхание, как горит от гнева лицо, и понимал, что выглядит как загнанный в угол зверь. — Я справлюсь, — настороженно сказал он, гадая, чем обернется ему этот срыв, и делая еще один нетвердый шаг назад. Реакция Гарри была странной: на мгновение он выглядел растерянным, а затем медленно кивнул в знак согласия. — Хорошо, любимая, — просто ответил он, продолжая внимательно наблюдать за ним, словно пытаясь предугадать следующий шаг. Том удивленно моргнул, не ожидавший подобной лояльности. — Пойдем. Тебе следует поесть, чтобы набраться сил. С ним говорили спокойно, как с ребенком, и эта снисходительность выводила из себя. Меньше всего ему хотелось, чтобы Гарри вел себя как заботливый опекун, обращаясь с ним как с нежным существом, нуждающимся в присмотре! То, как с ним общались, мягко и ласково, только подкидывало щепки в огонь его злости. Упоминание о еде сделало свое дело: он остро ощутил грызущий желудок голод. Чертов Поттер был прав - ему требовались силы. — Ладно, — ответил он, стараясь чтобы тон не казался излишне резким и оборонительным. — Пошли. Гарри ободряюще ему улыбнулся. Позволив вывести себя из комнаты, он неторопливо последовал за Поттером вглубь дома. Гарри шел рядом, то и дело поглядывая на него, молчаливо проверяя, не требуется ли помощь, готовый в любой момент подхватить на руки. Мысленно абстрагировавшись от мира вокруг, Том напомнил себе, что его положение дел временно. Он не собирался задерживаться в этом доме ни секундой дольше, чем того требовали обстоятельства. При первой же возможности он исчезнет из этого места и забудет все произошедшее как нелепый сон. Найдя в этом выводе успокоение, он почти примирился с происходящим. Ему очень повезло, что Гарри по-прежнему считал его Джинни, и было крайне важно, чтобы дальше так оно и продолжалось. По крайней мере сейчас. Не без раздражения Том отметил, что следовало быть чуть более сдержанным в собственных эмоциях. Он уже позволил себе слишком многое. Сейчас от него только и требовалось, что правдоподобно сыграть роль бедняжки Джинни. Ни при каких обстоятельствах Поттер не должен был заметить подмены. Тут требовался более тонкий подход, деликатный. Том вынужден был признать, что за годы власти над своими последователями он слишком свыкся с более грубыми методами контроля. Когда в руках имеется неоспоримый рычаг давления в виде собственного могущества, нет какой-либо необходимости сдерживать себя. В нынешней же ситуации привычные ему методы, в большинстве своем строящиеся на запугивании, были едва ли полезны. Без удовольствия вспоминались далекие школьные годы, когда на то, чтобы вскарабкаться со дна слизеринской иерархии на ее вершину, потребовалось немало ухищрений. Том умел хорошо притворяться. Знал, как понравиться, повести за собой, внушить что-либо, но то было так давно, что казалось далеким мороком. Он никогда не отличался идеальным самообладанием, просто в молодости оно давалось ему легче. Дорвавшись до власти, потребность в последнем и вовсе отпала. Волдеморт давно уже не прибегал к подобным тонкостям и точно не рассчитывал к ним когда-либо возвращаться, предпочитая решать все вопросы силой. И вот этот день настал. Что ж, по крайней мере он был в курсе того, что собственный контроль над эмоциями пока что давался ему из рук вон плохо. В особенности рядом с чертовым Гарри Поттером, посмевшим бросить ему вызов и убить! Это была опасная игра - притворяться милой беспомощной Джиневрой, когда собственный гнев так и рвался излиться наружу по любому малоприятному поводу, грозя подставить под удар весь и без того далеко неидеальный план. Это было необходимым злом, если он хотел избежать неприятных последствий в лице узнавшего правду Поттера. От подобной перспективы вмиг стало не по себе. Он должен был вновь научиться себя контролировать. Ключом к его выживанию был обман, игра в ослабленную, уязвимую женщину, которой его считали. Том просто сделает это и забудет. Забудет, как страшный сон. Тем временем они добрались до кухни. Том замер на пороге, вернувшись из собственных мыслей в нелепую, обескураживающую реальность. В комнате было тепло и уютно, стоял восхитительный аромат домашней еды. Он посмотрел на сервированный стол и блюдо, застывшее под чарами стазиса. Стоя в дверном проеме и пялясь на открывшуюся глазу картину, Том вдруг внезапно для самого же себя осознал, как давно он не ел нормальную человеческую пищу. В хаосе и ужасе, последовавшем за убийством Поттеров, его рацион ограничивался условно съедобными вещами, которые часто приходилось поглощать просто из соображений банального выживания. После воскрешения, из-за большой концентрации в созданном теле темной магии, он не испытывал нужды в обычной человеческой пище, как и чувства голода. Это стало ненужным рудиментом, который он с легкостью отбросил, сосредоточившись на более важных вещах. Том попытался вспомнить, когда в последний раз наслаждался вкусом нормальной еды, и оторопел. Он не мог дать точный ответ. Это казалось далеким, эфемерным воспоминанием, относящимся к тому времени, когда его, так старательно возводимый идеальный мир, еще не был разорван на части одной роковой ночью в этом чертовом доме. Теперь же он вновь был здесь, в Годриковой впадине, собираясь впервые за почти два десятка лет вновь вкусить человеческую пищу. Он застыл в нерешительности, слишком потрясенный этим открытием. — Садись быстрей, — нетерпеливо скомандовал Гарри, слегка подталкивая его к столу. Том вздрогнул от прикосновения к спине. По взмаху палочки один из стульев тихо отъехал в приглашении. — Ты, должно быть, голодная. Осторожно приблизившись к столу, Том занял предложенное ему место. Он почувствовал, как рот наполняется влагой от вида и запаха еды, и не смог удержаться от тихого вздоха при виде открывшегося ему манящего зрелища. От вида сочных стейков из лосося и великолепно запеченных овощей у него перехватило дыхание, он не мог оторвать глаз от еды. Том заставил себя сделать глубокий вдох, пытаясь сохранить самообладание, даже когда желудок громко заурчал в предвкушении. Гарри рассмеялся, но Том был слишком поглощен собственными переживаниями, чтобы как следует оскорбиться. — Намек понят, — со смехом произнес Поттер и взмахнул палочкой, перекладывая щедрую порцию еды к нему на тарелку. Его забота о жене была очевидна в каждом жесте. Том почувствовал смесь голода и горечи, наблюдая за тем, как небрежно Поттер творит чары левитации. Для него это было также легко и обыденно, как и когда-то для самого Тома. Том уставился на тарелку перед собой. Он обязательно найдет способ вернуть свою магию. Это был лишь вопрос времени, а пока ему действительно стоило подкрепиться. Ему нужны были силы, чтобы пережить все это. Под пристальным взглядом устроившегося напротив Гарри, Том поднял вилку, изо всех сил стараясь сохранять самообладание. Руки мелко подрагивали. — Приятного аппетита, дорогая, — пожелал ему Поттер. В уголках его глаз отчего-то играла довольная улыбка. Том не стал вдумываться в возможные причины ее возникновения. — Угу, — невнятно промычал он себе под нос, пытаясь казаться бесстрастным, нанизывая на вилку кусочек лосося. От вида и аромата еды было не по себе. Том поднес вилку к губам и неуверенно откусил немного лосося. Он опустил голову над тарелкой, стараясь скрыть от Гарри лицо. Какой стыд! Том почувствовал, как глаза предательски застилает туман, и его снова захлестнула волна гнева. Это было нелепо - то, как на него действовала эта еда. Он через многое прошел, многое пережил, но сейчас был на грани слез из-за проклятого куска лосося. Это было жалко, это был признак ничтожной слабости, которую он не желал никому показывать! Не Гарри, чтоб его, Поттеру. Он стиснул зубы, сморгнул пелену с глаз и отправил в рот еще одну полную вилку, стараясь сдержать охватившую его дрожь. Вкус лосося был райским. Он таял во рту, нежная сочная текстура дополнялась тонкими специями и ароматами трав. Идеальным сочетанием с рыбой стали запеченные овощи, слегка поджаренные края которых придавали каждому кусочку восхитительную дымную нотку. Он медленно пережевывал еду во рту, ароматы все еще танцевали на языке, когда голос Гарри бесцеремонно вырвал в его из грез. — Ну как? Нравится? — повторил для него Поттер, ничуть не обидевшись, что в первый раз оказался проигнорирован. — По-моему, получилось неплохо. Правда, в этот раз обошлось без твоих любимых специй. В лавке Мэдмель они закончились. Том замер. Все это приготовил мальчишка?.. Он сглотнул, заставляя себя отвечать спокойно, хотя сердце колотилось в груди. — Это... это хорошо, — пробормотал он, не поднимая головы, кожей чувствуя на себе следящий за его реакцией взгляд. — Ты отлично справился, — добавил он после некоторой паузы. При упоминании о недостатке специй Том подавил нервный смешок. У него самого никогда не было любимых специй. — Все в порядке? — с легкой тревогой уточнил Гарри. Том лишь кивнул, вновь возвращаясь к трапезе. Ощущение хорошей, правильной еды, впервые за долгое время, полностью захватило его. Каждый кусочек ощущался как благословение. Это был маленький миг покоя посреди бури, возможность хотя бы на время отвлечься от окружавшей его опасности. Он вдыхал в себя теплый аромат пищи, смаковал во рту каждый кусочек, как будто он был последним, забыв о Гарри, о ситуации, о своем гневе, обо всем... Все, что было в тот момент, - это вкус еды, тишина в комнате и странное чувство неуместного комфорта, которое она дарила. Покой кухни нарушила яркая, серебристая вспышка. Том вскинул голову, и его сердце пропустило удар при виде патронуса. Его внезапное появление испугало, разорвав хрупкий пузырь минутного удовлетворения. Большой заяц-русак стремительно пронесся по комнате в направлении вмиг подобравшегося Поттера. Том настороженно наблюдал за тем, как призрачное существо зависло рядом с Гарри. Его тихий, неразборчивый голос передавал сообщение. Том не смог разобрать слов из-за вплетенных в них чар конфиденциальности. Чтобы ни было в послании, Поттера оно насторожило. Взгляд Гарри потемнел, выражение его лица ожесточилось, вмиг став серьёзным, почти мрачным. Том не мог не задаться вопросом, какие именно новости принёс патронус. Расслабленная манера поведения Гарри исчезла, сменившись выражением глубокой озабоченности. Перемена в атмосфере была ощутимой, Том затаил дыхание, не зная чего ожидать. Выслушав слова патронуса и дождавшись, когда тот растворится в сизой дымке, Гарри медленно поднялся из-за стола. У Тома кусок встал поперек горла, когда Поттер направился к нему. Тяжелое выражение его лица заставило желудок сжаться от беспокойства. Том ощутил острое желание скрыться. Сердцебиение участилось, а мысли заметались в попытке найти способ сбежать, но было слишком поздно. Он уже находился в ловушке здесь, в этом проклятом доме. Том заставил себя сохранять видимое спокойствие, стараясь ничем не выдать охватившей его тревоги. Том почувствовал, как рука Гарри легла на плечо, его хватка была твердой, но нежной. Под тяжестью его руки Том ощутил себя натянутой от напряжения струной. По позвоночнику пробежала дрожь, но он заставил себя не шевелиться, лишь пальцы чуть крепче сжали столовые приборы. Когда Поттер заговорил, его голос был низким и полным сожаления. Том почувствовал, как тугая спираль тревоги медленно разжимается. — Мне очень жаль. Я нужен сейчас на работе, — пальцы мужчины нежно коснулись мягких волос, убирая их за ухо в успокаивающем, интимном жесте. Деликатность его голоса, противоречащая мрачному выражению озадачила. — Это важно. — Все в порядке, — пробормотал Том, с трудом удерживая нейтральное выражение лица. — Я понимаю. Гарри наклонился к нему и прикоснулся губами к рыжей макушке в нежном, ласковом поцелуе. Это был настолько непринужденный, домашний жест, что это застало его врасплох, заставив почувствовать себя одновременно уязвимым и... растерянным. Том замер, избегая взгляда Поттера. — Я вернусь к ужину, — серьезно произнес тот, сверяясь со временем. — Обещаю. Том молча наблюдал за тем, как Гарри быстро собрал с собой недоеденную порцию обеда и наложил стазисные чары на блюдо на столе, чтобы то не утратило свое тепло и свежесть. Магия в это время очистила его тарелку с приборами и убрала в кухонный гарнитур. Всё это произошло так быстро и слаженно, что Том и не заметил, как за считанные минуты Поттер на его глазах перевоплотился из обеспокоенного мужа в преданного делу блюстителя закона. Мыслями тот был уже на работе. — Accio мантия, — произнес он, парой небрежных движений, трансфигурируя домашнюю одежду в обычные рубашку и брюки. Вид знакомой алой мантии с погонами Главы Аврората, прилетевшей ему в руки, в очередной раз стал ярким напоминанием о том, кем Гарри стал и чем занимался. Поттер уже попрощался и явно собирался аппарировать, как вдруг Том спохватился. У него не было ключей. Взгляд забегал, так как внезапно он оказался лицом к лицу с дилеммой. Ему нужны были эти ключи, но мысль о том, чтобы попросить о помощи Гарри... нервировала. Но, не имея других вариантов, он стиснул зубы и сделал глубокий вдох. — Подожди! — воскликнул он, вскакивая из-за стола. — Прежде чем ты уйдешь... Ты не мог бы призвать мои ключи? Кажется, они потерялись. Должна же Джиневра была иметь свои ключи от дома, верно?.. Гарри замер, в его чертах мелькнуло сомнение. Том напрягся. Охвативший Поттера от, казалось бы, такой простой просьбы, внутренний конфликт был заметен и невооруженным глазом. Том затаил дыхание, ожидая ответа. — Конечно, — через пару томительных мгновений согласился Гарри, одарив жену натянутой улыбкой. Один взмах палочкой и ключи от дома уже были в руке Избранного. — Держи, милая. Будь осторожна. Поттер кинул ему в руки ключи и исчез в хлопке аппарации. Пальцы сомкнулись на холодном металле, ощущая его вес и форму. Не веря в свою удачу, Том опустил взгляд на сжимаемую в руках связку. Внутри него все вспыхнуло ликованием. Манящий запах еды отвлек его от мыслей о вожделенном побеге. Том не удержался и оглянулся на остывающую в тарелке пищу. Вид ее, еще теплой и вкусно пахнущей, заставил желудок тоскливо сжаться. Вероятно, будет не столь критично, если он задержится здесь на пару минут дольше необходимого?.. Он торопливо сел обратно за стол. С легким чувством вины он положил в рот еще один кусок лосося, наслаждаясь его вкусом и отгоняя назойливый голос в голове, твердивший, что пора немедленно уходить. Каждый новый кусочек был вкусным, но вместо того, чтобы насытить, он заставлял хотеть еще. Том знал, что совершает ошибку, съедая с непривычки так много, но вкус еды был словно наркотик. Он быстро опустошил свою тарелку и перешел к еде, оставшейся на середине стола, - голод казался неутолимым. Том запихивал пищу в рот, почти отчаянно, едва ощущая вкус. Ел быстро, жадно, не в силах сдержать себя, хотя желудок был уже набит до отказа. Продолжая есть почти механически, Том вдруг осознал, что его щеки мокрые. По лицу текли горячие слезы. Вкус еды, ее тепло, текстура... Все это было таким подавляющим... Всецело поглощенный вопросами собственного выживания он и забыл, какого это - наслаждаться едой, испытывать удовольствие от простого процесса приема пищи. Это был маленький, хрупкий момент уязвимости, когда он позволил себе ощутить чувство утраты и тоски по чему-то основному. Но в то же время в этом было и свое странное удовлетворение. Тихое признание вновь обретенной человечности посреди хаоса его жизни. Том закусил губу.