Глава 4

Снова и снова одни и те действия.

Сможешь бежать и уверен, что есть куда?

Гайка закрутится глубже обычного.

Череп хрустит, или всё это мысленно?

Раз, оступиться — по льду пойдут трещины.

Два, промахнуться — останешься женщиной?

Трижды Луна обернётся созвездием,

Пальцы уронят и гайку, и лезвие.

Том откинулся на спинку стула. Желудок был набит до отказа, а глаза все еще слегка слезились. В этот момент он чувствовал себя по-странному опустошенно. В ушах стучала кровь. Трапеза стала отсрочкой, маленьким побегом от реальности, с которой он столкнулся. Пальцы сжали согревшийся в руке металл ключей. Какая удача. На лице появилась мрачная улыбка, его охватило злорадное ликование. Какой же Поттер глупец, раз так просто отдал ему ключи!  Том заставил себя подняться, желудок протестовал против резких движений. — Проклятье, — тихо выругался он себе под нос. Нельзя дозволить себе быть слабым, не сейчас. Он и без того был слишком беспечен, отвлекшись трапезой от собственного жалкого положения, потворствуя несовершенной человеческой природе. Следовало побыстрее убраться из этой дыры, пока Поттер не вернулся. Том прикрыл саднящие глаза, ощущая непривычную тяжесть и усталость, которая пришла вслед за сытостью. Все его существо неумолимо охватывала сонливость. Реальность оказалась не милосердна, новое тело было измождено сильнее, чем ему хотелось бы признавать. Он встряхнулся, заставив себя открыть тяжелые веки.  Медлить было нельзя.  Не теряя ни минуты, Том спешно поднялся обратно в спальню, предусмотрительно стараясь держаться вблизи стен. Ноги все все еще не могли похвастаться твердостью походки. Бросив настороженный взгляд на спящую собаку, он осторожно забрал с комода ведьмину палочку. Без сомнений, ей еще найдется применение. Порывшись по шкафам, он нашел одежду, что выглядела относительно сносно, и быстро натянул ее, стараясь лишний раз не смотреть и не прикасаться к новым нелепым, извращенным формам чуждого ему тела. Эта… проблема могла подождать более удобного случая.  Бросив взгляд на позднюю осень за окном, Том недолго думая накинул на плечи теплую мантию с меховой подбивкой и вышел прочь из комнаты. Перебирая ногами ступеньки, он воздал хвалу магии, что Джиневра не жаловала обувь на высоком каблуке.  Уже на пути к выходу кое-что привлекло его внимание. Неприметная деталь, которую он упустил из виду ранее. Том замер, подобравшись, до побеления костяшек сжав в руке связку ключей. На стене висел простенький календарь, весь разрисованный детскими каракулями, по всей видимости, отмечавшими дни предстоящих зимних каникул. С замиранием сердца он осторожно приблизился к нему, взгляд остановился на цифрах. Карие глаза широко распахнулись.  «9 ноября 2013 года. Суббота», - гласила дата.  Новое тысячелетие. С его смерти прошло без малого два десятилетия. Пятнадцать лет, если быть точным. От попытки уложить в голове эту цифру виски прострелило тупой болью. Нет, он не был идиотом, разумеется, одних только колдографий на стенах было достаточно, чтобы понять, что прошло немало времени. Не говоря уже о личном знакомстве с возмужавшей версией Поттера. По беглым подсчетам которому перевалило уже за тридцать. И все же потребовалось увидеть дату на календаре, чтобы по-настоящему ощутить всю тяжесть от потерянных лет. В который раз все придется начинать с нуля.  Сморгнув минутное оцепенение, Том заставил себя собраться. Это не первый раз, когда он обманывал смерть, возвращаясь после долгого забвения. У него будет достаточно времени поразмыслить о возможных последствиях, когда он покинет этот проклятый дом.  Несколько долгих мгновений в дверях он возился с ключами, пальцы казались неуклюжими и нескоординированными, когда он пытался найти нужный. Потребовалось несколько попыток, прежде чем наконец удалось вставить ключ. Том осторожно повернул его и услышал тихий щелчок. Звук отпираемого замка был одновременно и освобождающим, и пугающим.  Все ли он предусмотрел?  Отмахнувшись от неизвестно откуда взявшейся нерешительности, он рывком распахнул дверь. От омывшего его тело промозглого ноябрьского ветра по коже побежали мурашки. Том испытал странное дежавю. Тропинка к калитке увязала в буйном старом садике, оставшимся еще со времен предыдущих поколений Поттеров. Он настороженно огляделся. На улице было безлюдно и тихо, лишь где-то вдали можно было расслышать отголоски детского смеха.  Ладонь отпустила дверную ручку. Прочь! Он быстро спустился по ступенькам крыльца и уже направился было к калитке, как вдруг странное чувство заставило его остановиться. Незнакомое ощущение, словно тихий зуд засело глубоко под кожей, постепенно разгораясь. Том не мог точно определить, что именно, но казалось, будто внутри него нечто сдвинулось и разорвалось. Будто сосуд добела раскаленной энергии кипятком растекся в груди, обжигая внутренности. Тело задрожало. Что-то было не так. Дыхание перехватило от ощущения того, как горячей волной внутри него поднималась магия. Сила вела себя иррационально, неконтролируемо. Том схватился за грудь, делая глубокие, рваные вдохи. Еще один выброс? Как?! Он ведь не использовал магию! Его охватила паника, когда магия вспыхнула внутри него, проносясь по венам кипучим огнем. Боль, словно тысяча раскаленных иголок, пронзила каждый нерв тела. Он сделал еще один нетвердый шаг в сторону калитки, прежде чем ноги подкосились. Задыхаясь и хрипя, Том упал на землю. Руки уперлись в холодные камни дорожки. Каждая клетка плоти сгорала в огне, охватившего его тело пожара.  Это был не выброс. Нечто иное. Никогда прежде он не испытывал ничего подобного. Магия, казалось, обрела собственную волю. И, что самое страшное, он не чувствовал связи с ней. Любые попытки перехватить контроль скатывались с нее, как вода с воска. Сила была словно живая сущность, не желавшая подчиняться, и он оказался совершенно беспомощен перед ее натиском. Что бы Том ни делал, он не мог заставить ее успокоиться. Это было все равно что пытаться сдержать стихию голыми руками.  Скрипя зубами от сжигающей нервы боли, он тщетно пытался подавить разбушевавшийся хаос внутри себя, но с каждой попыткой становилось лишь хуже. Разум кружился от усилий, брошенных на борьбу. Том с ужасом чувствовал, как стремительно терял контроль над собой. Сила внутри становилась все более яростной с каждой новой мучительной секундой.  Последней каплей стал вид того, как от собственных раскрасневшихся рук ввысь поднялась струйка сизого дыма. Он горел.  Все мысли покинули разум, остался только первобытный инстинкт поиска убежища. Задыхаясь, Том пополз к дому, единственному безопасному месту, которое на тот момент смогло определить его мечущееся сознание. Тело двигалось рефлекторно, ведомое инстинктом самосохранения, пока рассудок искал утешение от этой муки. Не осознавая, как ему удалось встать на подгибающиеся ноги, он бросился обратно к дому, в поисках защиты знакомых стен.  Спотыкаясь и едва понимая, что делает, Том поднялся по ступенькам крыльца. Оказавшись в доме, он захлопнул за собой дверь, пытаясь отгородиться от мира, от боли, от дикой, неконтролируемой магии, что сжигала его изнутри. Он опустился на колени, трясясь и пытаясь отдышаться, силясь вернуть себе хоть какое-то шаткое подобие контроля. Боль утихла, словно кто-то щелкнул выключателем, и все в миг прекратилось.  Сильное жжение исчезло, оставив после себя лишь ноющие от перенапряжения мышцы. Том упал вперед, задыхаясь, как будто его только что освободили от тисков. Он так и остался лежать на полу, делая глубокие, дрожащие вдохи. Пока разум пытался осмыслить то, что только что произошло, теплый поток магии прошелся по всему телу и, обосновавшись в районе живота, рассеялся. Том с трудом перевернулся на спину и уставился в потолок.  Внутри разрасталось холодное чувство ужаса. Мысль о том, что собственная магия, продолжение его самого, мешала уйти, наполнила кипучей смесью гнева и растерянности. Неужели такое возможно? Как смела сила дерзнуть восстать против своего хозяина?! Том сделал глубокий вдох, стряхивая остатки фантомной боли. Нужно было убедиться наверняка. Подавив внутреннюю дрожь, он тяжело поднялся, все еще пошатываясь от недавнего переживания, и потянулся к дверной ручке. На миг пальцы замерли, не решаясь прикоснуться к прохладному металлу. Стиснув зубы, он схватился за ручку, намереваясь вновь распахнуть дверь.  В тот же миг Том с задушенным вскриком отшатнулся от двери, потрясенно смотря на опаленную кожу ладони. Ее обожгла не сталь дверной ручки, а магия, спровоцированная его прикосновением. То был внезапный, неожиданный толчок жара, на который рефлексы среагировали быстрее, чем разум успел уловить угрозу. Том ощутил, как изнутри него поднялся отчаянный гнев. Как смела магия так не подчиняться?! Она должна была быть частью своего хозяина, находиться под его полным контролем, но вместо того вела себя как дикий, необузданный зверь, отвергая все его попытки вырваться на свободу! Это было неправильно, так неправильно, что его аж затрясло от клокочущего внутри негодования.  В тот момент он чувствовал себя как никогда преданным. Хотелось кричать, разбить что-нибудь, что угодно, лишь бы выплеснуть поднявшуюся внутри бурю наружу. Он больше не мог это сдерживать. С придушенным криком Том ударил кулаком по двери.  Костяшки пальцев врезались в твердое дерево, и от удара по руке пробежала боль. В моменте это не имело значения. Разрядка была необходима, как отдушина в океане кипящего гнева, который грозил поглотить целиком. Физическая боль - ничто по сравнению с тем, что творилось внутри. Он снова ударил по двери, на этот раз сильнее. Потом еще раз и еще. Бессмысленное, жалкое, проявление ничтожной беспомощности!  Боль слегка отрезвила. Пару раз напоследок, с силой пнув многострадальную дверь, ему все же удалось призвать себя к порядку. Том с шипением сжал в кулак пострадавшую руку, остро ощущая себя в ловушке, крысой в лабиринте, из которого не было видно выхода. Мысли метались в поисках решения. Если верить словам Поттера, времени до возвращения героя у него оставалось не так-то много.  Должен был быть выход. Во всей этой ситуации, ослепленный эмоциями, он упускал что-то очевидное. Мог ли Поттер что-то сделать со своей женой? Что-то, что замкнуло бы ее магию таким образом, что собственные же способности сделали Джинни пленницей этого дома? Догадка одновременно пугала и приводила в ярость. Никто не посмеет удерживать его против воли в этом убогом месте!  Том прищурился. Едва ли он смог бы назвать хоть парочку подходящих по силе светлых чар, позволивших бы достичь подобного эффекта. Зато темных, повязанных на крови, было предостаточно. Так что же за отношения связывали эту якобы светлую парочку, в таком случае? Зачем Поттеру делать что-то подобное со своей женушкой? Здоровой рукой он с трудом расстегнул удавкой обмотавшуюся вокруг шеи мантию. Выйдя обратно в гостиную, скинул ее на спинку дивана, а сам тяжело опустился среди мягких подушек. Помассировав пульсирующие виски, Том зарылся пальцами в длинные густые волосы. В который раз его передернуло от отвращения к чуждому для себя телу.  Нужно было успокоиться и сконцентрироваться на себе. Себе истинном, за гранью ничтожного сосуда плоти. Том сделал глубокий вдох, пытаясь замедлить лихорадочный ритм сердца. Необходим был чистый разум, чтобы оценить ситуацию изнутри. Он прикрыл глаза, позволяя себе погрузиться в медитативное состояние. Мир вокруг исчез, оставляя его один на один со внутренними уголками разума. Чувство облегчения охватило его: окклюменция все еще была ему доступна. По крайней мере, он располагал хоть каким-то подобием контроля, способом понять, что происходило с его магией.  Том сосредоточился, отгоняя от себя отвлекающие факторы: затянувшееся ощущение боли, разочарования и гнева. Он погрузился глубже, проталкивая свое сознание дальше во внутренние сферы, чувствуя, как проходит сквозь разрозненные зачатки щитов окклюменции, что наскоро собрал его разум при встрече с Поттером, вглубь, мимо отголосков агонии спутанных фрагментов воспоминаний. Это был его разум, его территория, и он должен был понять степень нанесенного ущерба. Все то, что раньше было четко структурированной библиотекой его разума, теперь кружилось по сознанию в полнейшем беспорядке. Неудивительно, хоть и прискорбно. В свете последних событий, это еще лучшее на что он мог рассчитывать. Том осторожно обогнул разрозненные свитки воспоминаний, стараясь лишний раз с ними не соприкасаться, в поисках места, где обосновалась магия. Вокруг было тихо, до жути тихо. Магическое ядро нового тела, а точнее то, что предположительно им являлось, было странным. Надломанным. Все в нем ощущалось иначе, не так. Эманации энергии двоились, рябью расщепляясь на два источника. И что самое тревожное, он совершенно не ощущал связи ни с одним из них. Магия была похожа на сотканный из огня запутанный клубок паутины, истертой и изорванной, но раскаленной добела. Агрессивной. Он чувствовал те места, где возведенные щиты уже были ею сожжены, оставляя фрагменты его мыслей и воспоминаний уязвимыми для посторонних.  В процессе осмотра ядра внутри него укоренилось тревожное подозрение. Сам характер повреждений и то, как вела себя магия, наводило на нехорошие мысли. Чем дольше он смотрел, тем больше убеждался в том, что состояние магического ядра являлось следствием некого темного проклятия, уже завершенного.  То, что теперь он имел возможность наблюдать, было не иначе как уродливым шрамом. И вот что странно: несмотря на свои более чем обширные познания в темных искусствах, он даже предположить не мог, что это могли быть за чары. Новодел? Том не сталкивался с подобным раньше, но был уверен, что исчезновение настоящей Джинни было напрямую связанно с поразившим ее темным проклятием. И если ее душа была поглощена этим, то что это значило для нового обитателя ее тела?  Постепенно кусочки пазла начинали складываться, рисуя внутреннему взору неутешительную картину. Технически, теперь в сосуде ее плоти не было никого, кроме него. Вот только… Странное ощущение чужеродности собственной маги не давало покоя.  Том ее не узнавал.  В который раз он осторожно, почти ласково потянулся к ней в попытке вновь установить контакт, усмирить, вернуть контроль, но был грубо отброшен. Сила ощерилась на него огненными искрами. Это никуда не годилось.  Его магия никогда еще не восставала против своего хозяина, как никогда и не была такой обжигающе пламенной. Наоборот, сколько себя помнил, Том всегда мерз. Теперь же внутри него будто бы полыхал костер, что в любой момент грозил взорваться пожаром. Его магия была холодной. Как молчаливое присутствие смерти за левым плечом. Покорная любой его воле, тихая, как готовящаяся к броску змея, карающая любого, кто посмел встать у них на пути. Он всегда ощущал ее успокаивающее, затаившееся присутствие внутри себя.  Но теперь… Ничего. Том не чувствовал ничего, кроме опаляющего нутро присутствия неподконтрольной ему силы. Замешательство переросло в шок, когда к нему пришло запоздалое понимание. Истинная причина того, почему магия не подчинялась его воле, крылась вовсе не в потрепанном темными чарами магическом ядре.  Она попросту не хотела. Магия, которую он в себе ощущал и с которой ранее пытался работать, ему вовсе не принадлежала. Ведь то была магия Джиневры.  Том в отчаянии прислушался к себе, надеясь ощутить хотя бы слабый отголосок знакомой энергии. Его собственная сила, сама суть того, кем он являлся, пропала. Он больше не чувствовал ее. Как будто той никогда и не существовало. Том тщетно боролся с подступающим ужасом. Неужели она не перенеслась вместе с его душой в это тело? Дикость. Как такое было возможно?! Разве только… Разве только его собственное магическое ядро было окончательно разрушено.  Такое уже случалось раньше. Один раз. В доме Поттеров. Его магическое ядро было уничтожено, но магию впитал удерживаемый крестражами дух, не дав ей полностью рассеяться. Впоследствии, при ритуале воскрешения, оно было воссоздано. Так же как и новое тело, новое магическое ядро было искусственным, насквозь пропитанным темной магией и ею же и поддерживаемым. Управляться с ним было непросто. Но все же оно безраздельно принадлежало ему. Без сомнений, ответы крылись в деталях его последней смерти. Том заставил себя преодолеть панику, грозившую захлестнуть сознание целиком в ответ на попытку вновь прикоснуться к леденящим душу воспоминаниям. Неужели его магическое ядро действительно было уничтожено в дуэли с мальчишкой? Почему оно не возродилось вместе с душой? Душа и магическое ядро каждого мага всегда были неразрывно связаны. Магическое ядро напрямую подпитывалось от души. Именно этот принцип и позволил ему впервые вернуться сквозь дни и года обратно в мир живых, возродив из пепла былое могущество.   Всплывавшие перед внутренним взором воспоминания были нечеткими, размытыми концентрированными эмоциями. Разум уже успел возвести прочный барьер, мешавший полностью восстановить детали последней агонии. По всей видимости, защищая рассудок. Том помнил ослепительные вспышки света, палящий жар заклинаний, обжигающую боль, разъедавшую всего изнутри… Ужасающее озарение пришло к нему вместе зеленой вспышкой убивающего проклятия. Крестражи, его самые драгоценные творения. Для самостоятельной подпитки им требовалась магия. Магическое ядро вместе с душой раскалывалось каждый раз, когда он создавал новый крестраж. Только теперь на него снизошло окончательное понимание, что с каждым уничтоженным крестражем умирала не только часть души, но и его магии. Но ведь… Ведь что-то же должно было уцелеть? Остатки его души должны были сохранить хоть каплю его магии! Иначе как бы после стольких лет ему удалось вновь возродиться? Благодаря Проведению, что вдруг решило отомстить ему за горе-папашу? Чушь собачья! Том не верил в высшие силы. Не в подобном контексте.  Все внутри замирает. Ну, конечно. Он сам только что и ответил на свой вопрос.  Воскрешение.  Последние остатки магии, последние искры его разрушенной сущности, должно быть, были потрачены на то, чтобы сшить вместе осколки души и укоренить их в теле Джиневры. От огромности жертвы голова шла кругом. Его магия, его суть, все, кем он когда-то был, было истрачено на создание ЭТОГО.  Бледной, поломанной имитации волшебника. Это было похоже на предательство на каком-то фундаментальном уровне.  Горе затопило все его существо. Том не мог принять, не мог поверить, что больше не чувствовал свою магию. Что она исчезла, навсегда исчезла. Разум пытался осознать ее отсутствие. Это было все равно, что, придя в себя, обнаружить, что потерял конечность. Вы знаете, что она должна быть при вас, но ее просто нет. Оставшаяся взамен пустота кажется чужой и неправильной.  Тома всегда определяла связь с магией, его магическая суть. Но теперь она была утрачена, ее заменила своевольная магия Джиневры. Чего бы это ни стоило, он должен был найти способ получить над ней контроль! Этого требовало его выживание и грядущее возвращение к власти. Решимость пробилась сквозь страх и потерянность. Горько было ощущать, что родной магии больше нет, но Том не мог позволить отчаянию овладеть им. Не сейчас, не сейчас! Только холодная голова и чистый рассудок. Тот факт, что магия Джиневры, похоже, активно сопротивлялась ему и была почти разумна в своем протесте, оставляло в недоумении. Утратив подпитку от души, как работала эта магия? Том вынужден был признать, что столкнулся с концепциями, которые противоречили всему, что он знал о магии и душах.  Одно было понятно: сила действовала так, будто осознавала, кто он и что у него на уме. Эта мысль вызывала глубокое беспокойство. Такое сопротивление не должно было быть возможным. Магия - это всего лишь принадлежащая магу энергия, а не живая сущность. Она не могла обладать разумными свойствами. Если только... Том в потрясении распахнул глаза, стремительно возвращаясь обратно в реальность.  Если только магия каким-то образом смогла сохранить в себе крупицы души бывшей владелицы тела, фрагменты ее воли и сознания. Это абсурдная, нелогичная возможность. Однако сопротивление, которое он ощущал от магии Джинни, и то, как она реагировала на него, наводило на мысль, что он столкнулся с чем-то более сложным, чем просто энергия. Но если допустить, что сила каким-то образом смогла впитать в себя волю настоящей Джиневры… Тогда почему она не атаковала его, зная, кто именно завладел телом? Почему всего лишь удерживала, да огрызалась? На месте жертвенной последовательницы Дамблдора, он бы себя убил. Магии в теле было вполне достаточно на то, чтобы это сделать. Вот только она отчего-то медлила. Но и слушаться его тоже не собиралась.  Идея была чисто умозрительная, но интуиция подсказывала, что он мыслил в верном направлении. Том чувствовал, что сидит на пороховой бочке. Он понятия не имел, что случилось с настоящей Джиневрой, но ясно было одно – ее магия слишком уж хорошо справлялась с тем, чтобы взять его под контроль. Пока, ему нечего было ей противопоставить. Том не мог даже прикоснуться к магическому ядру, не вызвав жгучую волну боли. Это унизительно, и это приводило в ярость.  — Удерживая меня здесь, ты не ведаешь что творишь, глупая ведьма! — со злостью процедил он. — Неужели мир за дверью дороже твоего благоверного? Откуда уверенность, что я не причиню ему вреда? Угроза повисла в воздухе без ответа. Том прищурился.  — Думаешь, отсутствие магии делает меня беспомощным? Как наивно, — с мрачной усмешкой продолжил давить Том. — Ошибочное доверие Гарри к своей жене – это слабость. Избавиться от него будет детской забавой.  Не успел он договорить, как магия взорвалась внутри раскаленными искрами. Том издал гортанный крик, скорчившись в агонии. Проклятье, он все же был прав! Пальцы заскребли грудную клетку в бессознательной попытке добраться до источника обжигающей боли. Тело сотрясалось в судорогах, пока он беспомощно хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.   Боль вновь исчезла внезапно, так резко, словно ее и никогда не было. Дезориентированный, Том осознал себя сжавшимся в тугой комок, посреди диванных подушек. Пальцы, подрагивая, комкали их мягкую ткань. Вздрогнув, он вновь уловил странное ощущение. Оно было тонкое, почти незаметное. Изнутри поднималась волна тепла, но в этот раз мягкая, почти успокаивающая, подобно кокону окутывая все тело. Как если бы сила проверяла, убеждаясь, что с ним все в порядке. Магия, что напала на него мгновением раньше, теперь, казалось, пыталась исправить нанесенный ею ущерб. Том ощущал, как стремительно таяли последние отголоски боли.  Это сбивало с толку. Бросив быстрый взгляд на пострадавшую ранее ладонь, Том с удивлением обнаружил, что ожог исчез. Осторожно, помогая себе дрожащими руками, он сел.  — Ты действительно думаешь, что можешь управлять мной, не так ли? — голос дрожал от с трудом подавляемого гнева. — Не смей играть со мной! Ответом ему послужила звенящая тишина пустого дома. Магия отступила, предоставляя ему немного пространства. Том тяжело выдохнул сквозь плотно сжатые зубы, пытаясь успокоить бурю эмоций внутри. Ощущение второго присутствия тяжестью давило на плечи. Без сомнений, она наблюдала за ним, ожидая, что он сделает дальше. Том вздрогнул от неожиданности, когда в камине вдруг вспыхнуло зеленое пламя. Взгляд настороженно впился в пляшущие в очаге лепестки огня, пытаясь с безопасного расстояния определить кого или что могло принести вместе с ними.