Глава 5

Независимость или прав всех отсутствие?

Безвыходность — моя революция.

Нет ничего, чтобы разум мой стёрло.

Кто будет держать ножик у горла?

Огонь затих, явив среди углей тлеющее лицо. — Гарри? — взволнованно донеслось из камина. — Гарри, ты дома? Карие глаза распахнулись в удивлении, смешанном с нотками гнева. О, Том прекрасно помнил, кому принадлежал этот голос. От его звука сводило зубы. Кингсли Шеклболт, один из самых активных членов Ордена Феникса, собственной персоной. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Из всех, с кем он ожидал столкнуться, Кингсли не было в списке. Усилием воли Том задушил поднявшуюся изнутри злость, прекрасно понимая, какую возможность перед ним открывало это стечение обстоятельств. Он слишком надолго выпал из жизни. Политический ландшафт нынешней Британии теперь был неизвестен. Ему открылся редкий шанс аккуратно разведать обстановку. Тихо подойдя к камину, он взял паузу, чтобы успокоиться. Нельзя было позволить себе совершить здесь ошибку. Даже сквозь мерцающее пламя, Том видел разительные перемены во внешности бывшего аврора. Спустя года Кингсли выглядел куда более представительным и влиятельным - признак политического продвижения после его смерти? Его кончина явно пошла Кингсли на пользу. Вероятно, занял более высокий пост в Министерстве. Том сделал мысленную пометку, сохраняя для себя эту информацию. Была бы при нем его магия, можно было бы отследить камин, который использовал Кингсли в данный момент. Том придал лицу доброжелательное выражение, стараясь выглядеть непринужденно. Так что же за вести привели его к Поттерам? — Кингсли? — мягко приветствовал он. — Какими судьбами? На долгое мгновение лицо в камине замерло. Том легко прочитал отразившееся в его смазанных чертах удивление. Странное дело. Не думал, что в отсутствие Гарри сможет дозваться до его жены? — А, миссис Поттер! — воскликнул Кингсли с ноткой смущения в голосе, что поспешно прикрыл его вежливым приветствием. — Как ваше здоровье? Гарри нет дома? Том стиснул зубы. Замечательно. Выходит, о случившемся с Джинни уже было известно многим. Кому угодно, но не ему. Как бы это ни раздражало, Том заставил себя сохранять вежливый тон. — Я в порядке, — произнес он, следя за тем, чтобы голос звучал ровно. — Есть новости из Министерства? Я передам их Гарри, как только он вернется, — добавил Том, затаив дыхание. — О, не стоит вашего беспокойства, миссис Поттер! Я поговорю с Гарри позже, — со сдержанной улыбкой ответил Кингсли и перевел тему разговора. — Слышал, Джеймса распределили на Гриффиндор. Мои искренние поздравления! Том тихо выдохнул сквозь зубы. Вежливый отказ ощущался похуже пощечины. Давно его так легко не сбрасывали со счетов. Если он хотел выудить из Кингсли хоть какую-то информацию, нужно было подыгрывать. Вот только… Джеймс? Память услужливо подкинула в мыслях образ мальчика с колдографии. Ну конечно. Щенок Поттеров. Его передернуло от отвращения. Назвать сына именем убитого деда. Какая пошлость. Как вообще вышло, что его опустили до ничтожных "женских" тем? Этот диалог не имел никакого смысла. Естественно, отродье Гарри Поттера окажется на Гриффиндоре, как и его отец и мать до него. — Большое счастье, — натянуто улыбнулся Том. Он уже собрался было вернуть разговор к новостям из Министерства, как Кингсли вдруг торопливо извинился, сославшись на возникшее срочное дело. Огонь вспыхнул, и связь прервалась прежде, чем Том успел что-либо возразить. Задыхаясь от бессильной злости, он растерянно смотрел на то, как, кружась, искры медленно оседали в очаге. Языки пламени вновь дразняще плясали в камине, еще больше усугубляя его и без того взвинченное состояние. Возможность узнать что-то о внешнем мире ускользнула от него, оставив взамен лишь кипучую смесь раздражения и негодования. Подумать только все, что ему удалось узнать, - так это то, что чертов Джеймс попал на чертов Гриффиндор! Поразительно. Руки так и чесались от едва выносимого желания кого-то проклясть. Запытать до кровавого месива. Том с ненавистью уставился на огонь, размышляя, позволит ли магия использовать летучий порох. Выдержит ли это новое тело путешествие по каминной сети? Если да, то куда бы он мог отправиться? Он понятия не имел о текущей обстановке в мире. За пятнадцать лет имеющиеся сведения должны были совершенно устареть. Неизвестно, все ли штаб-квартиры Пожирателей смерти были найдены. Являться туда сейчас было опасно и безрассудно. Он мог блуждать вслепую или, что еще хуже, завести себя в ловушку. Неопределенность тяготила разум, мешая принять решение о дальнейших действиях. Том с досадой перевел взгляд на небольшую шкатулку летучего пороха, стоявшую на каминной полке. Едва ли он сам верил в то, что ему дадут воспользоваться камином. И все же он не мог не попробовать, упрямо протянув руку. Едва его кожа соприкоснулась с гладкой крышкой шкатулки, ладонь тут же охватила чудовищная боль, заставившая тело рефлекторно отшатнуться. Шипя ругательства себе под нос, Том посмотрел на сырую и воспаленную область ожога. Кожа была поражена. Прямо у него на глазах начинали вздуваться первые водянистые волдыри. Проклятье. Это было чертовски плохо. Прижимая к себе дрожащую руку, Том судорожно выдохнул. Скрепя сердце, он вынужден был признать, что побег откладывался на неопределенный срок. Еще раз внимательно осмотреть дом, пока не вернулся Гарри, казалось единственным разумным решением. Собранная информация могла дать ему столь необходимое преимущество. Взгляд карих глаз метнулся к лестнице на второй этаж. Его разум запомнил, что помимо спальни и детской там оставалась еще одна дверь, которую он ранее не счел нужным исследовать. С нее он и начнет. Тяжело поднявшись на ноги, Том направился на второй этаж. В тишине дома деревянная лестница тихонько поскрипывала под ногами. Он быстро нашел нужную комнату. Том с сомнением глянул на дверную ручку, но все же схватился за нее здоровой рукой. Дверь с мягким щелчком поддалась, открывая перед ним хорошо обставленный кабинет. Том заглянул внутрь, оценивая обстановку. Бледные лучи ноябрьского солнца с трудом пробивались сквозь плотные темные шторы, плохо освещая пространство. Глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к полумраку комнаты. Он осторожно вошел в внутрь. Взгляд внимательно скользил по комнате, изучая ее содержимое: массивный дубовый стол с лампой и полупустым стаканом виски, высокие книжные шкафы, кожаная мебель и остывший камин, вероятно, не подключенный дымоходом к общей сети. Признаться, Том ожидал от Поттера определенного уровня беспорядка, но кабинет был чист и опрятен. Пространство было тщательно организовано. Однако внимание цепляло кое-что иное. Странное зрелище заставляло тело оцепенеть. Колдографии Джинни Поттер. Они были повсюду - стояли на полках в окружении бесчисленных квиддичных медалей и кубков, висели на стенах. Куда бы он ни посмотрел, везде была она. В форме для квиддича и с различными трофеями в руках. Ее широкая улыбка или сосредоточенное на игре лицо мелькали в каждом запечатленном моменте. Десятки снимков рыжей ведьмы. Чувство тревоги от того, насколько сильно было присутствие Джинни в этом помещении, заставило поежится. Она была везде, украшала комнату, как божество на фресках собственного храма. Смотрела на него с каждого кадра. Том сглотнул вязкую слюну, ощущая как от этого зрелища по позвоночнику пробежал холодок. Зачем Поттеру хранить у себя в кабинете так много однотипных колдографий жены? Это не похоже на то, что стал бы делать среднестатистический муж. Но вот они, ее колдографии, аккуратно расставленные по всей комнате в навязчивом, тревожном порядке. Это ощущалось почти... нездоровым. Похожим на одержимость. Почему именно квиддич? Что особенного в этих снимках? Он заставил себя не обращать внимания на мерзкие снимки, сосредоточившись на письменном столе. Том быстро подошел к его ящикам, пальцы замерли над искусно вырезанными хитросплетениями узоров. Как и ожидалось, заперто защитными чарами. Он приложил здоровую ладонь к прохладному дереву, чувствуя гул магии под кончиками пальцев. Судя по ощущениям, чары были несложными. Больше похожими на защиту от детей, нежели действительно чем-то серьезным. Том ощутил уже привычную смесь досады и раздражения, понимая, что в нынешнем ослабленном состоянии даже такие элементарные чары были ему не по зубам. Тяжело вздохнув, он подошел к окну и аккуратно отодвинул штору, выглядывая наружу. Из кабинета Поттера открывался вид на задний двор с небольшой террасой, детскими качелями и укрытыми к зиме пожухшими клумбами. Скучный английский пейзаж, омраченный его тревожным предчувствием. Том порывисто отвернулся, напряженно вглядываясь в полумрак комнаты в попытке найти что-то, что могло бы пролить свет на происходящее. Если бы он только мог отпереть эти проклятые ящики... Взгляд зацепился за единственую стоящую на рабочем столе колдографию. На снимке были изображены Поттеры: Гарри, Джинни и маленький черноволосый мальчик, грызущий беззубым ртом деталь от конструктора. Джеймс. Обычная домашняя колдография. Все трое непринужденно расположились на диване и улыбались в камеру. Но чем дольше Том смотрел на нее, тем сильнее его окутывало странным ощущением, дать четкого определения которому он не мог. Каждый волосок на его новом, несуразном теле, встал дыбом. Тома захлестнуло волной непередаваемого отвращения и брезгливости. К черту все это! Быстро отведя взгляд в сторону, он поспешил убраться подальше из этой комнаты, провожаемый десятком пар глаз от пристального взора которых зудела кожа. Оказавшись за дверью, Том привалился спиной к стене. На него накатило чувство тошнотворного облегчения. Голова разболелась: в висках неприятно стучала кровь, но дышать стало не в пример легче. Те колдографии… То, как они смотрели на него… Нет, ему не могло показаться. Несмотря на улыбку, в глазах ведьмы читалось узнавание. Будь то магические картины с их более сложносочиненными чарами, вероятно, он услышал бы в свой адрес пару десятков крепких проклятий. Переведя дух, Том торопливо спустился обратно на первый этаж, полный решимости продолжить поиски. Находиться рядом с кабинетом категорически не хотелось. В который раз он окинул взглядом гостиную. Неисследованным оставалось еще одно крыло дома, предположительно с гостевыми комнатами. Том видел его мельком, после первого пробуждения. К нему он и направился. Однако, пересекая примыкающий к кухне коридор, настороженно замер, ощутив на себе действие легких, уже почти выветрившихся, отводящих внимание чар. Лишь благодаря своему взвинченному состоянию Том смог засечь едва заметное колебание магического фона. В полумраке дома зрение уловило очертания неприметной узкой двери, особого значения которой ранее Том не придал. Подойдя ближе, он почувствовал стелющийся из под нее прохладный поток сырого воздуха. Внизу был подвал. Затаив дыхание, он осторожно взялся за дверную ручку. Магия Джиневры осталась безразлична к его действиям. Что ж, по всей видимости, он не был ограничен в передвижениях по дому. Уже что-то. Том криво усмехнулся. Ему предоставилась возможность копнуть глубже, в буквальном смысле. Оглядевшись по сторонам, он открыл дверь и… поежился. Воздух внутри был заметно холоднее. От резкой разницы температуры в сравнении с остальной частью дома по рукам побежали мурашки. Каменная лестница уходила в вниз, растворяясь в темноте нижнего этажа. Том уже приготовился идти наощупь, но стоило ему поставить ногу на первую ступень, как спуск осветился чередой ярких огоньков. Реагирующие на движения чары? Том продолжил спускаться уже уверенней, отстраненно размышляя, могли ли быть в них вплетены чары слежения. Чем дольше он вдыхал сырой прохладный воздух, тем сильнее чувствовал оседающую на корне языка слабую горечь. Воздух в подвале имел едва уловимый, затяжной привкус, возможно, оставшийся от какого-то чистящего средства. Том прислушался к ощущениям. Тело было предельно напряжено: каждая поджилка натянута, как тетива, готовая вот-вот сорваться. Что это? Мышечная память? Очевидно, тело реагировало на что-то, что разум пока не мог распознать. Однако, странность была в другом. Вразрез состоянию тела, Том чувствовал себя в этом замкнутом пространстве куда более комфортно, чем следовало бы. Часть него улавливала вокруг нечто ускользающее и смутно знакомое. Подвал был опрятен. В нем не было ни грязи, ни мусора, а стены и пол пребывали в хорошем состоянии. Осмотревшись, Том заметил ряд отведенных под кладовые комнат, аккуратно организованных и явно используемых для хранения бытовых вещей. Обстановка в подвале наводила на мысль, что им часто пользовались. Так к чему же отвлекающие чары? Том решил пройтись по комнатам, любопытствуя, не припрятано ли в них чего-нибудь интересного. Ничто вокруг не казалось особенно подозрительным или неуместным. В этих хозяйственных помещениях хранились самые разные бытовые предметы, и ничего более. Обыденно и заурядно. Кладовая, прачечная, заполненная различными инструментами мастерская с простеньким верстаком, импровизированный погреб с чарами стазисного охлаждения - все это было не то. Тем временем, странная горечь во рту усиливалась по мере того, как Том продвигался вглубь этажа, удаляясь все дальше от лестницы. Распахнув дальнюю дверь, Том обескураженно застыл, уставившись на рыжую ведьму. Волосы на теле вмиг поднялись дыбом. Эта комната была пуста, настолько, что это бросалось в глаза. В ней не было ни личных вещей, ни мебели за исключением большого старинного зеркала, стоявшего прямо напротив входа. От вида собственного отражения его охватила легкая дрожь и глубокое чувство брезгливости. Желание завесить, а лучше разбить старую рухлядь, почти зудом отозвалось на коже. Но вокруг не нашлось ничего, чем можно было бы это сделать. Отвернувшись от женщины в зеркале, Том выдержал паузу, пытаясь совладать со сковавшим тело напряжением. Сердце трепыхалось где-то у глотки. Каждый нерв находился в состоянии повышенной готовности. Нет, это были не его чувства. Это была ее память, запечатленная в ее плоти. Это она не желала здесь находиться. — Здесь произошло что-то интересное, ведьма? — спросил он у собственного отражения. Вопрос повис в напряженной тишине комнаты. Нелепо. Стряхнув оцепенение, Том смелее зашел внутрь, чувствуя, как холод подвала просачивается сквозь одежду. В носу защипало от навязчивого запаха бытовой химии и иссушенного очищающими чарами воздуха. Здесь недавно убирались. Том огляделся, про себя отмечая, каким плотным и наэлектризованным был воздух. Внезапно пазл в голове сложился. От удивления рыжие брови непроизвольно поползли наверх. Темная магия. Здесь? В доме светлейшего народного освободителя? Как иронично. Да, без сомнений, причиной, по которой он иррационально чувствовал себя здесь куда более спокойно, являлся остаточный след темной магии. Слабый, неуловимый отзвук ее былого присутствия. Несведущий в темных искусствах не заметил бы здесь никакой странности. Но только не Том. Ему не нужно было даже располагать доступом к магии чтобы видеть ее. Раньше присутствие вокруг него темной магии воспринималось как должное, подобно присутствию руки или ноги. Теперь же, даже лишившись собственной силы, его сущность по-прежнему тянулась к привычной тьме, не видя в ней для себя угрозы. Зато тело Джиневры видело и, вероятно, даже хранило в себе воспоминания о происходившем здесь. Том посмотрел на свою опаленную руку. Ожог на ладони пульсировал болью, напоминая о собственной уязвимости. Тот, кто зачищал следы, подошел к задаче обстоятельно. Знал, на что именно обратят внимание в первую очередь, и явно не желал оставить ни крохи. И все же он был не безупречен. Чем здесь занимались? Ритуал? Жертвоприношение? Что после себя могло потребовать настолько тщательной очистки? Вариантов было бесчисленное множество. Судя по мутности сохранившегося магического поля, использовали кровь. Человеческую? Том обошел комнату, пытливо вглядываясь в каждую трещинку, но не нашел ни пепла от трав и волос, ни царапин от мела или ножа. Абсолютно стерильное помещение. Он прикрыл глаза, вдыхая остаточную магию и концентрируясь на текучем потоке энергии. Ведомый тонким интуитивным ощущением, Том вышел в центр комнаты. Он заметил его почти случайно - крошечное темное пятно, впитавшееся в шов каменной плитки. Присев, провел подушечками пальцев по узкой линии раствора в кладке. Том поднес пальцы ближе к лицу, вдыхая слабый металлический запах, потер их друг о друга и коснулся языка, пробуя на вкус.  Презрительная усмешка разрезала его лицо. Кровь. Уже засохшая, но сравнительно свежая - не дольше недели. Какая поразительная небрежность. Выдраить все до скрипа и пролить в воссозданной чистоте кровь, перечеркнув все приложенные усилия. Непростительная ошибка. Вот и причина, по которой отзвук темной магии еще не рассеялся. Кровь действовала как губка, впитывая магию в себя и не давая ей быстро угаснуть, являясь особенно сильным магнитом для темной энергии. Поэтому и использовалась связующим звеном в большинстве ритуалов. Кровь все помнила. Перекатывая на языке ее металлический привкус, Том ощутил, как желудок внутри болезненно скручивается в приступе тошноты - не из-за отвращения, а потому что магия Джиневры отторгала эту тьму. Глубоко втянув в себя прохладный воздух, он попытался расслабить тело. Том чувствовал магию, но не мог ею воспользоваться, и это бесило его сильнее всего. Он знал, что та не позволит ему колдовать, но не собирался так просто уступать. Это был вопрос его выживания. Сосредоточившись, он настроился на впитавшийся в кровь магический след. Первая и последняя попытка прочитать нужное заклинание оборвалась толком и не начавшись. Схватившись за горло, Том яростно закашлялся, хрипло хватая ртом воздух. В уголках глаз собралась влага. Проклятая сила вздумала его душить! Поиграв желваками, Том сощурился. Раз ее магия не хотела по-хорошему, наивно полагая, что может загнать его в угол, значит и он не собирался нежничать. Не давая магии шанса среагировать, одним быстрым движением Том глубоко прокусил собственную губу, тут же смешивая во рту выступившую кровь с частицами найденной. Даже изолированный от магического дара он не был беспомощен! Во рту тот час же скопилась слюна, а тело сдавило в рвотным позыве, но было уже поздно. Связь установилась, и мир взорвался в его сознании ослепительной вспышкой. Его накрыло волной из хаотичных ощущений и образов. Темнота. Дрожащие руки, крепко держащие нож. Черные свечи. Ритуальный круг. Шепот заклинаний на древнем языке (санскрит? слишком неразборчиво). Чей-то силуэт в зеркале (мужской? женский? неясно). Страх. Такой сильный, что перехватывает дыхание. И... решимость. Жестокая, отчаянная решимость. Крик (женский?). Видение грубо вышвырнуло из себя с такой силой, что Том сложился пополам, сжимая виски в ожидании пока пространство вокруг перестанет плыть. Головокружение и тошнота не давали нормально вдохнуть. Слишком мало. Слишком мутно! Это был необычный ритуал. Нечто сложное, многослойное, слишком похожее на жертвенный обряд. Из увиденного, Том сделал вывод, что кровь скорей всего принадлежала женщине. И самое главное: ритуал проводил тот, кто знал как скрывать следы. Гарри? Поттер был аврором. Знал, как уничтожать улики; где-то пропадал перед тем, как Том очнулся в теле Джиневры; был слишком спокоен, хоть и видел странность в поведении жены. Будто… ожидал этого. Взгляд впился в засохшее темное пятнышко. Если все так, то оставленная здесь кровь могла быть неслучайна. Это могло быть ловушкой. Если Поттер действительно занимался темной магией и был достаточно одержим местью, чтобы пожертвовать собственной женой, то чем, во имя Мерлина, это могло обернуться для него? Это звучало дико. Увенчанный лаврами герой, возжелавший вернуть к жизни поверженного врага? Неужели он действительно мог добиться его возрождения, использовав жизнь Джиневры в качестве разменной монеты за его, Тома, воскрешение? Ради чего? Чтобы унизить? Чтобы пытать? На каменную кладку пола упала темная капля, а следом вторая и третья. Том заторможенно поднес ладонь к носу, чувствуя теплую влагу на губах и подбородке. Во рту ощущался стойкий металлический привкус. — Черт! — воскликнул Том резко зажимая нос, но было поздно - капли крови уже въелись в неровную поверхность камня. Он быстро затер их рукавом, проклиная себя за небрежность. Нельзя было оставлять следы! Том рефлекторно облизал губы, судорожно соображая что ему делать. Если Поттер узнает, что он был здесь... Вот только главный вопрос, что жег его изнутри, звучал иначе: «А знал ли Поттер уже?..» Шум наверху заставил его дернуться. Гарри вернулся? Том быстро вытер холодный пот со лба, стараясь унять дрожь в руках. Необходимо было срочно выбираться из подвала, пока его не обнаружили.