Глава 6

Держи свою погибель при себе

Не отпущу — и ты не отпускай.

Нет времени противиться судьбе,

Нет времени опять тебя искать.

Держи свою погибель при себе,

Иглу на дне кащеева яйца,

Раздвоенный язык не может петь,

Но может душу выпить из певца.

Нужно было уходить. Сейчас же.  Пошатываясь, Том спешно поднялся на ослабевшие ноги, сглотнул подступившую к горлу тошноту. Перед глазами все плыло и кружилось. Это ничтожное тело израсходовало слишком много энергии на борьбу с самим собой! Теплая струйка соскользнула с подбородка и побежала по шее. Том крепче прижал ладонь к носу, но кровь не останавливалась, просачивалась сквозь пальцы, окрашивая их в липкий алый цвет. Он подтянул рукав рубашки, не желая упустить больше ни капли. В висках пульсировала боль — магия ведьмы мстила ему за вторжение в тайны дома.   Он уже дернулся было к двери, как боковое зрение уловило движение. Том вздрогнул, инстинктивно подобравшись, готовясь к атаке… Чертово зеркало! Взгляд впился в отражаемый потускневшей от времени амальгамой образ.  Нет… Это не мог быть он. В зеркале замерла испуганная женщина: бледное лицо, почти серое от напряжения, всклокоченные волосы и затопившие радужку зрачки. Кровь на подбородке, рубашке, дрожащих пальцах, крепко зажимавших кровоточащий нос. Отражение таращилось на него широко распахнутыми глазами подобно оленю в свете фар. Разве это мог быть он? Нет… Невозможно. Это не он. Это Джинни. Её тело. Её волосы. Её лицо, перекошенное в гримасе его страха.  Увиденное потрясло его сильнее, чем должно было. Во вспышке гнева Том резко замахнулся, чтобы разбить зеркало, стереть это жалкое подобие себя, но рука замерла в воздухе.   Нельзя. Услышат.   Том задышал часто, почти рыча, чувствуя, как гнев и отвращение вскипают в груди. Он ненавидел то, что предстало перед ним. Ненавидел за то, как небрежно оно швыряло ему в лицо доказательства омерзительной немощности! Не давая забыть, кто он теперь, сильнее привязывая к реальности, капканом смыкающейся вокруг. Он — Лорд Волдеморт! Он не мог выглядеть так. Не мог быть ЭТИМ! Это тело… оно уродовало его! В нем не было ни тени его прежнего величия, только испуганная, слабая женщина, дрожащая в полумраке подвала. На первом этаже что-то упало.  Том отшатнулся, стер кровь рукавом — яростно, будто мог стереть с себя этот позор. Убожество. На негнущихся ногах он кинулся к выходу. Не оглядываясь.  Лестница на первый этаж показалась ему бесконечной. Каждый шаг отдавался огненной резью в висках. Перед внутренним взором все мелькали обрывки видения: тени, шепот, женская рука в крови.  Том закашлялся, прижимая окровавленный рукав к носу. Кровь. Она уже вновь сочилась между пальцев, капала на каменные ступени. Черт, черт, черт! Нужно было стереть. Но если вернется – Поттер застанет его в подвале. Если не стереть – он найдёт. Поймет. Том споткнулся, влетев в стену, но не остановился. Куда хуже было другое: слабость. Он чувствовал, как тело предательски подкашивалось, как зрение темными мушками мутнело по краям. Адреналин не давал отключиться, гнал быстрее наверх. Покачнувшись, Том вцепился в перила скользкими от крови пальцами.  Что он сейчас слышал? Звук приближающихся шагов наверху или шум своей крови в ушах? Мысль парализует его на мгновение. Если это Поттер… Если он застанет его сейчас… Если только спустится в подвал… Том добрался до первого этажа с совершенно диким видом. Дверь подвала бесшумно закрылась за его спиной и он тяжело привалился к ней, рвано втягивая в себя теплый воздух дома, замер, напряжено прислушиваясь. Тишина. Потом —шорох. За углом, со стороны кухни. Шарканье, будто что-то волокли по полу. Звук мнущегося бумажного пакета. Том сглотнул, скопившуюся во рту слюну, и оглянулся на дверь. Стер следы крови на ручке. Он уже здесь. Он вернулся. Сердце билось о ребра так громко, что, казалось, эхо разносилось по всему дому.  — Гарри? — голос звучал хрипло, даже не похоже на Джинни.  Ответа не последовало. Почему молчит? Ловушка? Играет с ним?  Том стиснул зубы, быстро вытер ладонью кровь с губ и крадучись шагнул вперед. Еще один шорох. На кухне кто-то был. Что делать? Убить Поттера? Проклятая магия не даст ему такого удовольствия. Бежать? Некуда. Солгать? Крайне рискованно. Паника выдаст его. Нужно дышать ровнее, идти медленнее. Но если это была ловушка — медлительность смертельна.  Том прижался к стене, тихо продвигаясь к источнику звуков. Каждый мускул в теле дрожал от напряжения. Вцепившись в дверной проем, он осторожно заглянул в кухню.  И увидел ее. Псину.  Внутри царил бардак. Нижние ящики кухонного гарнитура были вывернуты наизнанку, а пол усеян сухими гранулами собачьей еды. Посреди этого хаоса огромная псина Поттеров сосредоточенно разрывала зубами пакет с кормом, явно решив, что хозяева забыли ее покормить. Животное виляло хвостом и довольно пофыркивало, увлеченное процессом.  Том застыл, а затем резко выдохнул, чувствуя, как дрожь облегчения — горького, унизительного — прокатывается по телу. Отчаянно захотелось задушить псину, разорвать ее на части — магия опасно сдавила виски раскаленным обручем — но даже это было не в его власти. Он мог бы убить её одним только словом. Но она не позволит. Сила защищала даже эту глупую тварь.  Гнев внутри вспыхнул, но тут же погас — на ярость уже не хватало сил. Он со стоном привалился к стене, внезапно ослабев. Это было... Слишком близко. Адреналин постепенно спадал, оставляя его один на один с тошнотой и дрожью в коленях. Собака громко чихнула, встряхнулась и вытащила морду из пакета. Добродушно уставилась на него, шумно дыша и чуть наклонив голову, будто спрашивая: «Ты чего такой страшный?» Тело шаталось, отказываясь удерживать собственный вес на ногах. Придерживаясь за стену, Том добрел до раковины. Холодная вода обожгла лицо. Он склонился над кухонным островком, смывая кровь. Кожа онемела. Вода была ледяной, но он почти не чувствовал холода, лишь пульсацию в висках. Кровь смывалась, но не ощущение грязи. Покрасневшая от крови вода закручивалась в слизистую спираль. Тихо скуля, Сири боднула его в колени. Том покачнулся, но вовремя успел ухватиться за край раковины.  — Отстань, — он раздраженно отпихнул от себя псину, схватил дрожащей рукой пакет с кормом и швырнул подальше от себя. — Жри и не мешай. Тварь не ушла. Наоборот, села рядом, уставилась, как будто понимала больше, чем должна. Тома передернуло.  — Черт с тобой, — выплюнул он, отворачиваясь.  Оторвал бумажное полотенце, заткнул нос, останавливая поток крови. Попробовал отстирать капли крови на рубашке. Стало лишь хуже. Выругавшись, Том спрятал окровавленный рукав, закатав его по самое плечо.  Поттер не должен был ничего заметить. Все внутри неприятно сжалось, перед глазами поплыли черные пятна. Ноги обмякли, и он едва не сполз на пол. Том со свистом втянул в себя воздух, повиснув на столешнице. Нужно было лечь. Как можно скорее. Если отключится сейчас, то не проснется до самого возвращения Поттера. Так, тот его и найдет, беспомощно лежащим посреди перевернутой кухни. Но до спальни было не дойти — тело едва слушалось.  Взгляд метнулся к гостиной.  Он сжал ладонь в кулак, впиваясь ногтями в ожог. Боль — острая, чистая — прорезала сознание, возвращая хрупкую ясность. Этого должно было хватить, чтобы доползти до дивана.  Не помня уже, как до него добрался, Том упал лицом мягкие подушки, как подкошенный. Словно марионетка, чьи нити оказались в один миг перерезаны. Тело сдалось, уступая сознание липкой тьме. Том понял, что находится вновь в подвале. Стоит напротив зеркала — старого, с потускневшей и потрескавшейся от времени рамой — и напряженно вглядывается в него. Отражение ведет себя... неестественно. Не копирует его движения, а лишь пристально смотрит. За тонким стеклянным слоем в карих глазах Джиневры плещется жгучая ненависть.  Он отступает на шаг. Зеркальная гладь внезапно искажается: стекло мутнеет, и в нем проступает силуэт. Женская фигура прижимается к стеклу с обратной от него стороны, будто пытаясь вырваться, подобно увязшему в густой смоле насекомому. Губы ведьмы быстро шевелятся, но слов не разобрать. Отражение с трудом протягивает руку, пытаясь дотянуться до него, и в этот момент Том чувствует резкую жгучую боль в груди — будто что-то внутри него в очередной раз раскалывается. Магия Джинни сжимается вокруг, раскаленным обручем. Комната вспыхивает, пожираемая лепестками яростного огня. Воздух дрожит от жара взбешенной магии.  «Не позволю»  Тьма отпускала его медленно, нехотя. Сквозь окутанное густым туманным маревом сознание настойчиво пробивался назойливый стук. Голова раскалывалась, будто по черепу били молотом. Во рту все пересохло, язык прилип к нёбу, а желудок сводило от тошноты. Чертов стук все не прекращался. Том обхватил голову руками, сжал веки, пытаясь отгородиться от звука.   Прекрати. Прекрати. ПРЕКРАТИ. Он застонал, прежде чем осознал себя, но тут же умолк вслушиваясь. Где он? Что это за звук? Память вспыхнула обрывками: подвал, кровь, собака, диван…   Гарри.   Он резко вскинулся на локтях, осоловело оглядываясь плывущим со сна зрением. Проморгался. Дом был по-прежнему пуст, Поттера нигде не наблюдалось. Сквозь шторы гостиной пробивалась промозглая осенняя серость. Позднее утро. Сколько же часов он проспал? Весь вечер и ночь?.. Стук повторился, заставив его дернуться. Том повернул голову к окну и увидел сову, что яростно долбила клювом стекло. Почта? Он медленно поднялся. Едва не споткнувшись о спящую у дивана псину, шатаясь, подошёл к окну и вновь попытался его открыть. Не поддалось. Лёгкие запирающие чары — стандартные, но донельзя раздражающие. По ту сторону стекла сова надулась, вспушив перья, и выжидающе уставилась на него, явно требуя плату за свои труды. Поняв, что угощения не намечается, птица щелкнула клювом и, смерив его негодующим взглядом, взмахнула крыльями. Улетела. Том прижал пальцы к вискам.   Мерзкая птица… Раздраженный слух уловил, как в коридоре хлопнуло створкой почтовое окошко входной двери. Тонкий прямоугольник дорогого пергамента протиснулся внутрь и упал, проскользив по полу. Письмо. Выйдя в прихожую, Том осторожно поднял его, быстро развернул и замер, вчитываясь в строки.   «Прости, что не вернулся к ужину. Мне так жаль. Дело в Министерстве затянулось. Постараюсь освободиться как можно скорее. Люблю, твой Г.» — Как трогательно, — съязвил Том, но пальцы непроизвольно дрогнули, сжав бумагу чуть сильнее.   Значит, у него ещё было время. Поттер по-прежнему мог вернуться в любой момент, однако судьба преподнесла ему небольшую фору. Вот только почему тот… Открытка вдруг потеплела в его руках, оборвав мысль. Том застыл, а затем резко отшвырнул её, как если бы та отрастила себе зубы. Бумага вспыхнула лёгким золотистым светом и раскрылась, закручиваясь по краям. Мгновением позже на пол упал букет свежих роз. — Что за…   Том замер, глядя на подарок с отвращением и замешательством. Поттер… купил ей цветы. Изнутри поднялась кипучая злость, когда он вдруг осознал, что потрясен. Не букетом, нет, а тем, что сразу не почувствовал скрытые чары трансфигурации на открытке. Он был поистине жалок, раз даже такая ерунда теперь могла застать его врасплох! Всему виной было это ущербное немощное тело! Подавив клокочущее внутри негодование, Том присел и, не прикасаясь к цветам, внимательно осмотрел их. Совершенно обычные, без намёка на магию. Слишком яркие на фоне бледного утра. Слишком живые для этого мёртвого дома, сошедшего со страниц его памяти едва ли не в первозданном виде.  Что это? Искренняя попытка задобрить жену? Или… расчетливый ход? Провокационный способ оценить его реакцию на этот жест, а заодно внушить образ собственной непричастности к состоянию жены? Не слишком ли сложно для Поттера? Дьявол, он ведь ничего толком о нем не знал. Старая ментальная связь была полностью утрачена со смертью предыдущего тела.  Свежие алые лепестки своим видом напомнили о крови в подвале. Нет, цветы не угроза. Но они — напоминание, что он теперь живет в ее мире. По его правилам. Том стиснул зубы. Поздно было метаться, он уже ступил в эту ловушку.  Он приостановился, обдумывая наилучший вариант действий. Что ему делать с этим веником? Как бы сильно ни хотелось от него избавиться, действовать прямолинейно было опасно. Неведение Поттера представлялось маловероятным, но и исключать его тоже не стоило.  Том столкнулся с тактической дилеммой.  Вариантов было негусто. Выбросить — но это не поведение «жены». Оставить валяться — привлечет излишнее внимание. Если он своим видом внушит Гарри, что «Джинни» слишком больна, даже чтобы принять подарок, тот определенно усилит опеку. А значит, будет следить за ним еще пристальнее. Притвориться, что он «оценил жест» — рискованно, унизительно, но единственное, что, вероятно, не вызовет подозрений. Подыграть Поттеру, сохраняя видимость нормы посреди этого фарса. Отвратительно.  Любой выбор – риск. Но бездействие куда хуже. Он поднял цветы неестественно аккуратно, будто держал в руках ядовитую змею. Замер. Раненая ладонь с силой сдавила в кулаке стебли. В воспаленную кожу ожога воткнулись шипы. Боль — это хорошо. Боль — это понятно. В отличие от того, что творилось с его жизнью.  Том швырнул розы в первую попавшуюся вазу, не наливая воды – пусть вянут. Он не служанка, чтобы расставлять его, Поттера, подношения! Подумав о воде, он ощутил, как все во рту пересохло и стянулось от жажды. Пить. Склонившись над кухонной раковиной, он жадно глотал воду прямо из крана, не став тратить время на поиски стакана. Холодные капли стекали по подбородку и шее. Том закашлялся. Нос все еще был заткнут, затрудняя дыхание. Он скривился, вытаскивая из носа засохшие салфетки. Бумага отдиралась от слизистой с неприятным ощущением. В горле першило, а слизистая щипала, будто ободранная. Хрипло вздохнул.  За время сна кровь успела остановиться. Том развернул одну из салфеток, разглядывая бурые пятна. Его кровь... в этом доме. На полу, столешнице, в раковине. На мягких подушках дивана, среди которых он отключился. В подвале: на лестнице, стенах, на полу в той самой комнате.  Взгляд скользит по хаосу кухни. За ночь ничего не изменилось.  Пакет корма, разорванный собакой, разбросанные салфетки — все осталось на прежних местах. Домовика, по всей видимости, у Поттеров не было. К лучшему. Риск того, что о нем донесут хозяину дома, можно было исключить. Том сжал окровавленные салфетки в кулаке. Пока не поздно, необходимо было избавиться от следов. Ванная нашлась быстро. Салфетки полетели в унитаз. Он дернул рычаг смыва — щелчок — вода закрутилась, утягивая доказательства слабости в канализацию. Зеркало над раковиной поймало его взгляд. То, что он видел в отражении, вызывало в нем тошноту. Бледная, изможденная женщина с лихорадочным блеском в глазах, засохшей кровью на лице и покрасневшими от лопнувших сосудов глазами. Том не желал иметь с этим ничего общего, но выбора не было, его разум заперт внутри этого убожества.  Он впился пальцами в раковину, наблюдая, как женские губы кривятся в гримасе непроизвольного отвращения. Выкрутил кран, подставил лицо под ледяную струю. Вода бодряще обожгла, на миг перехватив дыхание. Он грубо растер кожу, сдирая кровь, пот и странное оцепенелое замешательство. Некстати вспомнился приснившийся сон, от чего его вмиг прошибло холодным потом, а тело дернулось.  Кошмар. Зеркало. Руки, тянущиеся к нему из отражения…   «Не позволю» Том с размаху лупанул мокрой ладонью по зеркалу, разбивая застывший перед зажмуренными глазами образ. Щурясь, распахнул глаза, смаргивая влагу с ресниц, всмотрелся в невредимое отражение. Нет. Это просто стекло. Ничего больше. Но пальцы все равно дрожали, он сжал их в кулак с тихим рыком.  Не позволит, значит. Что именно не позволит? Ему не позволит? Поттеру? Голова разболелась. Время было на исходе. Сцепив зубы, Том схватил тряпку, полный решимости убрать все раньше, чем Гарри переступит порог дома.  Вернувшись на кухню, он принялся за беспорядок. Руки двигались механически, стирая капли крови на полу и столешнице, задвигая на место шкафчики, подметая пол, в то время как разум лихорадочно анализировал каждую деталь: не осталось ли чего? Не пропустил ли он что-то важное? Срывая наволочки с диванных подушек, он с отвращением отметил, как те пропитались запахом его пота и крови. Запоздало вспомнив, что не может просто взять и очистить их магией, он скомкал грязную ткань и закинул в корзину для белья, прикрыв сверху другими вещами — разберется с этим позже. Необходимо было найти чистую замену наволочкам до возвращения Поттера.   Закончив на первом этаже, он торопливо спустился в подвал, прихватив с собой губки и щетки.  Кровь на полу и стенах подвала оказалась упрямой — она въелась в швы между камнями. Пришлось тереть снова и снова, пока пальцы не заныли от боли. Пот заливал глаза, смешивался с пылью и оседал на губах соленым привкусом. Спина горела, а руки дрожали, но он не останавливался. Каждое движение отзывалось болью в обожженной ладони, но Том лишь сильнее сжимал тряпку, используя боль как ресурс. Он плеснул на пол воды, смешивая ее с грязью, затем вытер насухо. В воздухе повис резкий запах моющего зелья, от которого запершило в горле.  Когда последний след был уничтожен, Том остановился, тяжело дыша. Воздух в легких горел, а в ушах стучало. Пот стекал по его спине, рубашка прилипла к коже. Том уже и забыл, каково это — делать такую грязную работу вручную, без помощи магии, как какой-то жалкий маггл. Унизительно. Последний раз он мыл полы в детстве, в приюте, и ненавидел это тогда так же, как ненавидит сейчас. Он ненавидел эту беспомощность. Ненавидел этот дом. Но больше всего он ненавидел ту часть себя, которая с облегчением отмечала: «Успел. Поттер ничего не узнает». Подняв голову, он бросил взгляд на чистый теперь подвал — ни следа крови, ни намека на его вчерашние изыскания. Минутное облегчение смыло волной раздражения. Вся эта ситуация была абсурдна. Он, перерожденный Темный Лорд, дрожал перед возвращением какого-то мальчишки? Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но тут же разжались — ладони слишком болели после уборки. С трудом поднявшись на ноги, Том медленно побрел наверх, тело тряслось от усталости. Он чувствовал себя грязным, измотанным и... слабым. Но хуже всего было, что он не знал, сколько еще это продлится. Как долго ему придется играть в женушку Поттера, перед тем, как найдет способ вырваться из этого проклятого дома. Букет роз стоял на столе будто насмешка. Алый и наглый. Том сжал кулаки, но не тронул его.   Добрался до ванной, на ходу стягивая с себя пропитанную потом и кровью рубашку, кинул в раковину. Взгляд с презрением скользнул в сторону стоящего в углу странного маггловского изобретения. Множество кнопок, отсеков, круглая дверца. Стиральная машина… кажется? Решив не трогать прибор, он вручную застирал рубашку и наволочки в раковине обычным мылом. Этого хватило, чтобы вывести кровь с ткани. Тело ломило от усталости, закончив со стиркой, Том сорвал с себя одежду и шагнул в душ. Стоя под обжигающими струями горячей воды, он даже не пытался убавить температуру. Пар затянул зеркало, и он был благодарен за это. Ему не нужно было видеть отражение, которое так яростно отвергал. Но избежать правды не удалось. Вода стекала по изгибам, которые не принадлежали ему, по мягким округлым линиям чуждого тела. Его пальцы дрожали, когда он попытался провести по коже — слишком гладкой, слишком нежной. Грудь, бедра, талия — все было неправильным, искаженным, словно он вновь застрял в кошмаре.  Том резко сжал веки, пытаясь заглушить волну тошноты, но даже с закрытыми глазами ощущал, как вода огибает формы, которых не должно было быть. Мыло выскользнуло из рук, и он, ругаясь, наклонился, чтобы поднять его, но движение оказалась слишком резким — тело ответило головокружением. Он схватился за стену, ногти впились в кафель, пытаясь удержаться в реальности, где он все еще был собой, а не этой… оболочкой.  Но нет. Это было его тело. Теперь. Том резко провел руками по лицу, смывая с себя не только грязь и пот, но и навязчивое желание соскрести с себя эту плоть, содрать ее до костей, лишь бы не чувствовать этого чужого прикосновения воды к коже.   Резко выключив воду, он натянул на себя первый попавшийся халат, слишком большой, пахнущий Гарри — еще одно напоминание о том, где он и кто он теперь. Ткань грубо терлась о кожу, но он почти не чувствовал, наткнувшись на размытое отражение в шкафчике над раковиной. Он избегал зеркал, но сейчас не смог оторвать взгляда от своего отражения в запотевшем стекле. Глаза Джинни смотрели на него, полные чуждой жизни, пока его собственное сознание в припадке билось где-то внутри, как пойманный зверь. Он уже ненавидел каждую клетку этого тела. Ненавидел, как оно подчинялось гравитации, как реагировало на температуру воды, как выглядело… хрупким. И чем дольше он смотрел, тем сильнее хотелось разбить это зеркало вдребезги.  Мокрые волосы облепляли плечи, он поежился, ощущая каждую оставшуюся на коже каплю. Горячая вода смыла кровь, пот и пыль подвала, но не принесла облегчения, лишь острое желание поскорее одеться. Намокший ожог горел и пульсировал. Вернувшись в спальню, Том завернулся в чистую мужскую рубашку, как в панцирь. В сторону узких женских футболок даже смотреть не хотелось. Подрагивающие пальцы спешно застегнули каждую пуговицу просторной рубашки под самое горло. Штаны Джиневры плотно облегали бёдра, грудь (которой быть не должно!) выпирала из-под ткани, излишне чувствительная после душа. Он стиснул зубы и отвел взгляд, рассматривая интерьер. Нужно… игнорировать.  Карту милой женушки еще можно было разыграть. Если Гарри верил, что он — Джинни, то его истощение лишь укрепит иллюзию. Пусть думает, что его жена больна. Пусть лелеет её. А он… он выждет. Это не слабость. Это тактика. Том восстановится, найдет способ выпутаться из силков магии. И уж потом… Он камня на камне здесь не оставит.  Голову прострелило резкой болью.  Чертова дрянь уже наловчилась читать его мысли! Том в ярости захрипел, едва удерживая себя от того, чтобы не перевернуть все вверх дном. Досчитал до сорока, сжимая кулаки и чередуя глубокие вдохи с выдохами. Нельзя. Не время.  Но если Поттер знал правду — то прекрасно видел, как Том мечется в теле его неудачливой подружки. Сволочь, должно быть, развлекался, наслаждаясь открывшимся зрелищем. Ждал, чтобы Том сам раскрылся? Все внутри перевернулось и забулькало от гнева и унижения. Ногти впились во влажную кожу ожога, раздражая рану. Он не даст ему такого удовольствия!  Долго рассиживаться было нельзя. Стоило использовать полученную отсрочку с умом. Собравшись с силами, Том покинул спальню. Он был всерьез настроен собрать как можно больше информации о ловушке, в которую угодил. Нужно было закончить осмотр дома до возвращения Поттера.  Не то чтобы он сильно полагался на собственные разрозненные воспоминания, но обновленный дом Поттеров казался больше того образа, что сохранила его память. Тихо ступая по смутно знакомому узкому коридору первого этажа, Том отмечал про себя любые признаки перепланировки и чар. Вероятно, эта площадь когда-то использовалась для гостевых комнат, но теперь ничего похожего здесь не наблюдалось. Он мог поклясться, что тридцать лет назад этого коридора здесь не было. Возможно, имело место сочетание расширения пространства и реорганизации старой планировки. Осознание того, что Поттер внес изменения в дом, одновременно настораживало и пробуждало интерес. Однако проверить стены на скрытые комнаты и полости без собственной магии не представлялось возможным. Пока что, в его силах было лишь разглядывать убогую галерею детских рисунков на стенах.  Завернув за угол, Том уткнулся в большую витражную дверь. Цветное свинцовое стекло отбрасывало причудливые блики на стены и пол. Смерив дверную ручку оценивающим взглядом, он поднес к ней здоровую руку и, не встретив сопротивления магии, толкнул дверь. Открывшееся зрелище заставило замереть, широко распахнув глаза. Теперь стало понятно, зачем Поттеру понадобилась перепланировка. Он перевез сюда библиотеку Блэков.