Глава 8

В комнате стояла тишина.

Стояла тишина, стояли на полках книги, пустой стакан из-под кофе и деревянный стул тоже стояли.

В этой чёртовой комнате стояло всё.

А я падал.

Слова повисли в воздухе, неожиданные и тяжёлые. Том уставился на Гарри, чувствуя как кровь медленно отливает от лица. Разум еще раз попытался уловить смысл того, что ему только что сказали.  Беременна? Это тело?  Его тело.  Том почувствовал, как земля под ногами искажается, а дыхание замирает. Он дёрнулся в попытке высвободиться из рук Поттера, но Гарри лишь притянул его к себе, сдавив в крепких объятиях. Ему гладили спину и бормотали на ухо какую-то чушь, о том, как Поттер сразу понял, что что-то не так, что всё будет хорошо и они со всем справятся. Тома как кипятком ошпарило.  Он резко вывернулся из рук Поттера и попятился. Спина врезалась в твёрдую поверхность стены, ладони попытались за что-то ухватиться и нащупали прохладный дверной косяк ванной. Том вцепился в него, ища опору в физическом мире, что внезапно перестал быть знакомым.   — Нет! — собственный голос прозвучал чужим, слишком резким, слишком высоким. Он тряхнул головой, как бы отгоняя наваждение. — Ты ошибся. Мне просто нехорошо. — Так ты не знала? — воскликнул Гарри, потрясённо улыбаясь и делая шаг к нему, отчего Тому до дрожи захотелось выхватить палочку и убить, но руки будто приклеились к белоснежному косяку ванной. Магия ведьмы покалывала на немеющих пальцах. — Диагностика не могла так сильно ошибиться, милая. Ты беременна!  — Это невозможно, — вновь попытался отрицать он, но голос предательски дрогнул.   — Послушай, я не могу определить срок, но да. Мне тоже не верится. У нас наконец-то получилось! — настаивал Поттер, и его голос звучал так убеждённо, так отвратительно счастливо, что это сводило с ума.  Гарри говорил что-то ещё. Том не слушал. Его мысли бешено крутились вокруг одной чудовищной детали: Не может определить срок. Значит, это началось ещё до того, как он очнулся в этом теле. Ведь правда? Перед глазами вмиг пронеслось всё то отвратительное множество раз когда он терял сознание. Была ли чёртова девчонка уже беременна или... Мысли закоротило. В его теле что-то росло. Что-то чужое. Что-то, что могло убить его, как когда-то убило мать рождение его самого. И теперь эта мерзость была в нём.  Живот свело от нового приступа тошноты, но на этот раз вызванной чистым ужасом. Паника накатила горячей и удушающей волной. Он чувствовал, как подкашиваются ноги, но Гарри, вновь оказавшийся в непозволительной близости, придержал за плечи.  — Всё будет хорошо, — повторил он, и от этих слов Тому стало только хуже.  Мир вокруг вдруг стремительно терял чёткость, её вытеснял шум крови в ушах и кольцом сжимающий грудную клетку невидимый обруч. Борясь за воздух, Том дышал быстро и поверхностно. Одним сильным рывком он оттолкнул от себя Поттера и сбежал в ванную.  Его вновь вырвало.  Желчь жгла горло, а в голове набатом стучало одно: «Нет, нет, нет». Руки сами потянулись к плоскому животу, будто пытаясь нащупать то, что там быть не должно, и выблевать вместе со рвотой. Его затрясло сильнее, когда за спиной раздались приближающиеся шаги.  — Не трогай меня... — предупреждающе прошипел он между приступами, но Гарри уже стоял рядом, одной рукой поддерживая его трясущееся тело, другой убирая в хвост падающие на лицо волосы. Эти прикосновения были отвратительней рвоты.   — Всё в порядке, — уговаривал Поттер, потирая ему спину. — Это просто токсикоз, это нормально... Нормально. Том аж закашлялся от возмущения. Вытирая рукой рот, он осознал, что дрожит уже не от тошноты, а от бессильной ярости. Нормально. Для неё. Для ничтожной и слабой женщины. Для той, кем он никогда не был и не станет! Повернув голову, чтобы высказать Поттеру все, что он думает об этом «нормально», Том встретился со взглядом зелёных глаз и замер.  Столько всего было намешано во взгляде напротив, что ему даже не нужно было лезть к Поттеру в голову. Он и без магии видел всё. Гарри смотрел на него с выражением дурацкой, собачьей преданности, будто готов был на колени встать и умолять, лишь бы ему стало легче. Зрачки Тома расширились.  Он резко дёрнулся, скидывая с себя чужие руки, и покачнулся, утратив значительную часть опоры. —Отстань. Я справлюсь сама.  Он видел, как Гарри колебался, не желая оставлять его одного, но всё же уступил, дав жене время прийти в себя самостоятельно. Ушёл на кухню готовить напиток от тошноты. Но даже когда Том отвернулся, то чувствовал этот взгляд на своей спине. Наполненный благоговением, страхом и обожанием.  Взгляд, в котором Том безошибочно прочитал поклонение.  Через некоторое время Том сидел на диване в гостиной, сжимая стакан имбирной воды с такой силой, что пальцы белели от напряжения. Возвращаться в кухню он категорически отказался. От одного запаха еды все внутренности выворачивало.  Напиток казался слишком терпким и острым, но он заставлял себя делать глоток за глотком, лишь бы не выдать внутреннюю бурю. Холодный пот выступил на спине, когда рука Гарри осторожно коснулась его лопаток. Нежелательное прикосновение послало по телу волну тошноты, но Том не смог отстраниться. Магия ведьмы приковывала его к месту, явно чувствуя, как близко он был к тому чтобы сорваться.  Широкая мужская ладонь ласково прошлась по спине. Гарри обошёл диван и присел рядом с женой. — Лучше? — его голос звучал неестественно спокойно, наполненный утешительными нотками, будто маг говорил с испуганным ребёнком, а не с женщиной, которая, судя по повисшему между ними напряжённому замешательству, должна была радоваться «долгожданному событию».   Том судорожно сглотнул, чувствуя, как тошнота вновь подкатывает к горлу от невозможности избавиться от этого навязчивого участия.  — А... кхм... да, — прошептал он, ненавидя хриплую дрожь собственного, уничтоженного затяжной рвотой голоса.  — Милая, послушай... — в этот момент ему яростно захотелось вцепиться этому идиоту в горло и сдавить, заставив замолчать навсегда. Но лишь судорожно сжал стакан, чувствуя пальцами, как хрупкое стекло на грани того, чтобы треснуть под давлением хватки. — Я знаю, как болезненна для тебя эта тема. Я понимаю, — осторожно продолжил Гарри, подбирая слова. Медленно, с унизительной жалостью в голосе. — Мы так давно мечтаем о втором ребёнке, и так много попыток уже было… А в свете последних событий, можно сказать, и вовсе отказались от этой затеи… Том резко повернул голову, впиваясь взглядом в лицо Поттера. Что бы он там ни собирался сказать, выражение его лица, казалось, заставило мальчишку растеряться.  — Прости, прости, мне не следовало это упоминать. Но... послушай, — он запнулся, явно переволновавшись. Его руки осторожно обхватили тонкие плечи. — То заклинание диагностики дало вполне однозначный результат. Я уверен, магия смилостивилась над нами. В этот раз всё получится, не бойся. Тома затрясло так сильно, что вода из стакана расплескалась на его колени. Отвращение поднялось комом в горле — к этим словам, к этому тону, к этой... чужеродной заботе. Он чувствовал, как его тело предаёт его, как магия Джинни вынуждает его сидеть и слушать этот бред, вместо того чтобы разорвать Поттера на куски. Заставить страдать.  Он действительно верил, что его жена боится потерять ребёнка? Обмануться в ожиданиях? Смешно. Что именно Поттер знал? Приложил ли сам к этому руку? Том сглотнул вставшую комком поперёк горла имбирную горечь. Похоже, Поттеру не приходило на ум, что он готов был вырвать из себя этого паразита хоть голыми руками. Хоть прямо сейчас.  Но хуже всего было то, что Гарри, казалось, вообще не замечал ничего странного в его поведении. Он просто… опекал? Как будто Том и правда был его больной, беременной женой. А не запертым в чужом теле кровным врагом, вынуждаемым полагаться на человека, которого поклялся уничтожить ради своего дальнейшего существования. Что. Именно. Он. Знал? Том прикрыл глаза, глубоко вдыхая, в попытке унять нервную дрожь. Его убийца и вероятный организатор воскрешения, теперь обладал полной властью определять его будущее, независимо от того, осознавал он это или нет.  Будто бы в подтверждение беспорядочно бегущих мыслей, Гарри решительно поднялся с дивана, высушил жене одежду и приказал собираться.   — Что? — хрипло переспросил Том, но Поттер уже не слышал, направляясь к камину.  В столь поздний час? Том медленно поднял на него глаза, пытаясь понять, не ослышался ли. Но нет, Гарри уже склонился над огнём, связываясь, судя по долетевшим до Тома обрывкам фраз, с кем-то из Св. Мунго, голос его звучал взволнованно, но твёрдо:   — Да, срочно. Нет, не экстренно, но лучше сейчас… Да, спасибо. Том сидел, словно парализованный, в то время как его мозг лихорадочно работал. Мунго. Пока что, магия ведьмы была для него непреодолимой стеной, но если они выйдут вместе… Выпустит ли она его? Больница с её суетой могла предоставить долгожданный шанс. Если получится отвлечь внимание Поттера, он мог бы отстать в коридорах, затеряться среди людей… Том поставил недопитый стакан имбирной воды на журнальный столик и встал, чувствуя, как слабость отступает перед наплывом адреналина. Поттер призвал их мантии и уже успел облачиться в собственную. Стоя перед шкатулкой пороха у каминного очага, Гарри окинул жену задумчивым взглядом.  — Давай я помогу, — мягко произнёс он.  Том даже не успел возразить, как лёгкий взмах палочки Гарри окутал его тело инородным ощущением чужой магии. Свободная мужская рубашка вдруг обтянула его, ткань поползла вниз, переплетаясь и трансформируясь в плотное шерстяное платье с длинными рукавами и высоким горлом. Штаны Джиневры растворились в тёплых шелковистых чулках, облегающих ноги, а на его ступнях материализовались лакированные туфли на небольшом каблуке.  Том в шоке застыл на месте, охваченный вихрем противоречивых чувств: унизительной слабости, яростного протеста против этого насильственного перевоплощения и неприятного холодка от того, насколько естественно и быстро Гарри сделал это — словно это было самой обыденной вещью. Он чувствовал, как по его спине пробежали мурашки, а грудь сжалась от неприятия. Потребовалось огромное усилие воли, чтобы не отшатнуться и не содрать с себя это тряпье, чтобы его лицо осталось всего лишь усталым и бледным, а не искажённым гримасой ярости и отвращения. Он молча подошёл к Гарри, позволив накинуть на свои плечи тяжёлую тёплую мантию, пальцы Поттера случайно коснулись его шеи, и Тома едва не передёрнуло. Каждое непрошеное прикосновение жгло, как упрёк личному достоинству.  Приблизившись к камину, он внутренне подобрался, стоило Поттеру взять его за руку, увлекая за собой в зелёный огонь очага. Настало время проверить, насколько прочна была его клетка. Том закрыл глаза, готовый к мучительному сопротивлению магии, но произошло неожиданное — они просто перенеслись.  Не было ни боли, ни сопротивления. Только лёгкое головокружение от путешествия через каминную сеть и внезапный холод больничного коридора. Магия ведьмы, всё это время державшая его в заточении, молчала, будто признавая право Гарри вести это тело куда угодно. Они вышли в приёмном покое Святого Мунго, и Том понял, что ловушка временно распахнула свои двери. Он был снаружи. Его ладонь всё ещё была зажата в руке Гарри, но ум уже лихорадочно прокладывал маршруты к свободе. Он украдкой осмотрелся, отмечая расположение выходов, количество персонала, оценивая шансы. Яркий свет больницы после полумрака дома резал глаза, и Том машинально прищурился, ощущая, как сердце быстро стучит под рёбрами. Оставалось только выбрать подходящий момент. Молодая ведьма с табличкой «Трэйси Дэвис» и загоревшимся при виде особых посетителей взглядом тут же подошла к ним, нервно теребя пергамент в руках.   — Мистер и миссис Поттер, — приветливо улыбнулась она, быстро сверяя списки — К сожалению, целительница Смит, у которой вы наблюдаетесь, сегодня не дежурит. Вас примет заведующий гинекологическим отделением, целитель Стеллард. Если пройдёте за мной...   Гарри кивнул, крепче сжимая руку Тома, будто чувствуя его желание сбежать. Медсестра торопливо повела их по лестнице на второй этаж, где коридоры были уже тише, а стены окрашены в успокаивающие пастельные тона. В гинекологическом крыле пахло травами и стерильностью, а на стенах висели портреты знаменитых целительниц, которые лениво перешёптывались, провожая их взглядами.  Дверь в кабинет заведующего оказалась массивной, с вырезанным на дубе узором символов исцеления и табличкой «Профессор Дариус Стеллард. Гинекология и пренатальная магия». Медсестра постучала, услышала глухое «Входите» и, распахнув дверь, пропустила их внутрь.  Просторное помещение было залито мягким светом, вдоль стен громоздились высокие шкафчики с книгами и разномастными ингредиентами, а половина кабинета была отгорожена больших размеров ширмой. Дариус Стеллард — сухощавый мужчина с аккуратной седой бородкой и нафабренными усами — сразу поднялся из-за стола. — Мистер и миссис Поттер, — с придыханием произнёс он. Его сияющие глаза и широкая улыбка вызывали у Тома новый приступ тошноты. — Рад вас видеть. Том ощутил, как чужая рука погладила его собственную и стиснула ледяные пальцы, согревая, будто пытаясь передать какую-то глупую, ненужную поддержку. Он тотчас же выдернул ладонь из захвата и спрятал в складках мантии.  — Садитесь, пожалуйста, — предложил целитель, указывая на стул. — Расскажите, что вас беспокоит. Пользуясь шансом вновь увеличить расстояние между ним и Поттером, Том занял место напротив Сталларда. Гарри же, присев на край стоявшей у стены кушетки, принялся сбивчиво пересказывать последние события вечера, сияя при этом, как начищенный до блеска галлеон. Сжимая в руках складки тёплой мантии, Том чувствовал, как степень его отвращения к происходящему с каждой секундой приближается к опасной отметке.  Внимательно слушая рассказ, целитель взмахнул палочкой, призывая из регистратуры именной свиток с историей болезни, и понимающе закивал на слова Поттера о необходимости убедиться, что с ребенком все в порядке.  — Конечно, конечно. Миссис Поттер, нам стоит провести полный осмотр, — целитель ободряюще улыбнулся и жестом указал на ширму, за которой стояло... Внутренности перевернулись от омерзения. Маггловское приспособление? Вид чуда техники создавал впечатление, словно его, величайшего Тёмного Лорда, собирались подвергнуть пытке средневековыми орудиями. Бледное лицо застыло ничего не выражающей маской при виде громоздкого кресла со стременами для ног. — Пожалуйста, разденьтесь ниже пояса и… — Выйди, — резко перебил целителя Том, раздражённо развернувшись к Поттеру.  Приказной тон не допускал возражений. Гарри замешкался, явно желая остаться, но встретив непреклонный взгляд «жены», беспомощно кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. — Я не буду раздеваться. Осматривайте магией.   Целитель поднял брови, явно удивлённый.  — Миссис Поттер, — начал он терпеливо, — я понимаю ваше волнение, но осмотр на кресле необходим для точной диагностики. Особенно учитывая...  — Тем не менее, я предпочитаю диагностические чары, — предостерегающе процедил Том, даже не глядя в сторону гинекологического кресла.  — Насколько я знаю, это не первая ваша беременность, миссис Поттер. Обычные методы осмотра вам знакомы, — предпринял ещё одну попытку целитель, но Том оставался непреклонным.  — Магией. Вы меня слышите? — сдерживать рвущуюся наружу жажду убийства становилось всё сложнее.  — Как пожелаете, конечно. Но я обязан предупредить, что диагностические заклинания на малом сроке будут значительно менее надёжны, чем традиционный осмотр. Мы можем упустить важные детали, — на лице Стелларда читалось профессиональное недовольство.  Тому было плевать. Его уже начинало потряхивать от гнева. Да он скорее позволил бы пытать себя круциатусом, чем оказаться с раздвинутыми коленями в этом кресле! Это стало бы верхом утраты контроля, абсолютным падением в бездну унижения.  — Что ж, в таком случае, попрошу снять только верхнюю одежду. Присаживайтесь на кушетку. Я могу прикоснуться к вам? — осторожно уточнил целитель, поднимаясь со своего места, на что Том утвердительно кивнул.  Тёплая мантия была небрежно сброшена на край кушетки.  Приблизившись, целитель поднял палочку, запуская в воздух золотистые спирали диагностических чар. Заклинание оплело тело, и Том почувствовал, как по коже побежали волны магии, забираясь внутрь. Оскорбительно. Он поджал губы, сверля взглядом стену. Перед носом с тихим хлопком материализовалось самопишущее перо с пергаментом. Вторя движениям палочки Стелларда, артефакт тут же сорвался на бег, фиксируя показатели.  — Давление в норме, — бормотал целитель, следя за опоясывающими Тома мерцающими символами. — Пульс... высоковат. Волнуетесь? Не стоит. Уверен, беспокоиться не о чем.   Том промолчал.   — Как давно не было месячных? — палочка вывела над животом зигзаг, и он ощутил, как внутри него что-то сжимается.   Том замер, застигнутый вопросом врасплох. Разум растерянно перебирал обрывки знаний о женской физиологии, но всё, что он помнил, было слишком абстрактным.   — Неделю? Две? — выдал он наугад.   Целитель резко поднял голову, затем неожиданно рассмеялся — коротко и недоумённо. Ощущение сжатия рассеялось.  — Ну, миссис Поттер, — с улыбкой сказал Стеллард, покачивая головой. — Либо ваша память вас подводит, либо мои заклинания врут. Возможно, всему виной стресс. После серьёзной травмы и раскола магического ядра определённая рассеянность не редкость, я понимаю. Но вам нужно быть внимательнее к своему состоянию.  Зачарованное перо заскакало по пергаменту будто в припадке.  — Да, я изучил перед приёмом вашу медкарту, — кивнул целитель в ответ на вмиг изменившееся выражение лица пациентки. — Вернувшиеся из ремиссии магические выбросы составляют весьма… любопытную картину. Расскажите подробнее о последнем выбросе. Что его спровоцировало?   Том почувствовал, как его пальцы впиваются в край кушетки. Стоило ли отвечать на этот вопрос? Мог ли этот болван догадываться об истинной природе его состояний?  — Эмоциональное потрясение, — скупо произнёс он, взвешивая каждое слово. — И попытка использовать палочковую магию.   Перо на миг зависло над пергаментом, а потом вновь сорвалось с места, что-то записывая.  — Конфликт магических потоков на фоне нестабильного ядра вполне объясним в вашем случае, — прокомментировал Стеллард, и у Тома руки зачесались от желания выпытать подробности этого своего «случая».  О, он бы с упоением воплотил собственные желания в жизнь, если бы даже под слоями плотно окутывающих его диагностических чар, не чувствовал внутри затаившуюся магию ведьмы, лишь ждущую повод чтобы накинуться.  Стеллард тем временем воодушевлённо продолжал: — Принимая во внимание участившиеся выбросы, волноваться сейчас нельзя категорически. Они могут навредить не только вам, но и плоду.   Том на миг прикрыл глаза, скрывая промелькнувшие в них эмоции. Плоду. Его затрясло от этого слова и будничного тона целителя.  Мягким движением палочки целитель снял чары, и золотистые нити магии медленно растворились в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое покалывание на коже. Том глубоко дышал, пытаясь взять взбунтовавшиеся эмоции под контроль.  — Мы закончили. Позвать мистера Поттера? — вежливо спросил медик, убирая палочку в складки мантии и уже поворачиваясь к двери.  — Нет, — ответил Том быстрее и резче, чем планировал, и тут же попытался смягчить интонацию, почувствовав на себе любопытный взгляд. — Я… Сначала хочу всё осмыслить. Одна.  Лекарь кивнул, притягивая к себе парящий рядом пергамент и пробегаясь глазами по строкам с собранными данными.  — Как пожелаете, миссис Поттер. Тогда позвольте вас поздравить! Прекрасные новости. Вы на восьмой неделе, — Стеллард улыбнулся. — Беременность развивается абсолютно нормально, видимых патологий нет. Магический фон стабилен, учитывая обстоятельства.  Слабая надежда на невежество Поттера в диагностике с грохотом рухнула. Целитель продолжал бодро перечислять собранные им данные, пока внутри Тома всё стягивалось в тугой болезненный комок. Судорожная потребность немедля избавиться от этого паразита пожаром охватила рассудок. Вырвать с корнем, уничтожить то, чему было не место в его теле!  Том открыл рот, чтобы потребовать аборт, но язык тотчас же онемел, а глотку сдавило, на долгие мгновения перекрыв поток воздуха. Внутри всё упало. Ни единого звука не слушалось его. Том мог лишь сидеть, сжимая кушетку побелевшими костяшками пальцев, пока отчаянный гнев и разгорающаяся паника метались в клетке его тела, не в силах найти выход. — Что-то беспокоит? — спросил медик, заметив его напряжённое молчание. Воздух вновь наполнил лёгкие, не позволяя задохнуться. Том быстро задышал, по-прежнему не в силах вымолвить ни слова. Получалось лишь беззвучно шевелить губами, чувствуя, как прилив ярости заливает лицо краской. Магия Джинни, её проклятая воля, защищала своё отродье даже от его слов! Целитель выжидающе смотрел на него, и Том был вынужден сменить тактику. Сделав ещё один глубокий вдох, он заставил себя звучать мягко и жалко, нащупывая обходные пути. — Моё состояние… Я… не уверена, что справлюсь, — наконец выдавил Том, и голос его звучал хрипло и неестественно, но звучал! — Моё здоровье… и эти выбросы… Боюсь, в моём положении подобное слишком рискованно.  Стеллард внимательно выслушал, кивая с профессиональным спокойствием. — Понимаю ваши опасения, но заверяю вас: ваше физическое состояние не препятствует вынашиванию. Тело совершенно здорово и полно сил, — поспешил «успокоить» его целитель. — А магический фон, хоть он и нестабилен, мы прекрасно сможем контролировать с помощью простых поддерживающих зелий. Поверьте, материнская магия — одна из самых сильных защит в природе. Она инстинктивно будет оберегать ребёнка, даже если вы сами не будете прилагать к этому усилий. Волноваться не о чем.  Том почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Нестерпимое желание силой принудить этого болвана в белом избавить его от этой мерзости отозвалось спазмом в груди и металлическим привкусом крови на языке. Собственное тело, его последний оплот, являлось тюрьмой и предателем! Он сделал глубокий вдох, пытаясь переиграть ситуацию. — Я просто… так волнуюсь, — сказал он, вновь заставляя свой голос звучать мягче, слабее, подражая той, чьё место он занял. — Скажите, что ещё может навредить? Чтобы я точно знала, чего избегать.  Целитель одобрительно кивнул, явно довольный этим проявлением «материнских» чувств.  — Конечно, разумная предосторожность никогда не повредит. Вам следует избегать любых сильных эмоциональных потрясений и стрессов, они нарушают магический баланс. Откажитесь от сложных заклинаний и не колдуйте в совокупности больше часа в день. Само собой, никаких мощных артефактов или мест с агрессивной энергетикой. Их влияние на формирующийся магический фон плода непредсказуемо. — перед глазами медленно опускалась кроваво-красная дымка. Чем дольше он слушал, тем хуже ему становилось. Тому крайне не понравилось, с каким снисходительным выражением посмотрел на него Стеллард поверх очков. Как если бы вёл разговор с ребёнком, бунтующим против элементарных вещей. К несчастью, он продолжил свой монолог: — Мой вам совет. Не пренебрегайте компанией мужа. Магия отца вполне способна обуздать вашу собственную. А нам в первую очередь важно избежать дальнейших приступов. Во благо вас и ребёнка не отталкивайте его.  Том оскорблено заиграл желваками, лишь титаническим усилием воли, заставив себя усидеть на месте. Этому наглому выскочке несказанно повезло, что он вынужден был сдерживать клокочущую внутри ярость! Не бунтуй магия против него, этот ничтожество давно бы уже бился на полу в конвульсиях и умолял о снисхождении. Том с упоением пытал бы его до утраты рассудка! Виски сдавило тупой болью, вынудив отвернуться и подумать о чём-то другом. Чёртова девчонка! Он снова попытался выговорить:   — А если я хочу...   Но горло сжалось, будто перехваченное невидимой рукой. Он закашлялся, лицо исказилось от спазма.   — Что хотите? — нахмурившись, с неподдельной тревогой, уточнил Стеллард.  Отчаявшись, Том сжал кулаки и натянул улыбку, от которой у медика едва заметно дёрнулся уголок рта.  — Свести веснушки, — сказал он ровным тоном, в котором дрожала лишь бледная тень подлинного кровавого месива из эмоций, бесновавшихся внутри.   Целитель растерянно моргнул. — ...Веснушки? — Да. Осточертело. — Беременность не время для косметических экспериментов, миссис Поттер. Но если настаиваете, могу порекомендовать осветляющий крем после родов, — назидательно прокомментировал Стеллард, изменившись в лице.  Том почувствовал, как его ногти раздирают бинты на ладони.   — Благодарю, — отрешённо произнёс он выпрямившись. — Вы невероятно любезны.   — Что касается питания… — со вздохом продолжил Стеллард подробный рассказ о режиме и диете, но Том уже почти не слушал, мысленно разбирая ситуацию по косточкам в поисках хоть какой-то лазейки. Очнулся он уже, когда целитель протягивал пергамент с рецептом.  — Вот, укрепляющий комплекс. Принимайте дважды в день. Он поддержит и вас, и ребёнка. И постарайтесь успокоиться, миссис Поттер. Радуйтесь! Это же такое чудо. Том медленно протянул руку и осторожно взял рецепт с видом, будто то была справка о собственной казни. Чудо. Для тупоголового стада с амбициями домового эльфа, возможно. Для него же это был самый изощрённый вид пытки. — Позовите мужа, когда будете готовы. Он наверняка сгорает от нетерпения. Том молча поднялся с кушетки. Обдумывая находу, как без особого шума покинуть больницу, он накинул мантию на плечи и выглянул в коридор. Мысли быстро работали, выстраивая и тут же отвергая возможные планы действия. Гарри сидел на краешке стула, вцепившись пальцами в колени, и тут же вскочил при звуке открывшейся двери. — Заходи. Поттер немедля влетел в кабинет, бледный от волнения. — Ты как? Всё в порядке? — он схватил Тома за плечи, и тот на нервах едва сдержал импульс оттолкнуть его. Он нехотя кивнул, избегая встречи с тревожным взглядом зелёных глаз. Собственная маска бесстрастия уже трещала по швам, разрываемая изнутри. Гарри переводил взгляд с молчаливой жены на улыбающегося целителя и обратно, будто ища подсказки. — Восьмая неделя, мистер Поттер, — сжалился целитель. Глаза Гарри распахнулись в шоке. Он растерянно заморгал, губы беззвучно шевелились. — Это… это же… — он попытался что-то сказать, но слова застревали в горле, а лицо становилось всё бледнее. — Мне нужно в уборную, — прервал его Том, сунул ему в руки смятый рецепт и, воспользовавшись ошеломлённым состоянием Поттера, быстрыми шагами направился к выходу из кабинета. — Дослушай рекомендации. Дверь с хлопком закрылась за ним, и Том замер, слыша лишь стук своего бьющегося где-то у глотки сердца. Белые стены, яркий свет и стерильный запах раздражали глаза и нос. Он опустил голову. Каждая клетка его тела кричала об унижении. Том стоял в пустом коридоре, дрожа от злости и пялясь на аккуратные женские туфли до тех пор, пока дыхание не выровнялось, а мысли не стали вновь холодными и чёткими, как лезвие.  Он посмотрел в конец коридора, где холодный свет падал на табличку с указателем выхода. Где-то внизу слышались шаги и приглушённые голоса. Ноги сами понесли его вперёд — прочь от кабинета, от запаха зелий, от этого места, где его участь была окончательно скреплена диагнозом и рецептом. Нужно было бежать. Сейчас же. Пока Гарри слушал бессмысленные рекомендации о витаминах и режиме. Тихие коридоры, приглушённые голоса из-за дверей, эхо собственных шагов… Всё сливалось в единый хаотичный фон. Том резко свернул к лестнице, игнорируя накатывающую слабость.   Его всего трясло. Мысль, что внутри него что-то живёт, вызывала отвращение и панику. Восемь недель. Тело ведьмы уже было поражено этим отродьем, когда он очнулся в её теле!  Ладони стали влажными, а в горле осел металлический привкус страха. Практически всё, что Том знал о собственной матери, заканчивалось на том, что у неё было косоглазие и та умерла при родах. Удастся ли ему пережить это событие? Чёрт возьми, не намерен был проверять! Он избавится от этого проклятия при первой же возможности! Виски вновь прострелило жгучей болью, от чего он едва устоял на ногах, в последний момент сумев поймать хрупкое равновесие.  Без сомнений, этот паразит, тянущий из него соки, как когда-то он сам вытягивал жизнь из других, явился сюда, чтобы его убить. И если Том правильно понимал замысел магии, то оставлять его в живых после того, как его тело взрастит и исторгнет из себя это отродье, было не в интересах ведьмы. Том видел, на что та способна, ей не составит особого труда прикончить их обоих уже сейчас. Но она сдерживалась. Ведь он был её инкубатором, временной оболочкой, которую можно будет выбросить, как пустую скорлупу лишь после того, как он исполнит своё прямое «предназначение».  Том стиснул зубы, быстро спускаясь по ступеням и уже чувствуя, как магия Джинни пробуждается, словно живая цепь, с каждым движением огнём затягиваясь вокруг его тела. Всё туже и туже, будто тысячи раскалённых игл, вонзающихся в кожу, в мышцы, в кости. Она уже поняла. Поняла, что он пытается сбежать. Боль нарастала волнами, сжимая внутренности, но Том упрямо шагал дальше, впиваясь влажными от пота пальцами в перила, чтобы не оступиться.  Он чувствовал, как пот стекает по спине, пропитывая платье. В глазах плясали чёрные пятна, но упрямство гнало вперёд. Том не намерен был уступать. Он вырвется. Даже если для этого придётся сжечь это ничтожное тело дотла! С трудом добравшись до первого этажа, он замер, переводя дух и быстро оглядывая оживлённый приёмный покой. Карие глаза метнулись в сторону камина, и Том отчаянно пожалел об отсутствии у него пороха. Просить у персонала представлялось критически долгим, к тому же это всенепременно бы привлекло к его состоянию ненужное внимание. Он тут же отмёл этот вариант и сразу устремился к выходу на улицу, стараясь, чтобы походка ватных ног смотрелась уверенно.  Он почти достиг середины холла, оставалось несколько метров и он покинет Мунго. Но боль нарастала в геометрической прогрессии, превращаясь в невыносимую пытку. Том чувствовал, как внутри разливается знакомый жгучий огонь, тот самый, что уже не раз пытался сломить его волю.  Парадные двери были так близко — стеклянные, с золотыми буквами, за которыми виднелась освещённая фонарями улица. Но чем ближе он подходил, тем нестерпимее становилась боль. Она сжимала горло, туманила зрение, заставляла кровь в венах закипать. Но Том упрямо сделал последний рывок.   И шагнул прочь. Он вырвался из здания, едва сдерживаясь от крика. Сквозь пелену боли перед глазами плыли расплывчатые очертания улицы. Полной грудью вдыхая холодный осенний воздух, Том сделал несколько нетвёрдых шагов, чувствуя, как свобода, которую он так жаждал, оборачивается против него волной агонии.  Колени подкосились, и Том рухнул бы на каменные ступени, если бы не крепкие руки, внезапно обхватившие его под локти.  — Джинни! — голос Гарри звучал откуда-то издалека, словно прорываясь сквозь толщу воды. — Что ты тут делаешь? Тебе плохо?! Ещё секунду назад сведённое невыносимой болью тело, теперь обмякло в руках Поттера. В его присутствии острая боль отступила, сменившись тупой, но терпимой тяжестью. Гарри донёс его до ближайшей скамейки, усадил, поддерживая за спину. Где-то на грани сознания Том смутно чувствовал, как его осторожно, но настойчиво хлопают по щекам, пытаясь вернуть к действительности. — Джинни, посмотри на меня. Дыши. Том зажмурился. Перед глазами плыли чёрные мушки, а в висках гудело, будто под черепом били в набат. Пальцы Гарри исчезли на мгновение, затем что-то холодное коснулось его ладоней. Том разлепил тяжёлые веки. Поттер наколдовал стакан с водой.  — Пей, — он помог поднести стакан к лицу.  Холодная влага коснулась губ, и Том, почти против воли, сделал глоток. Затем ещё один. Ледяная вода бодряще обжигала горло, проясняя сознание. Шум в ушах постепенно стихал, а дрожь в теле становилась менее заметной. Зрение медленно сфокусировалось на лице Гарри, склонившемся над ним с выражением, в котором смешались тревога и облегчение. — Сейчас позовём целителя, милая. Сейчас.  Убедившись, что жена более или менее пришла в себя, Гарри отошёл в сторону и взмахнул палочкой: — Expecto Patronum! Серебристый олень вырвался из кончика палочки и тут же замер в ожидании приказа. Пока Поттер надиктовывал послание, Том сидел на скамейке, сцепив зубы до ломоты, ощущая, как злость и отчаяние захлёстывают его целиком. В присутствии Поттера боль отступила, но кожа буквально чувствовала настороженное движение потоков магии внутри. Как охраняющая кладку змея, магия ведьмы была готова вновь броситься на него в ответ на любое неосторожное движение. Так он и сидел, словно набитая опилками кукла, всем существом ощущая близость свободы — без боли и навязчивого внимания Поттера. Казалось, стоит лишь встать с лавки и уйти прочь, в темноту улиц. Но это было обманчивое ощущение. Он рвано выдохнул воздух сквозь зубы и тихо выругался. Поднявшийся ветер пригнал к его ногам мятую газету. Рука сама отставила стакан в сторону и потянулась подобрать её. Том расправил пожелтевшие листы, и взгляд его упал на первую полосу. Заголовок кричал: «НАПАДЕНИЕ НА ЗВЕЗДУ КВИДДИЧА: ДЖИНЕВРА МОЛЛИ ПОТТЕР СБИТА НЕИЗВЕСТНЫМ ПРОКЛЯТИЕМ!» На большой колдографии в полстраницы была запечатлена Джинни Поттер на фоне огромного стадиона: её фигура в развевающейся мантии квиддича, лицо, искажённое болью и ужасом, и сметающее с метлы неопознанное проклятие, яркой вспышкой разрезающее воздух. Том завороженно смотрел, как её тело перекручивается в воздухе, как кто-то кричит, как медики бросаются к ней… Время остановилось.  Он даже не заметил, как Гарри закончил с патронусом и вернулся к нему. Только когда голос Поттера прозвучал совсем рядом, резкий и встревоженный, Том вздрогнул, отрываясь от изображения. — Не смотри! Давай я сожгу её, — воскликнул Гарри, пытаясь выхватить газету из дрожащих рук жены. Но Том вцепился в бумагу, как в последний оплот истины, не желая отпускать. Его пальцы побелели от напряжения, а в глазах читался немой шок. Поттер провёл рукой по лицу, выглядевший внезапно испуганным и растерянным. — Кровавый ад. Их же давно должны были уже снять с печати! — голос Гарри прозвучал почти отчаянно, но Том уже не слышал его, утонув в хаосе мыслей. Вот оно — доказательство, ключ к тому, что случилось с Джинни. Возможно, именно это нападение привело к её слабости, к тому, что её душа оказалась уязвима, а тело стало ловушкой для него. А если это было не просто покушение, а часть чего-то большего?.. Газета в его руках внезапно вспыхнула синим пламенем. Гарри не стал ждать и применил заклинание. Пепел осыпался на землю, но образ падающего тела уже неотвратимо врезался в память Тома. Он поднял взгляд на Гарри, и в зелёных глазах читалось нечто большее, чем просто тревога. Там плескалась вина.