Глава II. Гриф

Холодная ночь опустилась на землю, но разведенное в камине пламя поддерживало уют в завешенном выцветшими гобеленами зале. Джон Коннингтон протянул руку, без помощи слуг вороша кочергой почерневшие поленья. Мысли его бродили, противоречивые, и нагоняли мимолетную тоску и раздражение. Уж несколько часов, как обитатели крепости и ее гости мирно почивали в своих комнатах, однако Джон оказался по собственной воле отдан в руки бессоннице. Коннингтон не смел противоречить решениям своего серебряного принца, или же ставить под сомнение его слово. Когда сумерки опустились на скалы, он въехал во двор Грифоньего Гнезда в сопровождении человека, которого представил своим новым соратником. Подобное появление в стенах дома его отца неизвестного иностранца, встретившегося его высочеству у Летнего замка, вызывало… удивление. Джон, безусловно, не посмел бы выразить ни словом, ни жестом свои… неприятные ощущения от этого, но сей факт не делал их менее жгучими. Обыкновенно, Рейегар Таргариен предпочитал общение узкого круга друзей, и заслужить его расположение прослыло задачей не из простых. Сам Джон, упрямый и настойчивый, долго шел к тому, дабы снискать снисхождение царственной особы и быть допущенным в его свиту. Откровенно признаться, вместе с безликим подозрением, вся сложившаяся ситуация вызывала в юном наследнике лорда Армонда тихо вскипающий гнев. Безусловно, узнав о происшествии с разбойниками за поздним ужином, он не мог не проникнуться благодарностью к нежданному гостю… и, в то же время, Джон почти что пылал завистью, с досадой желая вернуться назад во времени и оказаться на месте этого… Куруфина. Сражаться бок о бок со своим принцем, и умертвить всех, кто посягал бы на благополучие последнего - о высшей чести, о значительнейшей награды и мечтать было нельзя. Стоило, конечно же, ещё задуматься о добропорядочности иноземца. В конце концов, в образе его сквозило нечто странное: и отталкивающее, и притягательное в одно и то же время. Такое же отношение, видимо, вызывает к себе свечка, заманивая поближе к своему жару неразумную моль. В красоте он мог бы соревноваться с самим Рейегаром… вот только вид ее был иным. В то время, как его принц излучал чистый свет, точно закатная звезда, и фиалковые глаза его нередко смягчались, искрясь теплом, Куруфин походил на солнечное затмение. Взгляд от него - высокого, с сияющими чёрными волосами, спускающимися волнами чуть ниже лопаток - было трудно оторвать, и все же… кульминацией этого ансамбля была тьма. Куруфин был учтив, и в то же время неуловимо надменен (что, по всей видимости, охотно игнорировали и принц, и его собственный лорд-отец), и речи его были достаточно уклончивы, чтобы вызвать хотя бы крошечную неприязнь. Оттого, с наступлением утра, заметив иностранца на галерее замка в одиночестве, с которой сподручно было наблюдать за морем, Джон нисколько не обрадовался. - Наслаждаетесь видом?- достаточно холодно поинтересовался он, не выходя, все же, за рамки приличия. Возможно, это был хороший момент для того, чтобы удостовериться в чистоте намерений гостя… и развеять несправедливое о нем впечатление, если, уставший вчерашней ночью Джон неверно рассудил и зря составил нелестный портрет у себя в голове. По правде сказать, сняв с головы диковинный венец, и оставив оружие в выделенных ему покоях, Куруфин выглядел чуть менее угрожающе. Чуть. - Море довольно неспокойно,- заметил, кивнув, иностранец, хотя глубокий голос его оказался несколько заглушен начавшими сновать по двору слугами. Серые глаза его неотрывно следили за пенящимися водяными просторами. - Так часто бывает,- ответил Коннингтон.- Особенно в этих местах. Вы, полагаю, прибыли в Вестерос через Белую гавань? От взгляда Джона не укрылось то, как Куруфин обернулся - слишком резко. Как если бы услышал нечто крайне волнующее… или пугающее. Однако, реакция эта миновала столь молниеносно, что рыцарю почудилось, будто бы ее и вовсе не случалось. Вместо мысленных рассуждений по этому поводу, Коннингтон решился подвести разговор к более волнующей его теме. - И сколько же времени прошло с тех пор? Месяц? Год? Успели ли вы себе наладить жизнь? Поразительно проницательный взор иностранца остановился на лице Джона, оценивающе считывая его выражение. Молодой рыцарь не отличался особенным шармом - рыжие волосы и борода, обрамляющие широкое лицо, зато владеть своими чертами он умел досконально. Что хмурые брови, что складки у рта красноречиво передавали любую эмоцию. - Прямота украшает, не правда ли?- улыбнулся уголками губ Куруфин, весьма гаденько.- Почему бы вам не задать вопрос о том, что вас действительно интересует? Джон готов был поклясться, что щеки его вспыхнули от наплывшего негодования. От этого уравновешенного тона у рыцаря кровь вскипала в жилах, и захотелось незамедлительно познакомить чужое лицо со своим кулаком. - Что ж, я согласен,- произнёс Коннингтон.- Я буду прям, и, надеюсь, что вы ответите мне тем же. Итак, я хочу знать, что вам можно доверять. - Позвольте вам напомнить, что я не ищу вашего доверия,- ровно сказал иностранец.- Ваш наследный принц предложил мне службу, и я согласился. Наша встреча с вами, хотя я и благодарен за гостеприимство вашего отца - лишь последствие того. Джон готов был задохнуться от подобной наглости, но лишь сильнее нахмурил брови. То, как иноземец произнёс «ваш принц» его насторожило, но и обрадовало в то же время. Можно было предположить, что абсолютную верность к Рейегару этот человек не испытывал - иначе бы сказал «наш»… а, значит, предосторожность и подозрительность Коннингтона, всегда дававшаяся последнему с трудом, оправдывалась. - Мне кажется подозрительным то, что вы объявились в руинах Летнего замка так удачно, перед самим нападением на принца,- сощурившись, заявил сир Джон.- Удобно, чтобы заполучить его расположение. Рыцарь ожидал от иностранца любой реакции - от вспышки гнева до бледного испуга… но никак не смеха. Веселье Куруфина было очевидно, как если бы он только что узрел балансировавшего на спине зебры шута, и смеялся он вполне беспечно. - Пускай, мне понятен мотив ваших мыслей,- сказал иностранец.- Но чего вы ожидаете от меня, в ответ на этот абсурдный допрос? Оправданий? Или заверений в том, что я - не какой-нибудь иностранный шпион, подосланный разделаться с принцем в первый же удобный момент? - Я не знаю, чего от вас ждать,- мрачно ответил Коннингтон. - В таком случае, этот разговор теряет смысл, не так ли?- суммировал Куруфин, обнажив в улыбке ряд белоснежных зубов.- Вы просто будете и дальше сыпать в меня догадками и обвинениями, а я буду и дальше вынужден мириться с тем, что что бы я не сказал в ответ будет обращено против меня самого… И, повторюсь, я не ищу вашего одобрения или веры. И у меня есть довольно гордости, чтобы до подобного не опускаться и впредь. Последнее заявление стало последней каплей в и без того переполненном сосуде. На лице Коннингтона заиграли желваки, и он шагнул ближе к «собеседнику». - Не будь вы гостем в моем доме, я бы скрестил с вами мечи,- подняв упрямый подбородок, изрек он.- Хотя, возможно, в вас хватит гордости выйти со мной за стены. И пусть Воин решает, кто тут прав. - Чудно я расплачусь с лордом за кров, пролив кровь его сына,- по-птичьи склонив голову набок, произнёс Куруфин. - Не бойтесь,- криво ухмыльнулся Джон.- Я убью вас до того, как это станет проблемой. С этими словами молодой Коннингтон отправился прочь, давая время иностранцу забрать меч из своих покоев и, действительно, присоединиться к нему за воротами. Местность была открытой, а потому за происходящим спокойно мог наблюдать любой, находящийся в башнях Грифоньего Гнезда. Дорога была кремниста и тверда, и над головами мужчин сияло слабое солнце. Краем глаза Джон заметил нескольких слуг, наблюдавших за происходящим у ворот, но те скрылись, едва стоило ему на них прикрикнуть. Бой они начали без лишних слов. Джон принял выжидающую позицию, несмотря на гулявший в голове гнев. Он хотел для начала изучить тактику своего противника, его манеру, дабы подловить удобный момент… Первый серьезный выпад его оказался отбит с досадной легкостью. Меч иностранца был легче и тоньше, и управлялся тот с ним, как ни трудно было признавать, умело. Играя, он лениво отводил от себя жало чужого клинка, не стремясь пока переходить в атаку. Атаку, которой сбыться было и вовсе не суждено. На пятом выпаде меч Джона сломался, и лезвие треснуло пополам. Он осмотрел обрубок металла в своей руке, частично гадая, не воспользуется ли Куруфин этим обстоятельством, дабы зарезать его… - М’лорд! М’лорд! Крик малолетнего слуги, выбежавшего на дорогу, оборвал его мысли. Запыхавшийся мальчишка с чумазым лицом выглядел насмерть перепуганным. Он остановился на приличном расстоянии от мужчин, вероятно, опасаясь попасть под чью-нибудь горячую руку. - Там это… лорд без сознания,- невнятно пробубнил слуга.- Мейстера позвали, но… Сир Джон помнил лишь смутно, что происходило дальше. Ноги понесли его в замок, в родительский покой, где на широкую кровать с бархатным покрывалом отнесли бледного Армонда Коннингтона. Старый мейстер Мотт склонился над ним, прощупывая пульс, а у изголовья кровати стоял, сцепив руки за спиной, Рейегар. - Как… отец?- спросил рассеянно Джон, опускаясь на край ложа, не скрывая охватившего его волнения. Армонд лежал, точно кукла с перерезанными нитями, неестественно неподвижно. Могучая грудь его вздымалась еле-еле, и побелевшие губы безвольно приоткрылись. - Пришли вести из Королевской гавани,- подал голос принц.- Он упал, как только дочитал послание. На глаза Джона невольно навернулись слезы, и он бездумно сморгнул их. Эмоций, пережитых за сегодня, становилось слишком много, и они норовили вылиться наружу. - Он очень болен, милорд,- тихо проскрежетал мейстер, проведя ладонью по вспотевшей лысой макушке. - Нет,- сказал Куруфин, застывший в дверях. До этого Джон не осознавал его присутствия.- Он умирает. Если бы Джон не держал в своих руках мозолистые пальцы отца, он бы подскочил, отдаваясь секундной вспышке ярости, и попытался бы придушить иностранца. Ему не следовало осквернять комнаты его родителя своим присутствием, да и к тому же делать подобные заявления. Отчасти, все это была его вина. Не случись Джону вступить с ним в спор, в момент нужды рыцарь был бы подле своего батюшки и, возможно… Страх овладел младшим Коннингтоном. Он был единственным и неимоверно любимым ребенком своего отца, и представить, что тот вот-вот мог отправиться в мир мертвых… эта мысль приводила в ужас. Внезапно вспомнились те дни, когда отец выводил его на крышу башни, с которой можно было рассмотреть все принадлежавшие замку земли… - Принесите теплой воды. Прежде, чем Джон сумел что-либо возразить, иностранец подошел к кровати, легко оттеснив мейстера к стене. Тонкая ладонь его коснулась лба Армонда, и, прикрыв веки, Куруфин что-то коротко прошептал. Время от времени его ресницы подергивались, и лицо его приняло сосредоточенный вид. Воздух в комнате будто бы стал напряженным, и младшему Коннингтону с трудом удавалось дышать. В ушах его отчаянно звенело, и хотелось прикрыть их руками. - Что… Джон не сформулировал мысль до конца - его прервал глухой стон. Мутно-голубые глаза распахнулись… и его отец зашелся тяжелым, долгим кашлем. Спустя минуту, мейстер поднес к его губам кружку с чистой водой. - Удивительно,- неразборчиво пробормотал последний, и, намочив лежавшую до того на столе тряпку, водрузил ее на чело лорда Коннингтона.- Выглядит так, будто… опасность миновала. Хотя я готов поклясться, что его сердце почти что разорвалось на куски. Армонд довольно скоро провалился в глубокий сон, вопреки опасениям Джона, ничем ему не угрожавший. В какой-то момент принц мягко взял Джона под руку и вывел из покоев, давая возможность лорду отдохнуть в спокойствии. - Что… это было?- спросил, слегка дрожа, молодой рыцарь, взглянув на вышедшего следом Куруфина. Глаза того хитро сверкнули: - Расплата за преломленный клинок. Жгучее ощущение стыда, точно холодный ливень, охватило Джона. Он не желал, дабы его серебряный принц посчитал, что рыцарь повел себя недостойно по отношению к иноземцу, своему гостю… который помог его отцу? И каким образом? Осознание произошедшего только сейчас нагнало молодого Грифа. Оперевшись рукой о стену из белого камня, он провел ладонью по лицу. Он был скептиком, и никогда прежде не думал о баснях про ведьм и колдунов… однако, теперь все это становилось пугающе возможным. - Мой народ верит в то, что тело и дух накрепко связаны,- пояснил Куруфин тоном, каким мог бы говорить с ребенком.- И дух может исцелить тело, при достаточной силе. От этого заявление голова пошла кругом, и в сознании Джона не стало ничуть свободнее. Он видел, как изменилось выражение принца при упоминании «преломленного клинка» ранее, и ожидал расспросов. Впрочем, этого не последовало - Рейегар лишь сочувственно пожал его плечо. - Мне не хотелось бы этого делать сейчас, но мне придется срочно уехать обратно в столицу,- произнёс он чуть погодя.- Ты можешь присоединиться ко мне позже, друг мой, когда сир Армонд поправится. Ему не нравилось волнение в голосе Рейегара, и рыцарь пожалел, что не сможет учавствовать в его путешествии по Королевскому тракту немедленно. Прикажи ему кронпринц, он бы с радостью отбыл с ним, однако он различил в тоне дракона решительность, обозначавшую приказ. - Я…. Конечно, ваше высочество,- кивнул Коннингтон.- Я распоряжусь о сопровождении для вас. - Двоих всадников будет достаточно. Лорд Куруфин, надеюсь, также будет следовать со мной. С этими словами принц удалился, оставляя Джона задуматься о том, что могло произойти в столице, вызывая подобную спешку. Здоровье короля оказалось под угрозой? Или же… что-то похуже? Собравшись с духом, рыцарь оттолкнул от себя эти рассуждения, и воззвал к уже почти скрывшемуся в паутине коридоров иностранцу: - Милорд. Обращение его было уважительно и полно не высказанного раскаяния. - Мне неизвестно, каким образом вам удалось… помочь моему лорду-отцу - чарами или…- изрек он с трудом, и тяжело выдохнул.- Я поступил с вами несправедливо. - Вы просите прощения?- с интересом, но без тени иронии спросил Куруфин. - Вы сказали, что горды,- сказал сир Джон.- И я тоже. Потому извинения свои я принесу не словом, но делом. Мой меч, и моя рука будут ваши в час нужды. Иностранец на секунду склонил голову, а затем усмехнулся: - Я запомню ваше обещание. Но в следующий раз уж выбирайте себе кузнеца получше.