Глава V. Король

«И это - король?» - мелькали мысли в голове Куруфинвэ. «Жалкое, трепещущее создание. Как разъяренный муравей. Даже Нельяфинвэ… Нет, никакого «даже». Пусть он и отдал отцовскую корону своему ненаглядному спасителю после плена, пусть вид его и был измучен - он никогда не позволил бы себе представлять столь ничтожное зрелище». Конечно, пятый сын Феанора несколько кривил душой. Ему не доводилось видеть Маэдроса, только недавно снятого с пика Тангородрима - тот явился в их лагерь на озере Митрим спустя несколько дней - или недель? - опеки над ним Финголфиновых целителей. Сам же Куруфин, в отличии от старших братьев безупречно памятуя родительские заветы и давнюю неприязнь, отказывался навещать логово полудяди. Однако, вряд ли даже свеже обрубленная рука и тело, покрытое ранами, шрамами и коркой крови выглядели столь же омерзительно, как этот смертный. Еще недавно только, вывезенный из крепости Барристаном (пребывай Куруфин в Арде, он непременно бы поинтересовался, нет ли ничего общего у этого имени с игрой квенийскими словами «варья» - «защитник», и «саро» - «камень») Селми, Эйрис Второй походил на живого трупа. Сальные светлые, напоминающие Рейегара, волосы и отросшая борода, безобразные ногти и несколько скудных синяков на худощавой плоти. Сейчас же, окруженный своими верными соратниками и прибывшими с юга войсками во главе с его наследником, сей коронованный атан прошел через удивительные метаморфозы. Он больше не трясся, как умалишенный, шепча или громко извергая проклятья - теперь он улыбался. И в этой улыбке было что-то от тьмы Моринготто. Прошло три ночи с его освобождения, и на заре четвертых суток пред светлы очи правителя Семи Королевств явились его обидчики. Лорд Сумеречного дола, и все его сподвижники, вышли за стены города, сдаваясь на милость государя. Можно было бы ожидать чего угодно… но только не это кровавое месиво. Король приказал на месте изрубить всех Дарклинов и Холлардов, включая детей. О, кровожадность… Но что примечательно - никто и слова против не вымолвил. Точно механические, солдаты исполняли приказ молча, и звенящую тишину прерывали лишь тошнотворные звуки резни и всхлипы-стоны-мольбы поверженных. Молчал принц Рейегар. Молчали и доблестные рыцари - благородный Эртур Дейн, веселый сир Освелл… Это не укладывалось в голове. Вспоминался Дориат, и упрямцы, воры, опрометчиво присвоившие себе творение Пламенного Духа. Те, безусловно, не открывали феанорингам ворот, и не молили, коленопреклоненные, о пощаде… но Куруфинвэ мог бы биться об заклад, что с ними обошлись значительно мягче. Их детей не умерщвляли на глазах у матерей… или, по крайней мере, пятый сын Феанора, в тумане безумного гнева, подогретого Клятвой, этого не видел. И сам не совершал… - Ваша милость!- внезапно раздалось из толпы, когда Куруфинвэ бездумно шагнул ближе к тому месту, где король наблюдал за жуткой сценой в компании десницы.- Прошу, помилуйте мальчика… он ещё слишком мал, и не участвовал в заговоре. Голова короля мотнулась, как у змея, и он обернулся, выцепляя говорившего взглядом мутно-лиловых глаз. Впрочем, Куруфинвэ сосредоточил свое внимание на ребенке, о коем шла речь. Он жался к трупу матери, из шеи которой струйками вытекала кровь, уже не плача. Мальчик был бледен, как мел, и действительно очень - слишком - юн… хотя, Атаринке откровенно ничтожно разбирался в беге времени для смертных, и соотношения их возраста с эльфийским. Помимо верных, составлявших некогда часть его дружин, с идущими следом он всегда держался на должном расстоянии. - Ваша… нравственность нам известна, сир Барристан,- произнёс Эйрис удивительно мягко. Мягко, как бывает, когда тыкнешь пальцем в протухший овощ.- Но милосердие в случае предательств бывает чревато… К тому же, лучше пусть он умрет быстрой смертью, нежели, если мы его отпустим, его неделями будет одолевать голод… - Ваша милость, отец мальчика погиб до того, как лорд Дарклин решился на это вопиющее преступление,- сказал вдруг Рейегар, выделяясь из общей массы рыцарей, как звезда на фоне бескрайнего ночного неба.- Если бы вы только согласились, ребенок мог бы воспитываться в Королевской гавани в качестве оруженосца, под присмотром верных вам людей… И позже он бы преклонялся вам, как и мы все, мой король. Умно. На этом Эйрис задумался, а в груди Куруфинвэ начали медленно закипать ярость и отвращение. Не таким существам решать чужие судьбы - от смертного смердело самодовольством и трусостью. На задворках сознания зашевелилась гадкая мысль, грозящаяся перерасти в весьма действенный план. Стоило подобраться ближе к королю, и тогда нолдо мог бы сломить опоры его сознания и внушить ему все, что угодно. Хотя бы броситься вниз с ближайшего утеса. Задачей, судя по всему, тяжелой это бы не прослыло… но стоило принимать во внимание, насколько большим преступлением являлось подобное влияние через осанвэ. - К тому же, сир Барристан был в числе тех, кто спас вашу милость,- голос Рейегара на мгновение прервал внутренние размышления.- Это могло бы служить его наградой. Странно было видеть контраст между тем атаном, что Куруфинвэ узрел в руинах Летнего замка, с безупречно холодным наследным принцем, который сейчас стоял напротив своего никудышного родителя. Тот, первый, с по-юношески вдохновенным, теплым взглядом и плавленным серебром волос до боли походил на Туркафинвэ времен Валинора (последний, впрочем, обиделся бы на эдакое сравнение). Этот же, нынешний, облаченный в черный кафтан, шитый серебряными нитями, был схож со статуей. - И кто же займется воспитанием этого маленького ублюдка, мой сын?- теперь уж тон Эйриса походил на опасное шипение.- Сир Барристан связан клятвами, которые ему надлежит исполнять хорошо. А что хорошего в том, если его будет постоянно отвлекать предательское семя? Лагерь вновь погрузился в тишину. Очередному «бунтовщику» вспороли глотку. Куруфинвэ обвел взглядом тех присутствующих, что стояли к нему ближе всего. Из книг, прочитанных им в библиотеке Красного замка, ему удалось изъять не так много информации, как хотелось бы. К примеру, ему известна стала концепция братства Белых плащей, но устава их он не ведал досконально. Другие же - лорды, солдаты… он узнавал красные с золотым одежды, и стяги с вышитыми на них львами. Символ правой руки короля. Ни один из них не пожелал заступиться за ребенка. Час неминуемой казни все приближался… а Куруфинвэ вдруг вспомнилось лицо Тьелпэ. Милый, своевольный, чистый… стоило бы назвать его не «серебряным кулаком», но «золотым сердцем». Что бы сказал он, отрекшийся от многочисленных грехов своего родителя, узрев это разношерстное атанское сборище? - Я возьму его. Над моей головой никакие клятвы не висят. Куруфинвэ поразился звучанию собственного голоса. Обыкновенно, резкие, необдуманные решения являлись уделом Турко, но сейчас… Замарать честь своего дома бездействием было непозволительно. Он достаточно насмотрелся на королевскую справедливость, усердно подавляя в себе чувства в угоду разуму. Но и чувством порой выход необходимо было давать. Чувствуя спиной устремленные на него взгляды, нолдо подчеркнуто-неспешно зашагал в сторону пленников из Данфорта. К тому моменту души большинства из них уже расстались с телами, а мальчик все так же неподвижно сидел на земле, в луже крови, и держал погибшую мать за руку. Впрочем, ребенок вовсе не протестовал, когда Куруфинвэ легко подхватил его, усаживая на изгибе локтя. Маленькие пальчики послушно вцепились в недавно смененную рубашку, выглядывающую из-под простого зеленого кафтана, и у Атаринке на секунду больно сжалось сердце. Сапоги его вязли в мокрой от крови земле. - А,- выплюнул король, презрительно щурясь.- Лучник. Что ж… забирай, забирай. Посмотрим, чему ты его научишь. Куруфинвэ благополучно проигнорировал сей надменный тон, заставив себя опустить голову в наигранной покорности. Теперь он все более убежден был в том, что Намо, отпустив его, поступил в высшей степени рассудительно. Пребывание в этом мире действовало эльда на нервы так, как не смогла бы ни одна Вечная Тьма. А королю стоило бы быть осмотрительнее - эльфийская память долгая, и сын Феанора умел хранить обиды… даже за незначительные унижения. И, все же, в какой-то степени Эйрис был прав - чему можно учить ребенка атани? Одно дело спасти жизнь юного существа, и уж совсем другое - воспитать. Последним Куруфинвэ, безусловно, заниматься не желал (проще было бы дождаться зрелости мальчика и указать ему на дверь), ведь, у него уже был свой собственный сын. Вероятно, предательством посчиталось бы усыновить смертного (не унизительно, пренебрежительно ли это - заботиться о чужой крови, пока своя собственная пребывает в чертогах Мандоса?), и вдвойне - если учесть, что ребенок был из пришедших следом. Что было известно об этих слабых существах? Когда они достигают совершеннолетия, и какие к тому моменту навыки должны постичь? Как управляться с их нравом, и стоит ли это делать вообще - все равно им жить всего меньше столетия? Когда у них начинает расти борода, и как от нее избавляться? В чем-то эта сложность казалась даже забавной… но стоило ещё думать и о более важных вещах. К примеру, о том, каким образом теперь удалось бы прокормить ребенка. Безусловно, как член свиты принца, Атаринке довольствовался неким жалованием. Но хватило бы этого для обеспечения мальчику образования? В Тирионе Куруфина обучал отец, лишь частично предоставляя заботу о любимом своем сыне учителям. Понятие денег тогда было еще не изведано - лучшие умы Валинора трудились ради чести или собственного удовольствия, находя в преподавании отдушину. Что-то подсказывало Куруфинвэ, что в этих землях школы оперируют иначе. Солнце сползло ближе к горизонту, и эльф отнес мальчика к своему шатру, который он делил с уже зашедшимся храпом сиром Освеллом. Рыцарь сам вызвался, мол, иначе Куруфину бы пришлось тесниться с пятью, а то и с десятком ланнистеровских солдат под одним навесом. Восхитительная альтернатива! На скорую руку Атаринке замотал ребенка в единственное доступное ему дорожное покрывало. Кажется, атаны чувствовали холод сильнее. И, между делом, поинтересовался: - Как тебя зовут? Малыш вовсе не напоминал Тьелпэ, и, возможно, это было к лучшему. Во времена, когда тот был размером с этого мальчишку, Куруфинвион уже учился управляться с молотком и составлять первые поэзии; это же творение Эру лишь рассеянно осматривалось вокруг, хлопая ресницами больших темных глазищ. Хотелось думать, что так будет и дальше - вечное затишье, совсем не предвещающее бурю. - Неприлично молчать, когда тебе задают вопросы,- прозвучало тоном, слишком уж похожим на Феанаро. Как если бы отец сейчас стоял прямо за спиной и говорил вместо Атаринке. Мальчик, впрочем, замечанием не впечатлился и так и заснул, не ответив. Глядя на него, вспоминались шутки Морифинвэ, будто бы смертные некоторых племён (разум тут же ехидно воскрешал в памяти род Беора, пусть о нем речь и не шла… технически) свято верили в то, что эльфы то и дело норовят похитить их драгоценных детенышей, а своих собственных подложить несчастным родителям в колыбельку, дабы те занимались мелким вредительством. К каким практическим выгодам пришел бы этот занимательный обмен оставалось загадкой. - Донтос, если не ошибаюсь,- говорит Эртур Дейн спустя почти двое суток, когда они едут бок о бок по Королевскому тракту. Ребенок сопел в руках Куруфина, убаюканный мерным шагом лошади.- Донтос Холлард. - Вот как,- нахмурился Куруфинвэ, коротко заглядывая в пухленькое лицо с носом-кнопкой, пытаясь сопоставить имя с его владельцем.- Ужасное звучание. Надо бы… Нолдо одернул себя прежде, чем его предательские уста сумели бы вымолвить «выдумать иное атарэссе, получше». Видимо, лингвистический дар сказывался. - К слову, сир Эртур,- сказал Куруфин с легким интересом.- Как бы мне не приятно было побеседовать, с чего это вы решили ехать почти что в конце колонны? Ваш принц, ведь, ее возглавляет… а я - едва ли лучшее общество. Тут Атаринке слукавил - это самого Рыцаря Зари нолдо считал не слишком располагающим обществом, а не наоборот. Нет, безусловно, смертный был далеко не глуп, и вполне цивилизован (как бы не прискорбно было это признавать), но Искуснику хотелось бы остаться наедине со своими мыслями. Желательно, в течении нескольких последующих лет. - Я хотел бы предупредить вас. Куруфинвэ изогнул бровь в удивлении. Разум Эртура был наглухо заперт, а оттого даже мелкие отрывки импульсивных мыслей не долетали до нолдо. Оставалось по выражению лица гадать, было сказанное своеобразной заботой или угрозой. В целом, задачей это являлось достаточно трудной - смертные умели проявлять странное владение мимикой, ловко обманывая или же направляя собеседника на ложный путь мышления. Взять, к примеру, Ульфанга, так мастерски обведшего Карантира вокруг пальца… Тем не менее, в отличии от брата, Атаринке ныне располагал весьма полезным знанием. Люди терпеть не могли то, что не вписывалось в их привычную картину мироздания. Кое-кто молчаливо терпел эльдар, кое-кто пытался набиваться в друзья, но большинство - опасались. Страх же порождал граничащее с ненавистью презрение. Итак, стоило настороженно относиться к тем атанам, что уже уловили разницу между своей природой и бессмертной сутью эльфов. А Эртур… Эртур видел, порой, слишком отчетливо. - О чем же?- спросил Куруфин. - Его милость желает отужинать в вашей компании,- понизив голос так, чтобы слова его не достигли слуха тех, кому речь сия не предназначалась, изрек рыцарь.- Как только мы достигнем Красного замка, вы будете приглашены. - У короля в привычке преломлять хлеб со своими солдатами?- идея, безусловно, достойная, но Куруфинвэ почему-то мало верилось в человеческую бескорыстность. Особенно в данном случае. Дейн покачал головой, глядя серьезно и напряженно: - Вовсе нет. Подобная честь весьма редка - если не сказать, практически небывалая. «Честь, надо же! Надеюсь, что Эйрис, подобно оркам, не балуется употреблением в пищу эльфийской плоти» - думал Куруфинвэ, одаривая рыцаря очаровательной улыбкой.- «Но даже если так, я ему поперек горла встану…» - И что же, вы об этом меня спешили предупредить?- вслух произнес он.- Или же хотите дать мне урок столовых манер? - Вы состоите в свите его высочества Рейегара,- едва ли не переходя на шепот, ответил Эртур.- А у них с королем… недавно случилась размолвка. Говорят, пока его милость пребывал в заточении, десница, указывая на принца, намекнул, что, не вернись государь живым, у нас есть лучший кандидат на престол… Следовательно, приглашая вас, король может преследовать некие цели. - Вряд ли я представляю для принца великую ценность,- рассудил Куруфинвэ. В конечном итоге, он оставался иностранцем, познакомившимся с Рейегаром совсем недавно и не успевшем ещё занять место друга в его сердце. Следовательно, пожелай Эйрис мстить своему сыну, едва ли начал бы с него. - Как знать,- пожал плечами Эртур.- Вполне возможно, что в глазах короля все выглядит по-другому. Что, если вы - не просто воин, но иностранный правитель… за спиной которого стоит войско? - Простите, но это похоже на абсурд,- усмехнулся Куруфин. Мальчик в его руках на секунду завозился, чмокая губами во сне.- Будь за моей спиной армия, я бы сам не стал лезть с вами на ту стену. - Вы меня раните!- голос Дейна стал заметно громче и веселее. Видимо, разговор их со стороны мог показаться подозрительным, и стоило создать впечатление обыкновенной дружественной перебранки.- А разве вам не понравилось это прекрасное развлечение? - О, почему же,- в тон ему ответил Куруфин.- Только в следующий раз, сир, сражайтесь менее подвижно! Моя стрела чуть не попала вам в спину, когда вы плясали вокруг Дарклинов.