Глава 9 "Почувствовать страх"

4:02 Детективное агентство «Астрея», спальня Одри Если бы психологам платили каждый раз, когда они анализируют собственные чувства, желания и эмоции, любой из них быстро стал бы миллионером. К сожалению, в реальном мире всё не так. В реальном мире, если ты вытащишь себя за ноги из апатии и вколотишь в голову хотя бы крошечные смысл и желание жить, никто не погладит тебя по головке. Никто даже не заметит это огромное усилие, которое ты сделала над собой чтобы продолжать эту ежедневную рутину – работать, есть, мыться, нормально реагировать на речь окружающих, шутить, сохранять человеческий облик. В реальном мире никто даже не заплатит тебе за год успешной работы с пациентом, страдающим глубокой депрессией с высоким суицидальным риском. В реальном мире ты сама рискуешь получить нож в печень за хорошую работу. Хорошую ли? 4 утра…как по будильнику… Одри переворачивается на другой бок, укрывается одеялом с головой, но вопреки созданным условиям, сон уходит от нее так же быстро как головная боль вечером ранее. Неужели я больше никогда не буду спать нормально? Щель между бархатными шторами казалась непривычно темной. Утро жителей Чикаго ждало дождливое. Одри вспомнила как вчера на ее подоконник присел Давид. От его заинтересованного взгляда всё внутри переворачивалось. И сама Одри пребывала в смешанных чувствах. Дольше всего она пыталась понять: не обманывает ли ее собственное воображение, распаленное тяжестью одиночества и навалившихся проблем? Уж точно он не думает обо мне лежа в кровати в 4 утра. Воздуха под одеялом не хватало, спать не хотелось, а навязчивые мысли требовали утоления первичных потребностей. Одри раскрылась, взбила подушку и растянулась на простыне в полный рост. По всему дому стояла абсолютная тишина. Одри уткнулась носом в собственные волосы и на мгновение ее охватило чувство, которое могло быть сформулировано примерно так: «у меня шикарные волосы - они вкусно пахнут – я вкусно пахну – у меня прекрасно тело – я заслуживаю его любви». Вдохновленная, она полезла в верхний ящик тумбочки. Там, за ровно сложенным полотенцем она прятала прокладки, маленькую упаковку durex производства двухлетней давности и крошечный вакуумный стимулятор. Ладонь наугад отодвигает полотенце, пачка прокладок оказывается справа. Это будет первый раз в этом доме, когда Одри получает удовольствие. Она терпеливо лазает по ящику рукой. Его нет. Одри поднимается, выдвигает ящик. Роется в потемках обеими руками. Игрушки нет. Одри включает прикроватный свет, смотрит в ящик. В нем лежит всё кроме стимулятора. Быстрая догадка опережает все оправдания тактичного разума. Давид забрал его, когда прибирался. Одри захлопывает тумбочку, оглушительный стук наполняет комнату. Мысль о том, что она может кого-то разбудить - не волнует. Она открывает ящик ниже. Его нет. Еще ниже. Его нигде нет. Стимулятор пропал. А первая мысль обычно самая правильная. Обвинять малознакомого мужчину, коллегу, уважаемого юриста в краже игрушки для взрослых из ее прикроватной тумбочки - это сильно. Одри начинает перебирать все вещи, сумки, ящики и шкафы, но без особого энтузиазма. Мысль о том, что он трогал всё подряд в ее комнате укореняется в сознании. А мысль о том, что он мыл ее полы, стирал ее вещи и что-то украл, помимо ярости, вызывает недоумение. Одри разочарована, недовольна и, кажется, снова не удовлетворена. За окном ходят темно-серые грозовые тучи, и в комнате темно несмотря на положенный по часам рассвет. Хотелось чего-нибудь едкого. Одри выскользнула в коридор, мечтая приготовить самый черный и горький американо, какой видели Соединенные Штаты. На часах без пяти пять, и ее ждет очередная неудача: вместо спокойного уединения, она слышит обозлённый мужской шепот. - ...тогда объясни, как получилось, что она осталась наедине с обезумевшей тысячелетней тварью? - Это не... - Я всё должен контролировать сам? Всё что касается их? - Не строй из себя начальника. - Я буду строить кого...О-оодри! Вот это да! Не ведьмочка, а ранняя пташка! Одри натянуто улыбается. «Валите отсюда», - читается в колдовских зеленых глазах. - Думала я буду одна в такой час. Кассиэль отодвигается от свободного стула подальше, но пока не уходит. - О чем спорили? Повисла пауза, а, затем, словно решившись на что-то, Кассиль сказал: - О том, что Давид любит строить из себя клоуна и начальника с женщинами, которых хочет. Не получив эмоциональной реакции, он, однако, продолжил: - Смотри как бы твои натужные шутки и пламенные взгляды не превратились в безумие как у папаши. Давид медленно повернул голову в его сторону. Тело его казалось напряженным, а лицо невероятно расслабленным. И всё же Одри было не по себе. - А зачем вы оба так рано проснулись? - У меня сегодня много работы, проснулся чтобы подготовиться. - Давид не смотрит на нее. От Кассиэля ответа не последовало. Через пару секунд, его широкая спина уже скрывалась в зарослях сада. Давид включил кофемашину. - Эспрессо? - Американо, пожалуйста. Как можно гаже, а то я оскомину набью от безразличия к жизни. - Ты можешь спросить. Будто меня интересуют ваши распри. - Что он имел ввиду, когда говорил о твоём отце? - Считает, что безумие – это наследственное. Это так. Но в силу личных обстоятельств, я это отрицаю. - А еще он завидует. - Чему? Ты богатый наследник? Давид усмехается и ставит перед ней крошечную кружку с заказанным кофе. - Если я скажу да, стану привлекательнее в твоих глазах? - Может быть. - Я настоящий принц. Разумеется, всю информацию, добытую с помощью флирта, психолог делит на два, и никакого доверия вор стимуляторов не заслуживает. - Ммм…старинный дворянский род? - Как ты угадала? - Он садится на барный стул рядом, их колени соприкасаются. Одри поглощает натуральную горечь, щеки сводит от голого вкуса кофейных зерен. - Давид, а ты ничего у меня в комнате не находил? Он замер, смотря на нее, тихо усмехнулся. - Что именно? - То есть, что-то нашел? - Любопытная догадка. – Его лицо выражает и удовольствие, и азарт, и скептицизм. Одри спокойно ставит чашку на стол, садится по-ковбойски широко расставив ноги, придвигается к Давиду вплотную и вызывающе, издевательски интересуется: - А если я обыщу твою спальню? Ее спортивки, растянутая майка и растрёпанное нечто на голове никак не вяжутся с вульгарной самодеятельностью по его соблазнению. Давиду становится смешно от происходящего и неловко от непривычного ощущения симпатии. С каких пор ему нравятся смертные женщины? - вопрос, которым он задается снова и снова с момента, когда увидел Одри в полотенце после душа. Его задача - отвлекать внимание от своих коллег, заслонять собой сверхъестественное, чтобы не дай Шепфа ни одна ведьма не поняла где она находится и на кого работает. Но почему больше не хочется врать? - Я с удовольствием помогу тебе это сделать.

…

Первые секунды после пробуждения самые странные, все воспоминания, которые казались свежими, схлопываются в серую стопку кадров и отправляются в отдел долговременной памяти. Утренний американо и разговор с Давидом уже не кажутся такими реальным, но в отличие от намерения посетить его спальню, после кофе во рту остался едкий кислый привкус. На часах 11:40. Последнее, что она помнит: как прилегла на диване в гостиной перечитать любимую «Алису» Кэролла. - Микаэль уже уехал с Фелонией и Стефани в…Висконсин, будут поздно вечером. – Давид ставит перед ней тарелку овсянки, украшенную голубикой. - Так что…- Подхватывает Рафаил. - …у тебя свободный день. – Он делает глоток чая и его невинный взгляд говорит: «Нет, это не я попросил Микаэля не трогать тебя какое-то время и благодарности за это совсем не жду». - Ладно, хорошо… - Одри садится за барную стойку. – Мне как раз надо съездить в молл. Давид пьет кофе и смотрит на нее явно передразнивая невинный взгляд Рафаила. - Хочу купить кое-что… - Продолжает Одри. -…недавно пропавшее. К счастью, никто не спрашивает, что именно. - Я съезжу с тобой. – Заявляет оценщик. - Правда? – Одри проглатывает горький зеленый чай, который сама заварила, и тянется за сахаром. - Да…мне как раз надо купить новые струны для гитары. Их ведь можно купить в молле? – Он смотрит на Одри, но отвечает ему Давид. - Конечно, дорогой, там можно купить всё что угодно. – Он подает Одри сахарницу, чтобы она не насыпала соли, в которую уже залезла ложкой. - Я с радостью отправился бы с вами в это маленькое путешествие, но не могу. Долг службы зовет! Дорогой…это что-то новенькое… На скептичный взгляд девушки он отвечает: - Я защищаю нашего клиента. - Того рогоносца из «Вест Ридж»? Рафаил давится чаем. - Именно. – Давид не сдерживает улыбки. - Он решился развестись? - Он убил жену. – Давид ставит вымытую за собой чашку на место. У Одри перехватывает дыхание. - Но я тебе этого не говорил. – Он свешивается к ней через стол и заговорчески шепчет. – Это адвокатская тайна.

…

В торговом центре солнечно и шумно. Суббота, два часа дня - все семейные люди проснулись, позавтракали и потащились с детишками по магазинам в поисках смысла жизни и третьесортного полиэстера. На блестящем мраморе лежит, плавясь, рожок ванильного мороженного, облюбованный черной мухой. Одри приходится схватить Рафаила под локоть, чтобы предотвратить его следующий шаг прямиком в липкое месиво. - О-о...спасибо! - Он смущенно пожимает плечами. Всю дорогу он озирается по сторонам. Как первый раз в магазине ей богу.

...

Вешалка с шерстяными пальто загораживает Рафаила от большинства покупателей, и он позволил себе устало опереться о стену. Его отросшие волосы забраны розовой детской заколкой из «Marmalato», глаза спрятаны за синими пластиковыми очками, а щеки время от времени переминают чупа-чупс, но даже так, его не по-человечески красивое лицо привлекает много ненужного внимания. Сам он воспринимает происходящее, как выразился Давид, маленьким путешествием…в мир людей. Цель оправдывает средства, и, если на кону судьба вселенной, зависящая от одной смертной, он будет охранять ее ценой своих жизни, достоинства и стиля. Даже не догадываясь, какие интриги плетутся по другую сторону вешалки, Одри, раздумывает о лучшем цвете пальто: серый будет меньше пачкаться, но оливково-зеленый лучше подходит к глазам. Есть еще осложнение: зеленое стоит на сотню баксов дороже, чем Одри закладывала в бюджет, над этим стоило подумать и всё тщательно взвесить. Когда в ее поле зрения попадает размазанная фигура бывшей коллеги, психолог только успевает подумать, что надо поскорее убраться в примерочную. - О-одри! Не ожидала тебя встретить тут! Одри создает вежливую улыбку. От мисс Фицкларенс несет ополаскивателем для белья, но Одри догадывается что это такой парфюм. - Рада видеть вас, Т... - Ну-ну конечно! Детка, мы все за тебя страшно переживаем! Выражение лица Одри каменеет. - Как тебя выперли...Ой, я ведь и не сразу узнала тебя с этим кошмарным цветом. - Мисс Фицкларенс морщиться, смотря на волосы Одри, словно принюхиваясь, не протухла ли ветчина. – Хотя в твоём положении и не такое творят! Одри вспоминается студенческая шутка про интересное положение: Вы знаете как стать крабом? Надо встать раком и идти боком! - И всё-таки, ты бы поостереглась! В тюрьме не особо любят таких...выпендрежниц вроде тебя... Это совет из личного опыта? - ...а...ну что ты вообще делаешь? Одри продолжает перебирать одежду. - Покупаю пальто. Женщина усмехается, но уже смотрит на Одри с опаской, как на помешанную. - Я в смысле, как ты вообще живешь? У тебя есть план? Что ты собираешься делать с этим всем!? Одри переходит к другой вешалке. - Плана нет. Где-то в параллельной вселенной тает моя репутация -1,-1… Мисс Фицкларренс казалась растерянной. - Ясно... - Она перешла шепот. - Ну а адвокат что говорит? – Наклонилась к лицу Одри, очевидно ожидая великого откровения. - Не знаю, я с ним не разговариваю. Мисс Фицкларенс застывает в пространстве, всё еще надеясь. Одри снимает с вешалки понравившееся пальто, прикладывает к себе. - Ну ты конечно...как знаешь... - Она озирается по сторонам и натыкается взглядом на Рафаила. Он улыбается женщине - из зубов торчит палка чупа-чупса, поднимает руку в слабом приветствии. - Нет... - Она снова приближается к лицу Одри. - В наше время столько больных людей по улицам ходит! - Косится в сторону Рафаила. – А в тюрьму сажают нормальных! Мисс Фицкларенс ожидает поддержки и благодарности за «комплимент», но Одри смотрит как улыбается Рафаил и улыбается ему в ответ. Мисс Фицкларенс идентифицирует это как личное оскорбление. - Ну как знаешь. - Бросает она раздражённо и уходит из магазина.

…

Торговый центр они покидают уже на закате. Несмотря на чужое присутствие Одри чувствует себя умиротворённее чем когда-либо за последние дни. Картонный пакет приятно тянет за локоть. Запах свежей вещи наполняет альтер-эго удовлетворением. Одри почти с удовольствием ведет иномарку, только на подъезде к агентству ей совсем не хочется двигаться дальше. Что-то отталкивает ее от этого места, пытается остановить. Одри невольно сбавляет скорость. На подъездной аллее виден довольно ухоженный сад, розовые кусты, деревянная беседка в глубине зелени, темная человеческая фигура среди деревьев машет ей черной когтистой конечностью и улыбается тысячью острейших клыков… Одри дает по тормозам. Рафаил упирается руками в приборную панель. Под колесами громко хрустит разлетающийся щебень. - Одри! Ты как?! Что случилось? Она возвращает взгляд к пугающей фигуре. Там никого нет. Второй раз за два дня. Пора звонить психиатру. Но кому?

...

22:30 Гостиная детективного агентства «Астрея» После ужина Одри залезла в кресло и почти с головой укуталась в плед. А после каждой законченной композиции, она хвалит игру Рафаила, притворяется невероятной фанаткой клавишных только чтобы не оставаться наедине с самой собой в спальне. Больше галлюцинаций пугают только эти копания в себе, своей судьбе и мысли о том, почему она оказалась там, где оказалась. Мне нужен адвокат. Сколько не прячься, взрослые проблемы тебя найдут, распнут и растлят. Адвокат, психиатр и ружье... - Одри, попробуй! Это легкая комбинация... Она садится к роялю. Время переваливает за 11p.m. - До ре…до ре...слышишь? Одри не слышала. Музицирование - слишком утонченное занятие для детдомовской потаскушки. Слова учительницы музыки никак не вырвать из своей памяти. - А куда подевался Давид? Он дома? - Вопрос простой, но в ее голосе слышится неподдельный интерес. Этого хватает чтобы Рафаил почувствовал нечто незнакомое, легкий укол, горечь послевкусия. - Это же Давид, отмечает где-то очередную победу. Одри кивает задумчиво, планируя побег к себе, но дверь в гостиную итак открывается. Входят Микаэль и Стефани, с лицом, белым как полотно. - Вы вернулись! – Одри вскакивает из-за рояля, сама не ожидая от себя такого радушия, но Стефани игнорирует ее, сразу уходит на кухню. - Как прошло? – Приходится спрашивать уже у Микаэля. - Приемлемо. Стефани нашла того, кто разыгрывал телефонными звонками нашу клиентку. - Ну надо же... - Одри, по возможности, поговорите с мисс Мурр. Кажется, она восприняла произошедшее сегодня близко к сердцу. Ей бы не помешал разговор с квалифицированным специалистом. Он на что-то намекает? - Конечно.

…

На кухне горит только приглушенный светильник вытяжки. По мнению Одри, легкий сумрак должен был добавить их разговору дружеской откровенности в неформальной обстановке дома. - Будешь чай со мной? Стефани пьет воду сильно сжимая кружку в руках и смотрит в одну точку на столе, всё ее тело в напряжении. - Я заварю мяту с чабрецом, на ночь то, что доктор прописал. - Одри наблюдает за реакцией. Ее нет. - Стефани, обсудим что произошло сегодня? Ты выглядишь…впечатленной. Слово «испуганной» вовремя заменяется из соображений тактичности. Неформальная пациентка казалась Одри натурой вспыльчивой, склонной к резким суждениям. Кроме того, на вид ей нельзя было дать больше 20 лет, а как известно, никому не нравится, когда его уличают в чувствах, которые он испытывает - особенно подросткам. Особенно, потому что они совершенно не умеют их скрывать. Психолог пододвинула изящную чашку на блюдце к девушке. Наконец, Стефани подняла глаза. Но взгляд этот Одри не понравился. - Думаешь, ты тут самая умная? - Голос Стефани определенно имел нечто общее с тем что Одри слышала вчера, но всё же был другим. Жестким, металлическим, нагловатым. Такие голоса бывают только у глубоко покалеченных судьбой людей. Их Одри видела мало, все они были ее пациентами на практике в местах ограничения свободы. Неприятные воспоминания прошлись холодом по душе и телу. - Извини? - Одри как на зло сохраняет хладнокровие. - Извинения не приняты. Ты понятия не имеешь что мне пришлось выслушать…а ведь трубку должна была взять ты! Одри немного помедлила. - Ты говоришь о телефонных звонках мошенника? Стефани всплеснула руками, чуть не задев свой чай. Ее пухлые губы распахнулись в беззвучном хохоте: - Мошенника? Теперь она расхохоталась вслух. Истерично, громко, надломано. - Да будет тебе известно, верховная ведьма ковена...- Она мелко издевательски рассмеялась. -...звонок этот был из преисподней! И звонили тебе, а не мне! Лживая лицемерка! - Стефани, я прошу тебя воздержаться от оскорблений. Я понимаю, тебе тяж... - Твоя сердобольная мамуля просила передать, что он скоро свяжется с тобой! - Улыбка у Стефани казалась ненормальной, торжествующей. - Будь осторожна, детка! Берегись! - Она передразнивала мерзким дрожащим голосом чьи-то наставления. - Стефани, остановись. - Видать плохо жарят там! - Она снова расхохоталась. - Ну это я тебе и сама могла сказать. Он скоро позвонит. - Милое девичье лицо исказилось гримасой безумия, которую Одри совсем отвыкла видеть. Всё-таки она психолог, а не лечащий врач в психиатрической клинике. - Довольно, мисс Мурр. Гримаса застыла и медленно исправилась в безэмоциональное ничто. Стефани обернулась на директора. Выглядел он так, словно был в бешенстве, но хорошо контролируемом. Под этим взглядом, девушка выскользнула за дверь и Одри расслышала ее энергичные прыжки по лестнице. Я работаю в психушке... Мне надо всё это с кем-то обсудить. Надо позвонить Рут. Уже сидя на кровати, Одри выключает авиарежим и экран наполняется списком пропущенных. Последнее из сообщений от единственной подруги: Ты приедешь? Больше всего сейчас Одри хотелось куда-нибудь приехать.