Глава 18 "Шаг назад. Западня в секте" Часть 2

Наверху, далеко за чернеющей листвой вековых дубов раздается первый раскат грома. Дорога до общины представляла собой обыкновенную звериную тропу. Ветки хлестали шею и грудь Одри, ноги натыкались на сухие обломанные ветки, щиколотки жалились крапивой. Впереди шла Рут, уверенно рассекая собой все зеленые преграды и без умолку болтала: о жизни за городом, об их чудесных молениях какому-то истинному божеству, о том, как изменилась ее жизнь и душа. Одри почти не слушала ее, стараясь хоть немного запомнить дорогу назад, но увы это было невозможно. Одни и те же деревья, похожие заросли лещины и кизила стремительно темнели под черным грозовыми тучами. - Рут, а далеко еще? За тенью некоторых деревьев, Одри уже не различала собственные ноги. - Почти пришли. – Последовал бодрый ответ. Одри почувствовала комариный укус на голени и резко наклонилась, хлопая болезненное место ладонью. Попала. Между пальцев размазались мокрые останки живого существа. - Рут, скажи, а откуда ты знаешь мистера Синнера? Рут остановилась как вкопанная, не оборачиваясь, и Одри, наконец нагнав ее подошла вплотную, недоумевающе шлепнула подругу по спине. - Ты чего? Когда-то, классе в восьмом, когда Рут сидела за партой впереди, Одри шлепала ее так, чтобы передать шпору. Одно касание – «Дам списать», два – «Хочу списать у тебя». Рут не оглянулась. - Нам не стоит это обсуждать. – Произнесла она холодно, но уже менее решительно продолжила понятный ей одной маршрут. Одри невесело усмехнулась. - Я помню время, когда мы обсуждали вещи и поважнее, чем мужики и их члены. Рут снова резко остановилась, но на этот раз обернулась с разъяренным лицом. - Ты обсуждала. – Выплюнула она чуть ли не в губы Одри. - Ты рассказывала мне о своих...похождениях. Я осталась чиста! - До сих пор? – Одри заглянула ей в глаза, пытаясь выяснить насколько серьезно говорит Рут. Но девушка очевидно не шутила. - Тебе 32 года, Рут. - Одри покачала головой, помедлила прежде чем сказать, но всё-таки решилась. - Зазорно было рассказывать про секс в 16, когда воспитательница могла оттаскать за волосы и отправить к гинекологу в приюте; во времена колледжа твоя идея «дождаться единственного» казалась милой, это заставляло задуматься о семейных ценностях; но сейчас... Рут плотно сжала губы. - Тебе не кажется, что стремление быть «невинной» и «чистой» может быть достигнуто другим путем? К примеру, ты можешь не позволять своему сердцу становится жестоким, несмотря на поступки окружающих людей… И не желать судье, которая выносит тебе приговор, умереть в адских муках, ведь она просто делает свою работу. -…можешь выбирать каждый день не относится предвзято к тем, кто отличается от тебя… Даже, если он демон, а тебе с детства внушали, что они – зло. -…и в конце концов, ты можешь быть светом и поддержкой для своих близких людей в их темные времена. Для меня, например. Бледные щеки и даже шея Рут пошли красными пятнами, а кончики пальцев на руках подёргивались от ненависти, но Одри в сумерках ничего этого не заметила. - И вовсе не обязательно мучить себя, ограничивая любые желания, чтобы доказать богу или вселенной, или еще кому, что ты достойна существования, что ты по-настоящему «чиста». Сама задумавшись над сказанным, Одри снова вдохновенно заглянула в стеклянные глаза напротив. Рут круто развернулась и зашагала дальше. Она самая верная последовательница Зверя. Она ведет эту грязную овцу на заслуженную смерть. И она не купится на дешевые россказни хитрой двуличной ведьмы. Плевать, что именно Одри несет своим грязным языком - болтать ее научили в университете. Хотя, болтать эта девчонка всегда умела, еще в приюте она всегда говорила за Рут. Рут - слушала, Одри – говорила. Она вечно навязывала своё мнение, ведь у Рут не было своего; вечно поддерживала Рут, когда воспитатель была особенно строга; вечно защищала, когда старшие девочки устраивали «дедовщину»; вечно помогала деньгами; вечно…была рядом. «Всё это чушь! Брехня! Ведьма просто околдовала тебя, деревенскую дурнушку! Если бы ты с детства знала, что она ведьма, ты бы ни за что не свела с ней дружбу! Жалкая девчонка Рут. Жалкая. Жалкая. Жалкая» «У тебя никого и ничего никогда не было и нет кроме твоей веры! Веры, что всё само как-нибудь устроится в жизни, что кто-то там наверху позаботится о бедной сиротке. И наконец, вера привела тебя сюда, к твоему повелителю! Это награда за годы страданий и одиночества! Награда за твои жертвы, Рут! Твоя награда!» Рут казалось, что все эти мысли уже произносил ее собственный голос, но скольким людям из общины они принадлежали, различить уже было невозможно. «В чем собственно будет заключаться награда?» Она упрямо шагала дальше, ступни обжигал ледяной холод сырой земли. Пятка-носок. Носок-пятка. Если наступать не на всю подошву, а на половину, так гораздо теплее. - Ну хоть где ты встретила его, можешь сказать? - Одри устало стерла с виска невидимую каплю пота и отвела от лица очередную ветку. - На нашей мессе. - Что? - Из-за шороха раздираемой листвы Одри не сразу расслышала. - На мессе, Одри. Господин Малек - наш священник. – Уже гораздо спокойнее ответила Рут. Земля ушла из-под ног, просачиваясь, словно песок, уносимый волной. В груди от страха заледенела душа. Куда ты подевался, Давид? Ты очень мне нужен. … Тлетворный запах смерти забивался Давиду в нос, глаза, глотку и легкие. Сера, зола, обугленная на костре плоть, соленая кровь, от которой липнут к каменному полу чужие ступни, скрип дешевой, изъеденной паразитами, мебели, звон осколков разбитого церковного витража. Запахи и звуки этого места смешивались воедино, создавая всё более мрачную картину происходящего. Давид шел почти вдоль дороги, по которой они приехали, и когда чуть не налетел на рыжую веснушчатую голову незнакомой женщины, ничуть не удивился; застыл, не дыша, сливаясь с тенью пышных лиственных веток. Не будь Рут так занята собственными мыслями, заметила бы две красные пылающие точки, провожающие ее взглядом; но она, полная тревоги от значимости собственной миссии, вышла к машине. Крошечная деревенька, дешевые домики, площадь, вымощенная грубым камнем, добытым здесь же, люди в серой одежде с серыми лицами периодически попадающиеся на глаза…Давид двигался быстро, ловко скрывался в сумраке вечера, незаметно присматривался к окнам чужих домов, пока не прошел полностью единственную улицу, и наконец не заметил под ногами алые пятна, втоптанные в землю, но всё равно безумно яркие. Капля…капля…еще одна, друг за другом, будто-то прямой швейной строчкой, пятна крови вели Давида к церкви. Хладнокровно демон распахнул обе массивные двери. Лицо обдало запахом протухшего на жаре мяса. Все стекла и витражи крошечной церквушки были выбиты, и несмотря на каменные стены, жара легко пробралась внутрь через отверстия, раскалив тошнотворный воздух. На каменном полу, посреди остатков сена, лежало человеческое тело с окровавленными руками и грудью. Понять, что это было женское тело, можно было только по длинным золотистым волосам и деревенскому платью с цветной вышивкой, остальные черты – уже уничтожило разложение. Однако, кое-что заставило Давида приглядеться внимательнее. Знакомый золотистый кулон, испачканный кровью и свесившийся сбоку от шеи. Демон опустился ближе к телу, чтобы сложить воедино прописные буквы, наклонил голову.

«С-т-е-ф-а-н-и»

Давид отпрянул, задыхаясь то ли от запаха, то ли от шока. Его цепкий взгляд прошелся по выписанным кровью латинским знакам для ритуала принесения в жертву; по охристой сухой глине, раскрошенной вокруг, чтобы не дать ведьме выбраться наружу; по желобу в полу, по которому стекала, полученная из когда-то живого тела, кровь; по знаку, который в «Астрее» называли: знак зверя, и который так часто, в последние месяцы каждую неделю, Давид находил на трупах некогда красивых женщин, обладающих даром магии. Он схватился за голову обеими руками, словно бы хотел вырвать сейчас все свои мысли вместе с корнями волос. «Девочку увели прямо из-под носа, увели прямо из «Астреи». Когда все их взгляды были направлены на самого Малека, Стефани, была отдана в жертву полоумным еретикам» «Нет нет нет» Он выпрямился. Застыл в мареве протухшего зноя, не двигаясь, не дыша. Эта смерть слишком больно задела эго Давида. Голова его медленно повернулась на звук человеческого голоса за окном, губы подрагивали в бешеном оцепенении. «ЭТА смерть, без внимания не останется» Демон осторожно прикрыл веки, мысленно погружаясь во тьму. Человеческие голоса становятся громче, двое мужчин входят в зал церкви, но Давид их не слышит. Один приказ и семьдесят две сущности расползаются по стенам вокруг, окружая своего хозяина.

…

- И давно ты в его церкви, Рут? Ответа не последовало, зато плотная растительность наконец сменилась низкими редкими кустами, сухой травой, и под ногами Одри вскоре оказалась мощеная камнем площадь. Подошва кроссовок обтерлась, счищая ошметки сырой земли, идти сразу стало легче. - Кельи в том здании. Пойдем. – Рут подозрительно оглядела абсолютно безлюдную улицу, пока Одри подбирала нужные слова. Ни сил, ни желания задавать вопросы больше не было. - Послушай, Рут, я не знаю зачем приехала. Я не уверена, что нам обеим будет комфортно, если я останусь тут. Я сейчас... Телефон в руке вместо журнала вызовов выдает лаконичное:

«Нет сети»

- Почему тебе будет некомфортно? – Золотые ресницы подергиваются вместе с моргающими хитрыми глазками. Актриса из тебя дерьмовая. - Потому что я...- Одри коснулась ладонью груди. -…такая грязная и развратная по сравнению с тобой, Рут. – Вторая ладонь театрально ложиться на первую. - Ваша церковь мне не поможет. – Одри качает головой словно кукла-перчатка. Из притворно непонимающего, лицо подруги меняется на озлобленное. - Поможет, не сомневайся. Таким как ты, мы помогаем радикально. - Рут быстро метнулась глазами куда-то за спину Одри. Этого хватило чтобы психолог обернулась, но было уже поздно. Здоровенный болван под два метра ростом, с нестриженными соломенными волосами схватил Одри за руки и стянул их сзади чем-то жестким, болезненно обжигающим кожу. - Вы обалдели? Отпусти меня, уродец! - Одри подпрыгнула на одной ноге, постаралась лягнуть его и попала в пах. Болван завопил, Рут почему-то тоже закричала. От неожиданного освобождения, Одри повалилась на землю, жгучая боль в коленях и плече пронзила сознание. - Чё ты орешь, ДУРА? Она МЕНЯ ударила, а не тебя! Рут в ужасе зажала рот руками, наблюдая как Одри пытается подняться со связанными руками. - Хватай ее! Хватай! – Она показывала пальцем на психолога и хныкала точно ребенок, которого укусило животное во время игры. Одри поднялась на ноги. - ОТВАЛИ, СТЕРВА! – Смачный плевок попал аккуратно в правый глаз Рут. Раздался женский визг. Одри сделала несколько шагов по направлению к лесу, но мужчина снова схватил ее сзади, заламывая руки. - Тащи ее в келью. – Рут растирала по лицу остатки слюны, а Одри не могла отделаться от ощущения, что подруга напоминает ей обычную пациентку государственной психиатрической клинки. - Лучше сразу в храм. – Мужчина утаскивал Одри в противоположную сторону. - Нет! Там еще должны убрать после предыдущей. - Будто-то испугавшись того, что сказала, Рут во все глаза вылупилась на бывшую подругу и приложила к губам пальцы с грязными земляными ногтями. По небу снова раскатился гром, сотрясая всё вокруг; поднялся сильный ветер, по площади полетели свежие оторванные листья. Одри что есть сил набрала в легкие воздуха. - ДАВИИИИИД! – Нечеловеческим, звериным криком раздалось по всей округе. Недалеко над лесом моментально разлетелась стая напуганных, каркающих ворон. На мгновение, Рут с приятелем застыли, наблюдая как небо, затянутое темными серыми тучами, наполняется бесчисленными стаями птиц. Но тут же Одри с силой была повалена на брусчатку, а по всему телу снова раздалась боль, от которой психолог зажмурилась на пару секунд. Последнее, что она запомнила перед тем как погрузиться в болезненный сон: это огромный летящий в лицо кулак. - Вот так, и делов то! – Мужчина поднял обмякшее тело и слегка потряс им, чтобы убедиться: оно без сознания. Наконец, Рут облегчённо выдохнула, вытерла со лба холодный пот, и уже направилась к жилым зданиям, когда за спиной раздался голос ее духовного брата: - Это что еще за хрен? – Мужчина внимательно смотрел на подлесок чуть дальше того места, где ранее вышли девушки. Небо осветило вспышкой розовой молнии. - Ты о чем? – Руки у Рут почему-то подрагивали, заламывались сами собой. Вслед за вспышкой раздался гром. - Там, у леса…Мужик стоит с топором. Рут поежилась, снова проследила за взглядом мужчины, уже гораздо быстрее. - Ты издеваешься, Ральф? Там никого нет. - Она изо всех сил пристально рассматривала лес, греша на своё упавшее зрение. - Да вон он, дура. Весь в черном, одет как городской. Рут нервно стала растирать руками предплечья, пытаясь унять дрожь, и сделала несколько шагов в сторону келий. - Послушай, Ральф… - Она кивнула на тело Одри. – У нас важная миссия. Надо донести ее до комнаты, чтобы переодеть. Не время для этих игр. - Да вон же он! – Разъяренно завопил болван. - Топором размахивает и показывает на меня! И лыбится скотина! Рут попыталась поймать его взгляд, и вложила в свой всю твердость и силу на которые была способна. - Помни о долге. – Произнесла она, заглушая собственный страх. Мужчина недовольно поджал губы. Прежде чем последовать за духовной сестрой, он еще раз взглянул на лес, там уже никого не было.