Объятия страсти

Каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью

Иак.1,14

      Идея фотосессии семёрки оказалась не такой уж замечательной. И дело было даже не в начавшейся учёбе и дополнительных занятиях, из-за которых у парней едва получалось выделить для газеты полчаса в своём графике. Некоторые из них вели себя, точно капризные маленькие дети. Сону, например, всячески отказывался от фотосессии, сколько бы раз Джей его не просил. Когда к переговорам подключилась я, друг, по правде говоря, наконец сдался, но диалог вышел изрядно странным. — Все согласились, — блефовала я, ещё не добившаяся положительного ответа от Хисына, — как мы можем выложить снимки шестерых? Вы же семёрка. Легенда этой академии. Нужен полный состав. — Зачем? — хмурился Сону. — К чему эта фотосессия? Я не хочу, чтобы кто-то из младшеклассниц наклеил потом моё лицо на своего плюшевого мишку. — Почему кому-то захочется так сделать? Да даже если захочется, сфотографировать тебя втихаря и также налепить на своего мишку не составит большого труда. — Ну, конечно, ты ведь эксперт в подглядывании за людьми.       Мы не обсудили моё прибывание в больничном крыле, встречу с язычниками или странное поведение Сону накануне. Возникшие недосказанности давили, обостряли наши отношения. В свете этого Сону мог отказаться от непонравившейся ему идеи без зазрения совести, однако он по какой-то неведомой причине всё же согласился. — Ладно, у меня будет окно перед кулинарным клубом. Можем встретиться там.       У каждого из семёрки была своя тема для фотосессии, основанная на их интересах. Помимо этого, я решила связать съёмку с семью смертными грехами. Очень гармонично это тёмное решение вписывалось в настроение замка и происходящего внутри и за его пределами. Однако Хисын такую идею воспринял скептично. — Похоть? И чем я заслужил звание главного развратника среди нас семерых? — Изначально я хотела, чтобы похоть олицетворял Джейк, — призналась я, — но его фотосессия пройдёт в церкви. Разврат там крайне не уместен. — Разве не в этом смысл грехов? Им всем нет места в церкви.       Хисын отлично подходил на олицетворение похоти. Кто, как не человек, склонный к сладострастию, будет целовать невесту своего друга. К сожалению, прямо это я сказать не осмелилась. — Мне показалось, если ты сядешь за рояль, как той ночью, когда мы встретились в малом зале академии, получатся красивые фотографии. Ничего пошлого. Немного расстёгнутая рубашка, спадающая по плечам. Но для церкви мне всё равно кажется это слишком. — Значит, снимать будем ночью? — уточнил старшеклассник, заставая меня врасплох. — Так ты согласен? — я вернулась к первоочерёдному вопросу.       Задумчиво поджав губы, Хисын молча что-то взвесил, а после согласно кивнул: — Согласен. Приходи сегодня к полуночи. Никто нам не помешает.       Будто кто-то мог помешать сделать фотографии для газеты. После такого уточнения старшеклассника я засомневалось, стоило ли идти одной. Не то, чтобы я собиралась брать с собой Джея на каждую фотосессию, но в его компании снимать было бы куда комфортнее. Особенно Хисына, разговор с которым неожиданным образом взволновал меня сильнее, чем должен был.       Первая съёмка состоялась у Рики, с ним мы без проблем договорись о встрече прямо в обеденный перерыв. Одноклассник не имел никакого хобби, чтобы было что связать с фотосессией. Джей поделился, что раньше Рики занимался бальными танцами, причём весьма успешно, но с этого года решил оставить их. Технически он всё ещё числился в коллективе, только на тренировки перестал ходить, предпочитая курить на заднем дворе. Я не стала предлагать Рики вернуться на паркет, даже ради невинной фотосессии. Кто знал, по какой причине одноклассник завязал с танцами. Бередить чужие раны я не собиралась.       Из семи смертных грехов Рики досталась лень. Попадание прямо в яблочко. Пообедав мы разместились в комнате отдыха. Мне даже нравилось, что фотосессия одноклассника не будет связана с дополнительными занятиями. Всё же у нас тут не реклама секций и клубов. Я подумала, что и у Сонхуна можно сменить локацию, тем более, что в форме наездника на страницах газеты он уже появлялся. — И что мне сделать? — поинтересовался Рики, плюхнувшись на небольшой диван в центре комнаты.       Стоило отметить, смотрелся он на нём весьма гармонично. Вальяжно разлёгшись, Рики склонил голову набок и скучающе посмотрел на меня. Даже его внешний вид соответствовал образу. Рики будто принципиально никогда не затягивал галстук, оставляя его болтаться где-то на груди. — Ничего не делай, — попросила я, включая фотоаппарат, — просто замри.       Рики такой расклад вполне устраивал. Он зевнул, то ли пуще прежнего входя в образ, то ли действительно утомившись после трёх уроков. И всё бы хорошо, но ему не хватало реквизита. — У тебя нет жвачки? — спросила я, оторвавшись от фотоаппарата и ощупывая собственные карманы. — Было бы здорово, надуй ты пузырь. — Жвачки нет, — задумчиво протянул одноклассник, — но вроде бы был чупа-чупс, подойдёт? — Да, отлично. Доставай.       Рики наклонился к своей сумке, лежащей на полу, и выудил из бокового кармана чупа-чупс. Фантик полетел на журнальный столик, а конфета скрылась во рту парня. С наслаждением причмокнув, Рики вновь развалился на диване. Идеально. Мы закончили даже раньше, чем я планировала.       Следующей на очереди была встреча с Сону, перед которой я заметно нервничала. Стоящий в кулинарном классе аромат корицы ничуть не успокаивал своим теплом. Он неприятно забивал ноздри и наполнял собой лёгкие, намереваясь вывернуть меня наизнанку. У меня от этого запаха больно свело живот. Мы с Сону не ссорились. По крайней мере не в открытую. Однако его поведение давало однозначно понять – в нашей дружбе не всё в порядке. Когда Сону зашёл в кабинет, я в этом убедилась. Над нами будто повисли грозовые тучи. — И зачем ты это только придумала, — ворчание друга смешалось в тошнотворную смесь с корицей. — Чонсону хочешь угодить? Да ему эта газета даром не сдалась. — Если мы раздадим достаточное количество копий, Чонвон получит дополнительные баллы к поступлению, а отец Джея наконец оценит его старания всерьёз, — обиженно бросила я. — Чонвон поступит в любой университет страны, стоит ему только захотеть, а отец Чонсона заметит его только в одном случае – и он точно никак не связан с газетой. — Может, если бы ты больше общался со мной, я бы знала всё это. А так…       В воздухе повисло неловкое молчание. Когда у Сону не было настроения, он становился ужасно противным. Обычно это не длилось слишком долго. Сейчас же Сону шёл на рекорд. — Давай поскорее закончим с этим.       Я согласно кивнула и достала фотоаппарат. Задачей друга было передать чревоугодие. Он повязал на себя фартук и закатал рукава рубашки. Следом взял кондитерский мешок с кремом. Я жадно ловила каждое действие Сону. Вот кто был создан находиться в объективе. — Ты можешь выдавить немного крема на палец и поднести его к губам?       Сону пришлось по вкусу моё предложение. В буквальном смысле. Пухлые губы прислонились к шапке из крема, оставленной на указательном пальце. — Только без лишней пошлости, — предупредила я, когда Сону собирался обхватить палец губами. — У газеты нет возрастных ограничений, и нам не нужно, чтобы половое созревание младшеклассниц случилось раньше времени.       Короткий смех прокатился по комнате. Глаза друга засияли от привычной игривости. Я почувствовала, как напряжение в моих плечах начало спадать. — Достань муку, у меня есть идея.       Послушно выполнив мою просьбу, Сону замер в ожидании дальнейших указаний. Я молча подошла к нему и запустила пальцы свободной руки в муку. В следующее мгновение я аккуратно провела ими по щеке друга, оставляя белый след. — Апчхи!       Мука взлетела в воздух. Сону смешно сморщился, а я попыталась сделать как можно больше кадров за секунду. Витавшее между нами напряжение рассеялось само собой, точно эта самая мука. — Покажешь, что получилось? — попросил Сону, докрасна растирая нос.       Я встала рядом с ним и открыла галерею фотоаппарата. Не соврать, это получились одни из лучших снимков в моей жизни. Судя по восхищённому вздоху Сону – в его тоже. Мы увлеклись, разглядывая их, и я не заметила, как долистала до Рики. — Ну, это уже неинтересно, — я собиралась убрать фотоаппарат, но Сону остановил меня. — Не думал, что тебе удастся уговорить его. — Почему нет? — Рики стал нелюдимым… с недавних пор.       Оторопев я не знала что и сказать. Если кто-то в академии и стал нелюдимым, то скорее это был Ким Сону. Раньше мне казалось, что более открытого человека на всём белом свете не найти, но что-то изменилось. — Кто бы говорил, — усмехнулась я, выключая фотоаппарат. — Ты избегаешь меня с самого Рождества. — Я тебя не избегаю. — А я не завалила экзамен по латыни.       Сону недовольно поджал губы. Признавать свою неправоту он никогда не умел. — Послушай, — тяжело вздохнув, я присела на стол, — не знаю, что с тобой происходит в последнее время, но ты точно что-то скрываешь от меня. Не хочешь делиться – не делись. Только не отталкивай меня. Наша дружба слишком ценная, чтобы вот так всё разрушить.       В комнате повисла тишина. Мне стало легче благодаря тому, что я высказалась. Неловкость больше не ощущалась, нервозность тоже. Я была решительно настроена расставить все точки над и. — Я сильно жалею, что поддержал твою идею с поступлением сюда, — своими словами Сону нанёс мне удар под дых. — Мне казалось, я помогу тебе избавиться от ненавистных одноклассников и найти своё место… — Но я нашла! — Нет. Арин, ты такая глупая. Думаешь, семёрка просто так не общается ни с кем извне? Да это сборище психопатов! А ты, вместо того, чтобы держаться меня и быть в стороне от остальных, решила стать его частью. Лучше бы ты и дальше училась в своей заурядной школе.       От обиды в носу защипало. Мне действительно казалось, что я нашла своё место здесь, в академии. Рядом с лучшим другом, который всегда был рад поваляться со мной на траве между уроками; рядом с моим заботливым парнем и чуткой подругой. Даже рядом с самопровозглашённым братом, умеющим смотреть в самую суть. — Если семёрка – сборище психопатов, — я запнулась, сдерживая слёзы, — тогда ты тоже психопат, Сону. Почему я должна была общаться только с тобой, раз ты ничем не лучше остальных? — Потому что я никогда не сделаю тебе больно. — А Джей? — Лучше забудь это имя.       Сону отошёл к раковине, чтобы смыть крем и муку. Повернувшись ко мне спиной, он дал понять, что на этом наш разговор закончен. — Ты, видимо, меня совсем не знаешь, — всхлипнула я, спрыгивая со стола. — Твои пустые предупреждения меня не остановят, какую бы правду ты не скрывал.       С этими словами я пулей вылетела в коридор. Видеть Сону и дальше, даже просто со спины, было невыносимо. Обещал, что учиться вместе будут весело, но всё веселье закончилось с наступлением зимы. Сону знал что-то. Возможно, о язычниках. Возможно, о смерти Ынсо. Судя по всему, знала и остальная семёрка. Если это так, у меня получится узнать правду.

***

      Я проревела до самого вечера, пока Саран занималась конкуром, и, пропустив ужин, отправилась сразу в редакцию газеты, чтобы встретиться с Джеем. Первый учебный день не был сильно загружен учёбой, а потому я собиралась отснять сегодня сразу четверых парней. Ночью меня ждала обещанная встреча с Хисыном.       Джей сидел за учительским столом, когда я вошла в старый кабинет литературы. Очки без оправы отражали тёплый свет настольной лампы, на спинке стула аккуратно висел пиджак. Перед старшеклассником лежала раскрытая книга. — Привет, — улыбнулась я, привлекая к себе внимание.       Уже не сосредоточенный на чтении Джей охотно оторвался от книги, услышав мой голос. Его губы тронула нежная улыбка, которая ощущалась, точно бальзам на душу. — Привет, проходи.       На мгновение мне показалось, что я вернулась домой. В маленьком уютном кабинете было спокойно и безопасно. Захотелось остаться здесь навсегда. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Джей, разглядывая моё лицо в полутьме. — Давай сначала закончим с фотосессией, — предложила я, включая фотоаппарат. — Твой грех – гнев.       Джей молча кивнул и заменил лежащую на столе книгу прошлогодней газетой. Пиджак было решено надеть, а также добавить света с помощью ещё одной лампы. Сделав пару снимков, я замерла, не в силах оторвать взгляд. Джей выглядел совершенно: брови собраны на переносице от наигранного недовольства, линия челюсти острее обычного из-за плотно стиснутых зубов.       Он не был похож на школьника. Осознанный цепкий взгляд и гуляющие желваки на скулах добавляли ему добрых лет пять. И то, как гармонично он смотрелся в брючном костюме и тонких очках, делало из него главного редактора городской газеты, а никак не ученической. Я протяжно выдохнула. — Попробуй встать из-за стола и присесть на него сбоку.       Моя просьба была тотчас исполнена. Я отошла от Джея и взяла более общий план, чтобы на снимок попала доска с заметками для следующего выпуска. — Хочешь посмотреть? — предложила я, гордясь проделанной работой. — Тебе нравится? — Да, очень. — Тогда не хочу. Я тебе доверяю.       В кабинете стало жарче. То ли от отсутствия малейшего сквозняка, то ли от откровенного признания Джея. В последнее время доверие стало больной темой для меня, ведь лучший друг ко мне его однозначно не проявлял. — Так, как ты себя чувствуешь? — задал свой вопрос Джей, откладывая газету.       Повторив его действие, я убрала фотоаппарат на одну из парт и присела на другую, прямо напротив учительского стола. — Физически неплохо. Осталась небольшая слабость, но в целом чувствую себя здоровой. Душевно всё сложнее.       Джей не торопил меня. Сидя зеркально мне, выжидающе вглядывался в моё лицо. — Мы поссорились с Сону. Окончательно. Раньше между нами просто существовали какие-то недомолвки, но сейчас всё серьёзно. Он сказал, что я глупая, раз общаюсь с семёркой. Что вы сборище психопатов, и мне следовало остаться в своей старой школе.       Казалось, Джей должен утешить меня. Привести какую-то причину, почему Сону был так категоричен, и смягчить углы. Однако он решил поступить иначе. — Мы и правда психопаты, — усмехнулся Джей, вымучено прикрывая глаза и потирая переносицу. — Арин, все мы сильно зависимы от своих семей. Иногда нам приходится делать вещи, которые обычным людям не понять. Свадьба Саран и Сонхуна – меньшее в этом списке. — Только не говори, что вы язычники, — нервно усмехнулась я. — Нет, мы не язычники, — снисходительно улыбнулся Джей. — Думаю, мы гораздо хуже.       По спине пробежал холодок. Я замерла от ужаса. — О чём ты говоришь? — Арин, послушай, — Джей поднялся со стола и вплотную подошёл к моей парте, — скоро всё изменится. Должно измениться. Но я не хочу, чтобы это коснулось нас с тобой. — Что "это"? — я чувствовала, как меня начала бить мелкая дрожь. — Что угодно. Ничего не должно влиять на наши отношения, кроме наших чувств. Я готов отдать всё, чтобы мы были вместе. Я не прошу того же от тебя. Не прямо сейчас. Но в будущем, надеюсь, ты сама захочешь этого. Только пообещай мне одну вещь.       Я напряглась. Невинная фотосессия для газеты академии удивительно быстро перешла в разговор по душам, которого я так страшилась. — Какую?       Джей ласково взял мои руки в свои и заглянул мне не в глаза, а в самую душу. — Обещай держаться подальше от всего, что происходит в лесу. Не выходи ночью из академии. Я знаю, ты ходила не для того, чтобы помолиться перед сном. Пожалуйста, перестань быть такой любопытной, иначе до добра тебя это не доведёт.       В отличие от вечно весёлого и непосредственного Джеюна, Джей нередко был серьёзен. Однако сейчас он говорил так, будто моя жизнь зависела от его предостережения. Учитывая встречу с язычниками в лесу, он был недалеко от правды. — Но, как ты не понимаешь, — нахмурилась я, стараясь высвободить руки, — вдруг другие ученики пострадают? — Мне плевать на других, — неожиданно рявкнул Джей, удерживая мои запястья, — мне важна только твоя безопасность и ничья больше.       Сейчас Джей больше походил на разъярённое животное, чем на старшеклассника. Глаза пылали огнём, челюсти были стиснуты до гуляющих желваков. Разве что не хватало оскала. Это пугало меня настолько же сильно, насколько и завораживало. Я действительно важна ему, раз по обыкновению спокойный Джей не в силах сдержать рвущиеся наружу эмоции. Моё дыхание от этих мыслей заметно участилось, сердце забилось быстрее. Рядом с Джеем я чувствовала себя в безопасности, и за это чувство мне хотелось отдать ему всю себя.       Джей ослабил хватку на запястьях ощутив, что перегнул палку. Но меня устраивало текущее положение. Ещё дрожащими от испуга пальцами, я схватила Джея за галстук и утянула его в поцелуй, полный благодарности и желания. Он не ожидал этого и сначала не ответил, всё ещё борясь с бушующим внутри гневом. Я аккуратно скользнула кончиком языка по его нижней губе, а руками обвила торс под пиджаком.       Шумный выдох. Джея или мой – неважно. Мы за мгновение стали единым целым. Сердца бились в унисон, дыхание вторило друг другу, горячие ладони начали блуждать на спинах. Я изогнулась, когда Джей нагло вторгся языком в мой рот. Это не было аккуратно и ласково, как прежде. Он сгорал от нашего притяжения, и это дико возбуждало. Сняв с него очки, я откинула их на учительский стол.       Старый кабинет литературы наполнился несдержанными вздохами. Жаркие поцелуи влажной дорожкой спускались по моей шее прямо до ключиц. Хотелось стонать от того, как приятно находиться во власти Джея. Верхние пуговицы рубашки отлетели на пол, когда он буквально разорвал её, потянув в разные стороны. Я ахнула, почувствовав горячие губы на своей груди.       Всё было совсем иначе; не так, как во время наших прошлых поцелуев. Неужели мы и правда собирались перейти к чему-то большему? А если кто-то зайдёт сюда и застанет столь откровенную картину? Я не успела испугаться, как Джей утянул меня в развязный поцелуй. И тут же из головы улетучились все лишние мысли. Остался только он и бешеное желание. Я потянула пиджак Джея вниз, вынуждая его остаться в одной рубашке. Одежды на нём всё ещё было больше, чем на мне.       Джей обнял меня за талию и одним резким движением сдвинул на край стола, вплотную припечатав к себе. Более жалобный стон, чем прежде, потонул в страстном поцелуе. Я чувствовала, как сильно Джей хотел меня. Физически. То, насколько твёрдым он стал в области брюк, проигнорировать оказалось невозможно.       На пробу я опустила руку с обтянутого рубашкой предплечья и коснулась возбуждённого члена сквозь ткань ученической формы. Джей зашипел, прикусив мою губу. Я не знала, как сделать ему приятно, но восприняла это, как призыв к действию, и провела пальцами ещё раз. — Не надо, — рвано выдохнул Джей, — не трогай.       В следующее мгновение он подхватил меня под бёдра и поднял со стола. Я обвила его ногами и углубила наш поцелуй. Стоящий член теперь упирался в меня под новым углом, и от одного этого чувства внизу живота всё сжалось от волнения.       Джей опустился на стул за учительским столом, я осталась сидеть на его коленях. В этой позе возбуждение ощущалось ещё ярче. Впившись пальцами в мои бёдра, Джей двинул ими вперёд и назад. Я напрочь забыла, что у меня ещё никогда не было мужчины. Когда Джей вытворял такое, мне хотелось стать самой развратной ученицей академии, лишь бы насладиться им сполна.       Твёрдый член до безумия приятно ощущался под моим намокшим бельём. Дрожащими пальцами я поспешила расстегнуть рубашку Джея, но он перехватил мои руки и разорвал пуговицы точно так же, как минутами ранее. Галстук улетел куда-то на пол. Медового цвета грудь резко вздымалась, и я опустила на неё ладони, ногтями касаясь сосков. Джей откинул голову на спинку стула и прикрыл глаза. Наслаждение на его лице побудило меня начать действовать самостоятельно. Оперевшись на крепкую грудь, я принялась двигаться по члену.       Смазка блестела на тёмных брюках, и это наверняка вогнало бы меня в краску, если бы я не успела раскраснеться ещё до этого. Воздуха было мало, весь он пропитался удушающим желанием. Сердце теперь не просто билось в груди, оно танцевало чечётку, норовя выпрыгнуть наружу.       Одной рукой обхватив меня за бёдра, пальцами второй Джей скользнул мне под юбку, прямо в вязкую жидкость, пропитавшую всё вокруг. Почувствовав его на себе, я была готова натурально взывать, но он приглушил животный крик поцелуем. За считанные секунды Джей ловко довёл меня до оглушительного оргазма. Он обрушился на меня, точно волной, и я крупно задрожала, хватая ртом воздух.       Чертовски хорошо. Я выбросила из головы все мысли о том, что наша с Джеем связь не такая, как у остальных в академии; что мы не шли на поводу у похоти, оставляя главенствующее место чистой и искренней любви. Забыть всё оказалось ужасно просто, когда Джей смотрел на меня так, будто я была единственным желанием в его жизни.       Старшеклассник загнано дышал где-то в районе моей шеи. Теряясь в пространстве, я потянулась рукой к пряжке его брюк, но он остановил меня. Перехватив ладонь, Джей поднёс её к своим губам и оставил невесомый поцелуй на костяшках пальцев. — Давай… остановимся… — горячее дыхание вызвало табун мурашек по коже. — Это не лучшее место, чтобы… — Да… — разочарованно выдохнула я, через силу соглашаясь. — Не лучшее.       Свой первый раз с Джеем хотелось провести как минимум в постели. Лёжа на мягких простынях, а не на деревянной поверхности школьной парты. И чтобы уснуть вместе в обнимку, а на утро проснуться от поцелуев. Как максимум было бы неплохо иметь доступ к душевой в такой ситуации. Раковина в углу кабинета литературы выглядела тоскливо и едва ли подходила случаю.       Тем не менее я ничуть не жалела, что мы дали волю эмоциям. Желание накапливалось во мне изо дня в день, как только я увидела Джея. И то, как он помог справиться с ним, было невероятно приятно. — Это… — я запнулась не зная, как описать произошедшее. — Будет ещё лучше, котёнок, — заверил меня Джей, оставляя новый поцелуй в краешке губ.       Когда я слезла на пол, мокрое бельё неприятно холодило кожу. Возбуждение отступило, захотелось переодеться. Особенно остро я ощутила данную потребность, когда собралась застегнуть рубашку, но не смогла из-за отсутствия пуговиц. На плечи лёг тяжёлый пиджак, пропитанный терпким парфюмом. — Держи, — Джей поднялся со стула вслед за мной, — тебе немного не по размеру, но дойти до спальни можно. — А ты? — сгорая от неловкости, я уставилась на такую же пострадавшую рубашку на нём. — Моя грудь вызовет явно меньше обсуждений, чем твоя, — Джей поправил лацканы пиджака, подойдя ближе. — Тогда я отдам тебе его завтра. — Смотри, чтобы снова не пришлось уходить в нём от меня.       Джей коварно улыбнулся и принялся недвусмысленно играть бровями. — Дурак.       Рассмеявшись я ударила старшеклассника в плечо, а он притянул меня к себе и сел назад за учительский стол. Я опять оказалась у него на коленях. Только уже совсем иначе. Не обхватывая накачанный торс ногами и сгорая от желания, а кутаясь в привычной нежности и ласке. — Давай посидим здесь ещё немного, — промурчал Джей мне прямо в волосы. — Чем будем заниматься? — спросила я, переводя взгляд с газеты на книгу. — Может, ты мне почитаешь? — Хочешь послушать, как я читаю? — Да, очень.       Джей улыбнулся мне в шею, и от его горячего дыхания кожа покрылась мурашками. Когда он взял в руки какую-то занудную книгу по юриспруденции и начал читать про трудовое право, я расплавилась, точно пломбир на солнце. Низкий бархатистый голос ласкал слух, и я хотела уснуть в этих крепких объятиях, не доходя до спальной комнаты.       Однако всему хорошему суждено заканчиваться, время близилось к ночи. Дочитав очередную главу, Джей позволил мне слезть с его колен и, взяв очки со стола, первым прошёл на выход из кабинета. Прислонившись плечом к дверному косяку, он ждал, пока я заберу камеру. Стоило мне приблизиться к нему, как старшеклассник выключил свет и накрыл мои губы своими. — Ты такая красивая, не могу спокойно на тебя смотреть, — прошептал он в своё оправдание. — И мой пиджак безумно тебе идёт. Наденешь его на завтрак? — Мы не скрываем наши отношения, но это уже как-то слишком, — я улыбнулась прямо в поцелуй. — Не слишком. Пусть все знают, что ты моя.       Щёки запылали от смущения. В темноте я нащупала инициалы Джея на нагрудном кармане. Заявись я на всеобщее обозрение в мужском пиджаке, и раздать тысячу копий газеты у нас получится аж дважды. Первый раз с фотосессией семёрки, второй – со мной, родоначальницей развратных хроник.       Джей нехотя отпустил мои губы и первым вышел в коридор, придерживая меня за талию. Расходиться не хотелось, даже если завтра мы снова сможем увидеться. Но нам пришлось. После длительного расставания, наполненного множеством поцелуев, Джей отправился в спальню к Сонхуну, а я к Саран. Если он собирался принять душ и лечь спать, то у меня на сегодня ещё были планы.       Когда я вернулась в свою комнату, Саран вовсю готовилась ко сну. Переодевшись в ночное платье, она стояла перед зеркалом и подушечками пальцев наносила крем на лицо. Я разулась у входа и прошла к шкафу, собираясь поскорее переодеться. Появиться перед подругой в разорванной рубашке и мужском пиджаке было ужасно стыдно. Мне показалось, Саран не обратила на меня никакого внимания, и я уже собиралась раздеться, как её недоверчивый голос пронзил комнату: — Что это на тебе надето? — Ученическая форма, — как ни в чём не бывало бросила я и спустила пиджак с плеч. — Чья? Пак Чонсона?       Я тотчас обернулась на весёлый смешок Саран. Она смотрела на меня через зеркало, и, по мере того, как её взгляд опускался всё ниже от моего лица, большие глаза становились всё больше. — Чем же вы двое занимались? — приоткрыв в удивлении рот, Саран повернулась ко мне лицом. — Ничем таким, — я скинула на пол пиджак и рубашку, — просто целовались. — Просто целовались? — Саран подошла ближе и вперила взгляд на торчащие нитки без пуговиц. — Когда просто целуются, одежду друг с друга не срывают. Ты что, решила понести от него? В таком случае летом будет не одна свадьба, а сразу две.       На мгновение я лишилась дара речи. Она так легко говорила о подростковой беременности, будто это было чем-то нормальным. — Во-первых, мы не переспали, если ты об этом, — наконец пришла в себя я. — Во-вторых, почему сразу понести? Презервативы изобрели уже давненько. — Ага, только примерные католики ими не пользуются. — Что-то я примерных католиков в академии особо не заметила. — Ну, это как посмотреть. — Саран вернулась к зеркалу и начала заплетать длинные волосы в косу. — В каждой влиятельной семье в городе дети рождаются очень рано. Моя мама родила меня в девятнадцать лет, а мама Сонхуна и вовсе родила его в восемнадцать. Дети – это наследие и главная ценность, понимаешь?       Нет, я не понимала. Однако тема была интересной. — Значит, никаких презервативов. Тогда, получается, и абортов, — уточнила я, застёгивая на себе новую рубашку. — А если беременность наступила в случае измены, неужели никто не постарается замести следы?       Саран отрицательно покачала головой. — Многожёнство уже, конечно, кануло в лету, но если на стороне появляется ребёнок, от него не отказываются и воспитывают, как подобает. Он ведь той же крови. Иногда такие дети растут с любовницами, а иногда отцы их забирают и воспитывают с супругой. Я поделюсь с тобой тайной, но обещай никому не рассказывать. — Обещаю, — я напряглась, но охотно кивнула.       Вновь отойдя от зеркала, Саран приблизилась ко мне и сказала так тихо, будто кто-то мог нас подслушать: — Хисын незаконнорожденный. — Шутишь? — от удивления у меня приоткрылся рот. — Какие шутки. Его отец нагулял его ещё до того, как женился. С молодой гувернанткой прямо в родительском доме, представляешь? А ведь господину Ли тогда уже подобрали невесту из приличной семьи. Его родители сразу обо всём узнали, вот и сыграли свадьбу впопыхах, пока никто ничего не разнюхал. Потом господин Ли с супругой улетели в Штаты на полгода, а когда вернулись, дома их уже ждал Хисын. — Подожди. То есть, все думают, что Хисын законнорожденный, хотя это не так? — В основном да, но в нашем кругу все знают правду. Жена господина Ли так и не смогла родить ему ребёнка, так что Хисын даже своего рода благословение для их семьи. Однако с мачехой отношения у него всё равно натянутые. Он поэтому так часто с дядей, бывает даже живёт у него на каникулах.       Такие новости не могли оставить меня равнодушной. Хисын был замкнутым парнем. Не считая его и Рики, мне в целом удалось найти общий язык с остальными. Чонвон помог мне пробраться в компьютерный класс, с Сонхуном мы вместе пили вино, про Джея, Сону и Джейка всего и не вспомнишь. Я думала, Хисын и Рики просто нелюдимы, но даже не подозревала, какую тяжёлую ношу нёс один из них.       Полученная информация не обошла стороной и моё расследование, которое я вроде бы собиралась прекратить, а вроде бы и нет. Если следовать логике Саран, и отец ребёнка Ынсо был из влиятельной семьи, то он бы не убил её из-за внеплановой беременности.       Ранее главным подозреваемым был Сонхун. Мне казалось, он мог избавиться от беременной девушки, если бы та не согласилась на аборт. При грядущей свадьбе с Саран ребёнок от другой крайне не к месту. Однако, незаконнорожденные дети у влиятельных семей – часть нормы. Полностью с Сонхуна это обвинения не снимало, и всё же делало из него подозреваемого не больше, чем других членов семёрки.       Интересно, а отец Джея уже подобрал ему невесту? Стоило мне задаться этим вопросом, как сердце сдавило, будто в тисках. Моя семья была обычной: не бедной, но и не богатой. Хоть всё детство я и провела с Сону, благодаря тому, что наши родители дружили, это не делало меня частью высшего общества. Для господина Пака брак единственного сына должен принести пользу. Хотя, кто мог укрепить положение главного судьи города, я не могла даже предположить.       Мы проболтали с Саран почти до полуночи. Хисын, должно быть, уже ждал меня. Взяв фотоаппарат, который за этот день уже практически сросся с моей рукой, я вышла из спальной комнаты в сопровождении многочисленных просьб Саран быть аккуратнее.       В замке стояла такая же тишина, как на рождественских каникулах. Я расслабилась, чувствуя в ней не угрозу, а спокойствие. Завывание ветра, что раньше нагоняло страх, сейчас ласкало слух. После встречи с язычниками я поняла, чего на самом деле стоило бояться.       Подходя к малому залу, я ожидала услышать игру Хисына на рояле, как той ночью, но кругом было всё так же тихо. Я даже подумала, что пришла раньше старшеклассника. Зайдя внутрь зала, я поняла, что ошиблась. Хисын стоял, прислонившись к роялю, и заворожённо смотрел на убывающую луну сквозь высокие окна. — Привет, — поздоровался он не обернувшись, будто почувствовал моё присутствие. — Привет, — я включила напольную лампу и подошла ближе с камерой в руках. — Пожалуйста, не двигайся, я сделаю несколько фотографий с этим ракурсом. Выглядит очень красиво.       На лице Хисына промелькнула тень улыбки. К сожалению, запечатлеть на фотографии мне её не удалось. Однако они вышли и без того потрясающими. Передать похоть и пройти цензуру академии задача та ещё, однако у Хисына получалось отлично. Томный взгляд, приоткрытые губы – он точно был олицетворением этого греха.       И тут меня осенило. Это ведь правда. Хисын – плод страсти, явившийся не в браке. От этой мысли у меня слегка задрожали пальцы, что не скрылось от старшеклассника. Он перевёл на меня любопытный взгляд. — Ты нервничаешь, — не спрашивал, а утверждал он, — из-за меня.       Кожа покрылась мурашками. — Ну, знаешь, — нервно улыбнулась я, — немного неловко находиться ночью здесь с тобой. — Той ночью тебя это не смутило. А ведь на тебе тогда было одно лишь платье для сна, не то, что сегодня.       Хисына сложившаяся ситуация явно забавляла. Он осмотрел меня с ног до головы и впился взглядом куда-то в область ключиц. Мне стало не по себе. А когда в следующее мгновение длинные холодные пальцы коснулись моей шеи, я и вовсе замерла не зная, как реагировать. — Он оставил слишком много отметин на тебе. Наверное, ему доставило колоссальное удовольствие то, чем вы занимались.       Я испуганно схватилась за шею и сделала шаг назад, не сразу поняв, что Хисын говорил про засосы. Видимо, они расцвели лишь со временем, а потому я не заметила их, когда переодевалась. Неловко. Не хотелось, чтобы кто-то посторонний знал, чем мы с Джеем занимались.       Пальцы Хисына зависли в воздухе, будто он продолжал касаться меня ими. — Давай сделаем ещё несколько фотографий за роялем и пойдём спать, — протараторила я, желая скорее вернуться к себе в комнату.       Губы старшеклассника растянулись в улыбке. На этот раз не в мимолётной, а в наглой, коварной. Обойдя рояль, Хисын откинул белую крышку и опустился на стул. Теперь его пальцы покоились на клавишах. В следующую секунду малый зал наполнился музыкой.       Выбранная Хисыном мелодия отличалась от той, что я слышала ранее. В прошлый раз он играл нечто трагичное, наполненное болью и печалью. Сейчас, пусть музыка снова не была весёлой, её наполняло отнюдь не горе. Она была чувственной, страстной, переполненной желанием. Старшеклассник ответственно подошёл к выбору музыки или это пела его душа?       Чем дальше Хисын играл, тем ярче становилась мелодия. Его тонкие пальцы только и успевали стучать по клавишам. Это было похоже на разрастающийся пожар, поглощающий всё на своём пути. Дыхание старшеклассника сбилось, грудь стала вздыматься быстрее. Хисын нахмурил брови и прикрыл глаза, теряясь в музыке и мыслях.       Я, должно быть, сделала сотню фотографий, пока не прозвучала последняя нота. Отчего-то я и сама стала дышать куда чаще, хотя в моих руках был всего лишь фотоаппарат. Настроение Хисына быстро передалось мне. — Вау, — тяжело выдохнула я, пытаясь восстановить дыхание, — ты потрясающе играешь.       Хисын коротко рассмеялся. — Всё, беги в свою комнату. На этом мы закончили.       Дважды повторять не пришлось. Я попрощалась с Хисыном и вылетела из малого зала, будто птица из клетки хищника. Странная вышла съёмка, хоть фотографии и превзошли все ожидания. Так вышло сегодня не один раз. В присутствии Хисына я странно волновалась, с Сону состоялся непростой разговор, а с Джеем мы и вовсе перешли на другой уровень наших отношений. Я считала себя истинным профессионалом, ведь, несмотря на всё это, для нового выпуска газеты осталось отснять всего троих.       Заглядевшись в фотоаппарат, я по памяти брела в сторону спальной комнаты. Вот почему я не заметила, что навстречу мне тоже кто-то шёл, и больно ударилась о чужое плечо. — Ой, простите, — спохватилась я, оторвав взгляд от фотографий.       Напротив стояла Ю Николь, и то, как старшеклассница смотрела на меня, мне крайне не понравилось.