Часть 15

«Слёзы могут значить больше, чем улыбки… Потому что улыбаемся мы всем подряд, а плачем только из-за тех, кого любим…»

Одри Хепберн

Глава пятнадцатая: Точка невозврата

В моих глазах всё расплывалось, а в голове царил хаос. Туман заполнял пространство вокруг и проникал внутрь меня. Было ли мне больно? Скорее, просто неприятно. Но всё же это стоило того. Я стойко терпела — и вот наконец-то я обрела безграничную власть. Власть, которую можно использовать как для наказания, так и для поощрения других. Я наслаждалась ею, я играла с ней. Сначала во мне было только одно чувство — сила, которая исходила из меня. Затем я обнаружила в себе ещё кое-что. Пустоту. Я ощутила, как в моём сердце, словно лёд, нарастает чувство пустоты. Однако эта пустота была чем-то странным. Чем-то, что я не хотела замечать. Я даже не вспоминала о том, как много лет назад эта пустота появилась внутри меня. И как я выжгла её из себя, чтобы стать тем, кем я стала — Северной Королевой. Я не стану прежней, потому что прежней меня больше нет. Та девушка с добрым и счастливым сердцем умерла на руинах пещеры в своих мечтах и надеждах. Теперь я восстала из пепла, из пламени. И я не оступлюсь, как это делала та, другая, до меня. Я стану иной — сильной. И никто не сможет меня сломить, ни перед кем я не склоню голову. Потому что я — сила, и я — власть.

***

Как и ожидалось, зелье подействовало мгновенно. Лориль слышала, как Ваджет рыдала в кабинете своего мужа после его ухода, и наконец-то улыбнулась. Она одержала победу! Теперь осталось лишь окончательно избавиться от ненавистной соперницы, и всё будет хорошо. Он сделает её своей женой, и она станет самой великолепной королевой. Она будет лучшей во всём. —Лориль, — голос за спиной эльфийской жрицы вырвал её из мечтаний о будущих победах. Она обернулась и увидела перед собой Яросса, который смотрел на неё с серьёзным выражением лица. — Что тебе нужно? — спросила она. — Я хотел бы узнать, как продвигается процесс обретения власти, — произнес он. В его голосе звучала искренняя забота, как подумала Лориль. Этот верный и яркий эльф со шрамом был рядом с ней на протяжении всего путешествия по Средиземью. Она доверяла ему, но не настолько, чтобы делиться своими достижениями. Поэтому она лишь натянуто улыбнулась, окинув его холодным взглядом голубых глаз. — Это дело касается только меня, и я не собираюсь ничего тебе рассказывать. К тому же, я опаздываю, — произнесла она, развернулась на каблуках и направилась к тронному залу. Однако в этот момент чья-то сильная рука прижала её к стене. — Не стоит думать, что я расскажу всем о твоих планах, — произнес Яросс, возвышаясь над ней. Лориль попятилась, ища поддержки. — Нет, я так не думаю, — ответила эльфийка, ее голос звучал тонко и неуверенно. — А я могу. В отличие от тебя, мне нечего терять. — Если ты раскроешь меня, то не добьёшься той власти, которую желаешь, — произнесла Лориль. Яросс лишь рассмеялся ей в лицо. — Этот эльф убил всю мою семью. Не он сам, но его воины. И ты думаешь, мне есть что терять? Да мне плевать на твою власть. Она мне не нужна. Я хочу лишь отомстить Трандуилу, и всё. Возможно, именно поэтому я решил помочь тебе, приготовил это зелье и вызвался сопровождать тебя по Средиземью, чтобы ты могла научиться тайным знаниям. Но не более того. Не зазнавайся, Лориль, тебе это не идёт. Мы с тобой в одной упряжке, — он больно сжал её запястья, и Лориль чуть не вскрикнула, но Ярос прикрыл ей рот ладонью. — Поэтому думай, что и где говорить, Лориль, — произнёс он, резко отпустив её, заставляя девушку обессиленно упасть на пол. А сам ушёл прочь. — Нuerindo, — прошипела Лориль, пытаясь скрыть своё раздражение. Она откинула голову, чтобы избавиться от тепла его рук. Нельзя не признать, что её восхищала манера Яросса решать вопросы и чётко излагать свои мысли. Его прикосновения были приятны ей. И почему-то, как будто нарочно, близость этого варварского эльфа доставляла ей удовольствие. Лориль встряхнула головой, пытаясь избавиться от этого наваждения, и продолжила свой путь.

***

Я сидела на корточках в купальне и не могла справиться с остатками пищи. Мне было очень плохо, возможно, из-за стресса и блюда, которое я съела сегодня утром. Тауриэль, с которой я столкнулась в состоянии шока после разговора с мужем, предложила мне посетить лекаря, но я отказалась. Эльфийка пришла на помощь именно в тот момент, когда она была нужна мне больше всего. Я плакала на весь кабинет мужа, пытаясь сдержать стоны боли и негодования. Конечно, с ним я держалась достойно, ни разу не опустив глаза и не отведя взгляд. Я смотрела прямо в его глаза, пытаясь найти объяснение происходящему, но вместо этого видела только слепоту, которая затмевала его разум. Тауриэль, вероятно, услышав мои всхлипы, стремительно вошла в кабинет. Она обняла меня за плечи, нежно и мелодично успокаивая: «Всё будет хорошо, всё будет хорошо». Я разрыдалась у неё на плече. Затем она отвела меня в мои покои, где я провела три часа, уставившись в одну точку. После этого у меня закружилась голова, к горлу подступила кислота, и я поспешила в ванную. Я сидела на кровати и размышляла, хотя в моём состоянии это было сложно назвать думами. Меня не оставляли в покое слова Лориль, которые в тот момент казались пророческими: «Не стоит со мной шутить». Я была убеждена, что резкая перемена в моём муже произошла по её вине. Хотя я не могла отрицать, что холодная манера общения Трандуила со мной былау него с самого начала. И я не могла найти этому объяснения. Я взглянула на часы и резко поднялась. Головокружение всё ещё ощущалось в моей голове, но я старалась не обращать на это внимания. Я машинально распахнула дверцы гардеробной и выбрала подходящую одежду. Что ещё за сбор дани? Я уверена, что эту дурацкую идею Трандуилу подсказала Лориль. Как же я ненавидела это имя! В последнее время во время всех разговоров с мужем он только и делал, что говорил о Лориль, превознося её как богиню мудрости, хотя мне она казалась не мудрее баклажана. Я перебирала кипу тканей, ощущая, как они струятся сквозь пальцы. Мне казалось, что это длится целую вечность, но наконец я нашла его — чёрное платье, усыпанное мелкими самоцветами. Тонкое кружево обрамляло его края, словно замысловатая паутина, а ткань струилась, как жидкая полночь. Когда я надела это платье, меня охватило ощущение магии, словно оно хранило в себе древние тайны, которые скрывались веками. Я представила, что такое же платье могла бы носить мать Трандуила, эльфийская королева. Возможно, она также стояла перед зеркалом и печально вглядывалась в своё идеальное лицо, искажённое болью. Лиф идеально облегал мои формы, а рукава элегантно ниспадали на плечи. Я подняла глаза и посмотрела на своё отражение в зеркале. Передо мной стояла женщина, которая больше не казалась беззаботной, счастливой и, самое главное, любимой. Как ни грустно это осознавать, но за столь короткое время я поняла, что не чувствую любви Трандуила ко мне. Хотя я любила его всем сердцем, он, кажется, забыл о моём существовании. Обычно, когда мы с ним ссорились (хотя это случалось нечасто), он приходил ко мне, и мы обсуждали все накопившиеся обиды. После этого он просил прощения, становясь на колени, и я слегка смущалась, глядя на его сильное тело, склонившееся надо мной. С ним я ощущала себя в безопасности, и мне это нравилось. Рядом с ним мне хотелось быть слабой и стоять за его спиной, чувствуя, что я в надежных руках, словно я была хрупкой в его руках. Но, как оказалось, именно моя хрупкость и стала причиной моей же боли. Но я не могла смириться с тем Трандуилом, который предстал передо мной сегодня в кабинете. Его жёсткий тон, который он обычно использовал только в общении с заключёнными, вызывал у меня невыносимую боль утраты. Я испытывала одновременно и печаль, и гнев по поводу того, что происходило между нами. Я в последний раз взглянула в свои тёмные, опухшие от слёз глаза и глубоко вздохнула. Мне нужно было идти. Необходимо было собрать все свои силы, которые я растеряла в кабинете, и направить их на достижение цели. Я не могла допустить, чтобы Лориль почувствовала, что её слова сломили меня, хотя на самом деле это было именно так. Я никогда не могла представить, что моя любовь может стать для меня источником страданий. И всё же я надеялась. Я верила, что мы сможем всё решить. Поэтому, собравшись с силами, я вышла из своих покоев и направилась в сторону тронного зала, надеясь на лучшее.

***

В тронном зале витал едва уловимый аромат тревоги. Я шла с гордо поднятой головой, стараясь не выдать своих истинных чувств. На возвышении, возле трона, стоял Трандуил, облокотившись на посох и потирая виски. Кроме него, в зале никого не было. Услышав мои шаги, он обернулся. Я выдохнула. Лицо моего мужа выглядело уставшим и измученным, что-то явно мучило его, но я не могла понять, что именно. Трандуил отошел от трона и начал приближаться ко мне. Мы стояли друг напротив друга в молчании. — Ваджет, — прошептал Трандуил, нежно коснувшись моего лица. Я вздрогнула и слегка отстранилась. Между нами словно стояла невидимая стена, не давая приблизиться и почувствовать теплоту друг друга. — Ваджет, прости меня, — повторил он с сожалением в голосе. Я взглянула ему в глаза, пытаясь отыскать в них правду. В тот момент я увидела в Трандуиле уязвимость, которую никогда раньше не замечала. Стена, так долго разделявшая нас, казалось, дрогнула, и её кирпичи начали медленно рассыпаться. Я протянула руку и коснулась его щеки. Она была холодной, и я нежно провела костяшками пальцев по линии его подбородка, заметив, что Трандуил закрыл глаза и я заметила что он слегка дрожит. Я потянулась к его губам и только коснулась их, как его руки сжали меня в объятиях. Мы бы сошли с ума там, но нам не позволили. Стальной голос позади нас снова возвел стену между нами. — Aran, сбор дани начинается. Лориль стояла позади нас и не сводила с меня глаз. В её взгляде читалась неприкрытая ненависть, словно она ненавидела меня всем своим существом. Казалось, она готова была убить меня прямо сейчас и сдерживала себя из последних сил. В этом мы были похожи — в желании причинить друг другу боль. Трандуил выпустил меня из своих объятий и, выпрямившись, посмотрел на эльфийку. Я подняла глаза на него, и мне захотелось разрыдаться. Миг нашего воссоединения, казалось, растворился в воздухе, словно его и не было вовсе. Лицо Трандуила вновь стало холодным и непроницаемым, словно лёд. Он не взглянул на меня, лишь кивнул Лориль и направился к трону. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

***

Мы с Трандуилом сидели на тронах, возвышаясь над всеми. Вокруг нас всё блистало мрамором и золотом. Передо мной тянулась бесконечная вереница плательщиков, и все они смотрели на меня. Я знала многих из этих эльфов — когда орки напали на Лихолесье, многие из них помогали мне в битве. Многие не могли сдержать слёз благодарности и благословляли меня за спасение. Я взглянула направо, где сидел Трандуил. Рядом с ним, словно несгибаемый столб, стояла Лориль. Она была в своём обычном жреческом одеянии, в котором прибыла в королевство. Эльфы шли и шли, принося золото, самоцветы — всё, что имело вес и могло оплатить дань. Внезапно к нам подошли двое эльфов — мужчина и женщина. Их одежда отличалась от той, что носили остальные: она была не дорогой, а скорее напоминала лохмотья. Женщина склонила голову в поклоне, за ней последовал и её супруг. — Quel, владыка Лихолесья, — произнесли они в унисон. Трандуил окинул их пристальным взглядом, который мне не понравился. Он сидел на троне, закинув ногу на ногу, в одной руке держа посох, а другая покоилась на подлокотнике трона. — Mae govannen, — ответил им Трандуил. Мужчина и женщина отвесили низкий поклон, настолько низкий, что волосы женщины, которые были распущены и ниспадали с её плеч, коснулись мрамора. — Прошу простить нас, владыка, но мы не смогли принести тебе дань, — начал говорить дрожащим голосом её супруг. Лицо Трандуила оставалось непроницаемым, как каменная статуя. — И всё равно вы обязаны внести дань в нашу казну, иначе будете по закону подвергнуты наказанию, — произнёс он. Корона, венчавшая его голову, ярко сверкала в лучах летнего солнца. Снова наступила смена сезона, и Трандуил украсил её свежими лисьими перьями. Эльфы переглянулись, и мужчина с женой, казалось, обменялись мыслями. Мужчина хотел что-то ещё сказать, но Трандуил не позволил ему. — Исключения я не делаю никому. Если вы не можете заплатить десятину, то вы будете наказаны, — повторил он. Я повернулась к Трандуилу. — Aranya a’mael, — начала я, но он даже не повернул ко мне голову. — Дай им немного времени. Я думаю, что они смогут собрать нужную сумму. Aran, будь милостив, позволь мне поговорить с ними и узнать причину, по которой они не могут внести дань. Он кивнул головой, и я выдохнула с облегчением. Глаза эльфов с надеждой обратились на меня. — Какова причина того, что вы не можете внести дань вашему владыке? — мой голос был твёрд, но в нём всё же звучала мягкость. — После войны мы потеряли весь скот, наш дом сгорел, и все наши сбережения сгорели вместе с ним. Мы не можем заработать деньги, скитаемся по деревням в надежде, что нам помогут. Прошу meletyalda пощадить нас. — Aranya, ты же видишь, что эти эльфы не могут дать нам дань из-за того, что они потеряли всё. Прояви милость, не торопись подвергать их наказанию. А пощади их. Прошу тебя. — сказала я и выжидающе посмотрела на него. Взгляд Трандуила стал мягче, он задумался и долго молчал. — Существуют законы, которые обязаны соблюдать все, — произнесла Лориль, обращаясь ко мне. Её тон был до ужаса учтивым, но мне хотелось наброситься на неё и разорвать ей лицо. — Есть традиции, нарушать которые недопустимо. Эти эльфы лгут вам, владыка. Все обязаны воздать дань, независимо от своего положения. Это нельзя оставить безнаказанным. Лориль кивнула Трандуилу и с нетерпением ждала, что он скажет. Я с надеждой вглядывалась в его глаза, и вскоре услышала: — Пусть получат по десять ударов плетью. — Он сделал паузу на мгновение. — Каждый. Я в ужасе посмотрела на него. Во рту пересохло, когда я увидела сидящих на коленях эльфов, которые молили о пощаде. — Ты не можешь этого сделать! — воскликнула я, вставая с трона и глядя на него. — Могу, потому что я король, — холодно ответил он. — То, что ты король, не даёт тебе права наказывать невинных эльфов, не смей этого делать, — возразила я. — При всём моём уважении к госпоже Ваджет, решение может принимать только король, — заявила Лориль. Я не обратила на неё внимания, лишь подошла ближе к мужу и прошептала: — Прошу тебя... пощади их. Трандуил поочередно посмотрел на нас с Лориль, затем бросил быстрый взгляд на народ. Лориль была слишком важна для него. Я помню его слова: «Она приоритет». Эти слова так больно укололи в моё сердце, что мне хотелось выть от одного лишь упоминания о том разговоре. И тогда я поняла, что он не станет её отталкивать. Слова обычных эльфов и мои были бесполезны. Вдруг я заметила, как кто-то встаёт рядом со мной. Я обернулась и увидела Леголаса. Он не меньше меня был в замешательстве, бросая взгляд то на Лориль, то на эльфов. Трандуил повернул голову к эльфам и тем же холодным голосом вынес вердикт, от которого у меня чуть не подкосились колени: — Десять ударов плетью и заткните им рты тряпками, — приказал Трандуил караульному, который с удивлением посмотрел на короля. Он был поражён не меньше остальных. Трандуил ясно дал понять, кто для него важнее всего. Он продемонстрировал, что моё слово не имеет значения, а вот Лориль для него — главная. Караульный не посмел ослушаться и затолкал тряпки в рот пленникам. Муж и жена пытались схватить друг друга за руки, чтобы не разлучаться, но их силой оттащили друг от друга. Все присутствующие не скрывали своего отвращения к этому судилищу. Лориль хорошо постаралась. Теперь все знали, что король безоговорочно следует её приказам, а я для него — пустое место. Я попятилась, не в силах больше смотреть на это. Не хотелось мне слушать и крики, и мольбы. Я уткнулась спиной в тёплую грудь Леголаса. Он смотрел на меня с такой болью в глазах, что я не выдержала и прижалась к нему.Все смотрели на короля, а также на нас с Леголасом. Все видели в короле чудовище, но я не замечала этого. Для меня он был родным человеком, которого я очень любила. Я бы всегда предпочла Трандуила, но он выбрал коварную Лориль. Трандуил, уходя, бросил взгляд на нас с Леголасом. Он заметил, с какой злобой Леголас смотрел на него, и понял, что тот не может отпустить меня, потому что я была бы не в силах стоять на ногах. Наши взгляды встретились, и тогда он произнес: — Horya. Это было похоже на удар грома, сотрясший воздух над Лихолесьем. Ударом, который разрушил всё его царствование и нашу с ним любовь, которая висела на волоске.

***

Мне было настолько плохо, что я не могу выразить это словами. Леголас отнес меня в мои покои на руках, потому что я упала без сил, как только вышла из главного зала. Положив меня на кровать, он заботливо укрыл меня одеялом и успокаивал, пока я не заснула. Затем он покинул мои комнаты, оставив меня одну. К сожалению, долго находиться в пространстве сна я не могла и проснулась. Меня охватил страх, боль и злость. Все эмоции смешались в вихрь, и я не могла ни о чём думать. События минувшего дня занимали все мои мысли. Почему Трандуил стал таким жестоким? За что он так поступил со мной? Что я сделала такого, что больше не заслуживаю его милости? Почему он выбрал Лориль, а не меня? Эти вопросы крутились в моей голове, сводя меня с ума. Вдруг за дверью я услышала, как что-то падает на пол и разбивается вдребезги. Я вышла из покоя и посмотрела в коридор. Дверь в кабинет Трандуила была широко открыта, и оттуда доносились крики. Я осторожно и еле слышно подкралась к кабинету и прислушалась. — Как вы могли так поступить, отец? — с горечью спросил Леголас, пытаясь донести свою точку зрения до Трандуила, но, казалось, его не слушали. — Почему вы так поступили с Ваджет? Почему она стала вашей женой, а не эта Лориль? — Я поступил как король, который наказывает своих подданных, — ответил Трандуил. — Вы поступили как самый ужасный король в мире, — с возмущением сказал Леголас. — Ты так считаешь, но я знаю лучше, — ответил Трандуил. — Мне надоело постоянно прислушиваться к её словам, она не имеет надо мной власти. — Зато Лориль имеет, — возразил Леголас. Трандуил замолчал, а Леголас грустно улыбнулся. — Вы знаете, отец, Ваджет — единственная, кто верен вам и кто вам дорог. Но вы, как всегда, всё разрушаете. Вы не умеете любить, отец, не умеете. — Да что ты знаешь о любви? — сказал Трандуил, приподнимаясь со своего кресла. — Ничего ты не знаешь, ты ни разу не любил. — Любил и люблю. Я люблю Ваджет как свою мать, потому что она единственная, кто способен меня понять. И знаете что, отец, я уезжаю. — Куда? — голос Трандуила дрогнул. — Я уезжаю из Лихолесья куда глаза глядят. Смотреть, как вас пожирает ваша же гордость, я не хочу. Надеюсь, вы исправитесь и сделаете Ваджет счастливой. А я не хочу вас видеть, отец. Прощайте. — Леголас направился к выходу, и я ушла в тень, чтобы меня не заметили. — Леголас! — раздался полный раздражения голос Трандуила. — Леголас, ты не можешь уйти, я запрещаю! — воскликнул он, выбегая из кабинета и провожая взглядом удаляющегося Леголаса. — Мне все равно, — лишь ответил Леголас, не поворачиваясь к нему, и исчез в тени. Трандуил со злостью оглянулся и, громко хлопнув дверью, пошел обратно к себе.

***

— Я вижу, ты наконец-то удовлетворена, — произнес Яросс, обращаясь к Лориль, которая с довольной улыбкой смотрела вдаль. Яросс не разделял радости жрицы, хотя сам научил её колдовству, чтобы отомстить королю Лихолесья за гибель своей семьи. Если бы не приказ Трандуила отступить несколько лет назад, его жена и годовалый сын были бы рядом с ним. Но даже для его ожесточённого сердца было невыносимо видеть страдания королевы Ваджет. Он не хотел, чтобы кто-то ещё страдал, кроме Трандуила. — Да, ещё немного, и я наконец-то обрету покой, — прошептала Лорилт, зачарованно глядя на звезды. Яросс внимательно вглядывался в её красивое утончённое эльфийское личико, пытаясь найти больше ответов. — Скажи, зачем он тебе, Лориль? — произнес Яросс. Лориль с удивлением повернула голову и посмотрела на него. — Он — единственное, что у меня есть, единственный мужчина, который заставляет моё сердце биться. Но тебе не понять, — произнесла она, словно нехотя, отводя взгляд. Яросс удивлённо приподнял брови и незаметно приблизился к эльфийке, от чего она ахнула, увидев эльфа рядом с собой. — Ты действительно считаешь, что я не знаю, что такое чувства? — спросил Яросс, хватая Лориль за руку и крепко прижимая к себе. — Я знаю, что это такое — любить. Но то, что чувствуешь ты, я называю одержимостью. Лориль возмущённо вскинула взгляд и вгляделась в золотые глаза Яросса. — Ты даже не представляешь, что такое страсть… Ты умер, когда твою жену убил приказ Трандуила. Ты сгнил внутри, — прошептала она сквозь плотно сжатые губы. Глаза Яросса вспыхнули, и он впечатал тонкую фигурку Лориль в стену, отчего та выругалась сквозь зубы. — Хочешь увидеть страсть?.. — неожиданно для себя он наклонился ближе и провёл носом по линии её подбородка, отчего девушка покрылась мурашками и несознательно прижалась ближе к могучему телу, словно требуя продолжения ласк. — Хочешь, да. Ты можешь сколько угодно себе врать, но ты его не любишь. Тебе нужен я. Твое тело отвечает мне. — Отвали! — прошипела Лориль и подняла колени, собираясь ударить эльфа в паховую область, но он опередил её и, схватив за ляжку, закинул себе на талию. Повернув к ней лицо, он сказал: — Помнишь тот вечер, после пещеры ведьмы? — он заглянул в её глаза, и те заметно блеснули, а он улыбнулся. — Вижу, что помнишь. Так вот, ты всё это время не выходила у меня из головы. Так что если хочешь страсти, ты её получишь, — сказал он и впился в её губы головокружительным поцелуем. Сначала Лориль не отвечала, пытаясь сохранять спокойствие, но вскоре сдалась, полностью отдаваясь чувствам. Внутри неё разгорался пожар, подобный которому она никогда раньше не испытывала. Этот жар одновременно убивал её и возрождал к жизни. Руки Яросса нежно оглаживали её спину, не спеша смакуя момент, словно он пытался запомнить его навсегда. Она не забыла тот вечер. После того как они, путешествуя по Средиземью, побывали в пещере одной ведьмы, которая рассказала ей рецепт зелья влияния, которое она впоследствии использовала на Трандуиле. Они с Яроссом отправились к реке, чтобы освежиться. Тот момент она не забудет никогда. Она заплыла на середину озера и поняла, что тонет и больше не может дышать. Её глаза уже начинали закатываться, но её подхватили сильные руки и подняли вверх. Он спас её. Яросс сделал ей искусственное дыхание, так нежно прикоснувшись к её губам, что в её живом мире словно произошёл взрыв. И сама от себя не ожидая, она притянула его ближе, после чего они провели ночь у реки. Никто из них не помнил, зачем они это сделали, и после этой бурной ночи они не разговаривали об этом случае. Но каждый из них помнил этот вечер. — Прошу тебя, Лориль, прекрати это безумие. Не стоит больше терзать Трандуила. Давай оставим их и убежим далеко-далеко, — прошептал Яросс ей на ухо. И она словно проснулась. Её словно пронзил укол. Трандуил. Имя, которое она должна была хранить в сердце. С ним она должна была быть. Трандуил, а не Яросс, должен был наслаждаться её телом. Она резко отстранилась от Яросса и с ненавистью взглянула на него. — Не смей ко мне подходить, жалкий эльф! Я предназначена ему, а не тебе. И я сделаю всё возможное, чтобы этот момент настал как можно скорее, — произнесла Лориль и вышла из комнаты, оставляя после себя лишь аромат роз. Яросс глубоко вздохнул и, опершись об оконную раму, сказал: — Если бы ты только знала, как много ты для меня значишь...

***

Я провела бессонную ночь в своей комнате, измученная кошмарами, которые не давали мне покоя в последний месяц. Трандуил не пришёл. С одной стороны, это было к лучшему, ведь я не хотела его видеть. Но с другой стороны, его присутствие рядом всегда было для меня источником радости, я словно оживала рядом с ним. Однако после того, как он поступил со мной, я не могла простить его. О, Эру! Он унизил меня перед всеми, показав, что Лориль ему гораздо дороже меня, его законной жены. Я не могла смириться с этим. Я решила, что некоторое время не буду с ним общаться, чтобы всё обдумать. Сил на активные действия у меня не было, я не пыталась его переубедить. Я понимала, что он выберет её, а не меня. Но надежда… Ах, это чувство, которое всё ещё было у меня. Я надеялась, что Трандуил станет прежним, что всё изменится к лучшему, что мы снова будем вместе. Но постепенно ко мне приходило осознание безысходности. Размышлять об этом можно было бесконечно, но меня отвлек шорох у штор. Я резко приподнялась на локтях, оглядываясь. — Кто здесь? — прохрипела я сонным голосом. Я была очень слаба, и эта усталость сказывалась на всём моём организме. В последнее время мои щёки впали, а тело стало напоминать скелет. Я хотела есть, но при мысли о любой еде меня тошнило. — Это я, — раздался знакомый голос из-за шторы, и в проеме появилась стройная фигура Леголаса. Я с облегчением выдохнула и, слегка покачиваясь, встала с кровати, чтобы встретить принца. — Что ты здесь делаешь? — спросила я. Леголас поднял на меня взгляд, и я с ужасом увидела его покрасневшие глаза. Он плакал. — О Леголас, что случилось? — я крепко обняла его, прижимая к себе, и он уткнулся в мою шею, тяжело дыша. — Не знаю, Ваджет... Ты сама не замечаешь, что происходит? — Что же? — Отец изменился, стал другим. Его, снова как и раньше, больше ничего не интересует, кроме Лориль. Он словно забыл о нашем существовании. — И что ты предлагаешь? — тихо спросила я. Он поднял на меня взгляд голубых глаз. Глаз его отца. — Уходи со мной, Ваджет. Давай сбежим куда-нибудь. Я больше так не могу. Посмотри на себя сейчас, ты вся бледная. Он тебя как будто высасывает изнутри и использует, словно ты всего лишь инструмент. Я вздрогнула от знакомого выражения. «Ваджет — ты всего лишь инструмент», — говорил мне Торин в темнице. — Он тебя словно не замечает. Ты словно тень, — не унимался Леголас, а я стояла, оцепенев, глядя в одну точку. Его руки сжимали мои плечи. — Нет, — коротко ответила я, и Леголас изумленно посмотрел на меня. — Что? Что ты сказала? — Я не уйду. Пойми, Леголас, я люблю твоего отца, и если я уйду, это будет изменой. Я надеюсь, что он изменится, что всё наладится... Он грустно ухмыльнулся. — Надежда. Да кому она нужна, Ваджет, если ты не видишь, что происходит. Он тебя скоро просто изгонит и всё. А вместо тебя посадит Лориль. — от его слов моё сердце начало теснить, но я сдерживала себя. — Леголас, я сделаю всё возможное, чтобы спасти твоего отца. А ты иди, ты заслужил покой. Возьми с собой Тауриэль и живите счастливо. — Я улыбнулась, глядя на него. Я уже давно замечала, что они любят друг друга, видела это в их взглядах и нечаянном общении. — Будьте счастливы, а я останусь здесь, в этом доме. — Ты уверена? — спросил он, и я кивнула. Он крепко обнял меня, словно цепляясь за спасательную шлюпку. Когда он отстранился, на его глазах выступили слёзы, а я смахнула слезу. — Ваджет, я хочу, чтобы ты знала: ты стала для меня не просто мачехой или другом. Я с гордостью могу назвать тебя своей матерью. — Он улыбнулся мне, и я подумала, что вот-вот расплачусь. Но нет, не сейчас. Если я заплачу, то он не уйдёт, а останется со мной, и счастье никогда не найдёт его. — Спасибо, и я с гордостью хочу называть тебя своим сыном. — Мы обнялись на прощание, и он ушёл, оставив после себя лишь пустоту. Наконец я позволила себе заплакать. Слёзы текли, не переставая. Я давно не испытывала такой боли, словно она хотела убить меня. Было страшно, что всё рушится так быстро, словно ничего и не было. В голове вспыхивали воспоминания о первой встрече, обо всех моментах, проведённых вместе: смех, радость, любовь. Я не хотела расставаться с этими воспоминаниями и, когда силы покинули меня, погрузилась в темноту неизвестности.

***

В мире существует множество эмоций, в том числе любовь и страсть, которые могут как созидать, так и разрушать. Многие люди считают, что эти два чувства противоположны друг другу и являются одним и тем же, но это не так. Страсть не всегда искренна и чиста. Она не всегда способна на самопожертвование, в то время как любовь часто требует этого. Когда мы поддаёмся страсти, мы можем совершать безрассудные поступки, которые могут иметь различные последствия, и не всегда положительные. Однако ничто не может заменить любовь — это самое сильное чувство в мире. Благодаря любви были созданы и разрушены империи. Любовь — это бескорыстное чувство, которое зарождается в сердце. Ради любви мы готовы на жертвы, даже на смерть. Но может ли страсть побудить человека совершить поступок, связанный с самопожертвованием? Я так не думаю. Страсть рождается не из глубины сердца, а из желаний. А, как известно, желания переменчивы. Страсть может разжечь огонь в душе, но лишь любовь способна подарить вечный огонь, который выдержит испытания временем и невзгодами. В конечном итоге, глубина настоящей любви превалирует над мимолетной страстью, побуждая нас к добрым и милосердным поступкам, которые определяют нашу человечность. Давайте же ценить и беречь любовь, ведь это величайший дар, который мы можем дарить и получать. Это маяк надежды в мире, часто поглощенном мимолетными желаниями, которые, как мы знаем, имеют свойство меняться.