Глава 14.

      Суббота утонула в полумраке. Я с трудом открыла глаза ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату. Ближе к обеду Агнес предприняла попытки меня растолкать — её терпение было безграничным, но даже оно в конце концов лопнуло. Судя по хлопнувшей двери, она удалилась по делам со своими подружками-перечницами. Я с головой нырнула под одеяло. Сон казался единственным спасением от реальности. Где-то на грани сознания мой мобильный издавал протяжное пищание, разрываясь от потока сообщений. Я не глядя швырнула его под кровать и придавила подушкой. Тишина вернулась. Когда спустя ещё пару часов я наконец вынырнула из забытья, за окном уже сгущались сумерки. Комната была наполнена густым светом заката, пробивавшимся сквозь неплотно задернутые шторы. Я с трудом села: от долгого сна затекло всё тело. Голова гудела тупой, ноющей болью — не от количества выпитого, а от странной, вязкой усталости, в которой я тонула. Я поморщилась и принялась массировать виски. Снизу доносились приглушённые женские голоса, а ещё — запах сдобы и трав. Живот предательски заурчал. Я медленно спустила ноги на пол и нащупала телефон. Пальцы коснулись прохладного пластика; я вытащила его из-под кровати, попутно стряхивая ворсинки и пыль. Экран тут же засветился. Социализация  вчера удалась.  Почему-то мой внутренний голос звучал словами Агнес - поучительно и с толикой сарказма - от этого головная боль только усилилась. Поборов в себе острое желание снова рухнуть в кровать, я все-таки выпрямилась, сжимая мобильник в руке. И стоило мне разблокировать телефон, как десятки пропущенных звонков и сообщений заполонили экран, заставив меня удивленно заморгать.  «С тобой все в порядке? Ты вчера так внезапно ушла» «Анна, все хорошо?» «Анна?» Я буквально слышала отчаяние Майка, прорывавшееся сквозь эти напечатанные буквы.  «Позвони, как проснешься» «пожалуйста…» «Скажи, я чем-то тебя обидел?» Последнее сообщение было доставлено двадцать минут назад. Я устало вздохнула, сгорбившись с телефоном в руках. Волна облегчения, возникшая во мне на краткий миг вчера вечером, оседала привычным отчаянием.  Я долго смотрела на экран, не решаясь ответить. Быстро пролистнув папку с «входящими», я заметила ещё пару смс от отца и Луизы. Рука почти дрогнула, но я уверенно свайпнула вниз.  Не сейчас.  В голове крутился ураган навязчивых мыслей, от которых хотелось схватиться за волосы в приступе отчаяния. Лицо Эдварда: уставшее и осунувшееся  представало передо мной всякий раз, как я закрывала глаза. Его взгляд неотрывно следовал за мной по пятам, проникая в самые потаенные уголки души. Кожа, к которой он прикасался, до сих пор горела, словно клеймо, выженное на моём теле. Не было слов, чтобы выразить весь ужас и болезненное предвкушение, когда я думала о том, что скоро снова его увижу. Желудок сводило от нетерпения, но липкий страх, так прочно сидящий во мне, не давал забыться.  Каллен был непревзойденным  игроком в социальные шарады, и мне казалось, что я медленно схожу с ума.   Всё моё существо кричало: «Он опасен». Он был демоном, манящим меня своей красотой, силой, пошлой игрой в «жарко-холодно», от которой кровь закипала в жилах. Это был глупо, но неизбежно. Вся моя жизнь строилась на фундаментальной мысли, что однажды я буду принадлежать ему без остатка. Я могла сколько угодно тешить себя мыслями, что сны навсегда остались снами, но это была такая сладкая ложь. Ни он, ни я уже не могли в неё поверить. Последняя преграда, что разделяла нас, вчера пала.  Красная линия, что хранила безопасное расстояние, исчезла, оставив после себя полосу препятствий, которую нам предстояло преодолеть — теперь уже очевидно вместе. Меня снова пробил озноб, прокатившись по телу волной мурашек. Я устало откинулась на подушки, желая до скончания века не покидать этой постели, но моему мимолетному желанию было не суждено сбыться. Сегодня — уж точно. — Ну, наконец-то! Появление Агнес вызвало у меня лишь глухой стон. Я вяло забарахталась в кровати, пытаясь зарыться глубже в подушки. — Даже не думай, — бабушка ловко ухватилась за край одеяла и одним резким движением сдернула его. — Вечер на дворе, Анна! Вставай немедленно! Спорить с ней сейчас было равносильно самоубийству. Я опасливо приоткрыла один глаз, оценивая степень её решимости. Судя по сурово поджатым губам, церемониться она не собиралась. — Жду тебя внизу через десять минут. И ради всего святого, приведи себя в порядок, — бросила она напоследок. Дверь за ней звонко хлопнула, а отведенное мне время начало своей отсчет.  Прелестное начало нового дня.  Поднявшись на ноги, я тихо охнула, ощущая такую непривычную и почти осязаемую тяжесть в теле. Стоило только взглянуть в зеркало, чтобы понять, что видок у меня и правда был так себе: тушь осыпалась под глазами темными кругами, подчеркивая красноту лопнувших сосудов; помада, размазанная по щекам, напоминала след от удара. Волосы распустились и спутанными прядями спадали по плечам. Кривая усмешка исказила мое отражение. Принцесса из меня вышла так себе. Хотелось то ли душераздирающей любви, то ли утопиться.  Наскоро приведя себя в порядок: смыв начисто макияж и расчесав волосы, я сразу чувствовала себя лучше. Сменив пижаму на джинсы и свободную рубашку, я еще раз оглядела себя в отражении, и уже махнув на это рукой, поспешила вниз.  Уже на лестнице до меня донесся второй женский голос — смутно знакомый. Любопытство пересилило усталость, и я ускорила шаг, перепрыгивая через ступеньки. В арочном проеме кухни я остановилась. Агнес сидела за столом, с удовольствием потягивая чай из пузатой фарфоровой чашки. Напротив нее расположилась невысокая коренастая женщина с темными, почти черными коротко стриженными волосами. Стоило ей повернуться на звук моих шагов, как я без труда узнала её.  Время странным образом пощадило миссис Хопс. Я знала, что они с Агнес ровесницы, но на фоне бабушки та выглядела моложаво. Морщины почти не тронули её лицо, лишь легли тенью в уголках голубых глаз, которые она постоянно щурила, и тонкой линией на лоб. Сколько я себя помнила, она никогда не выходила на улицу без макияжа и тонкого шарфика, который повязывала вокруг шеи. Мистер Хопс умер ещё до моего рождения, очень рано оставив её вдовой, но, кажется, у Эмили Хопс был свой способ справиться с горем. Через пару секунд вежливого изучения друг друга, она искренне мне улыбнулась и тут же поднялась из-за стола, заключая в крепкие объятья, от которых у меня буквально перехватило дыхание.  Я не смогла не обнять её в ответ. В моих детских воспоминаниях Миссис Хопс была доброй феей, которая рассказывала мне сказки и украдкой угощала конфетами.  — Покрутись, дай полюбоваться! Какой же ты выросла красавицей! — велела она, на что я только фыркнула, но приказ выполнила, сделав пару оборотов. Пока я кружилась, то уловила нежный взгляд Агнес, которая даже отставила чашку, внимательно наблюдая за мной. Внутри все теплилось от этого внимания.  — Мы уж с твоей бабулей думали, ты сегодня не осчастливишь нас своим появлением, — Миссис Хопс снова села на место, утягивая и меня за стол.  Я подчинилась, тут же закидывая ноги по-турецки и упираясь локтями в столешницу. На кухне было так тепло и уютно, а мерное потрескивание камина из соседней комнаты, окутывала приятной дымкой.  — Соскучилась значит по Форксу? — женщина лукаво мне улыбнулась, не переставая рассматривать. — Приехала на ретрит, — фраза сорвалась с языка сама собой, но увидев промелькнувшее на лице Миссис Хопс недоумение,  я тут же продолжила, — решила замедлить ритм жизни, а Форкс для неспешной жизни подходит как нельзя лучше, сами знаете.  Агнес не удержалась и возвела очи к небу, явно ища там терпения. — Ничего в тебе не поменялось, Анна, — с какой-то затаенней нежностью произнесла Миссис Хопс.  — Это уж точно, — гаркнула бабушка, явно не имея в виду ничего хорошего. Я не удержалась и закатила глаза.  Когда обмен любезностями иссяк, Агнес подвинула ко мне тарелку с большим куском пирога: сверху он был украшен сахарной подругой, а по краям чуть подпекся. Ела я не торопясь, ковыряя вилкой корочки, не особо прислушиваясь к разговору за столом. Мысли тянулись вязко и лениво, словно патока в банке.  Внезапно тишину разорвал дверной звонок.  Бабушка нехотя поднялась из-за стола и неспешно направилась к двери. Обратно же она вернулась почти мгновенно и смерила меня нечитаемым взглядом: — Это к тебе.  Я с трудом удержала вилку в дрогнувшей руке. В голове на долю секунду мелькнул образ Эдварда, но я силой заставила себя его прогнать. На негнущихся ногах я пошлепала к выходу. В мыслях было блаженно пусто, пока я медленно шла навстречу незваному гостю.  Я замерла на полпути посреди коридора, ведущего точно ко входу. Сердце замерло больше не в силах продолжить удары.  Вальяжно прислонившись к дверному косяку, передо мной стоял Феликс. Его зеленые глаза тут же впились в меня с отчаянным вниманием, изучая, кажется, каждый миллиметр лица. Я невольно отступила, прижав руки к груди в защитном жесте, слово пытаясь унять бешено стучащее сердце. За этот месяц, что мы не виделись, в нем мало что изменилось: только вьющиеся волосы отросли чуть сильнее обычного, и он начал укладывать их в подобие прически, а щеки впали чуть сильнее — но это можно было списать на усталость. Я не могла удержаться от неумолимого желания коснуться его. По инерции мое тело снова двинулось вперед; остановилась я только тогда, когда следующий шаг грозил сделать расстояние между нами неприлично интимным. — Ну, привет, — его голос был хриплым и немного уставшим. — Привет, — я силой заставила себя выдавить хотя бы одно слово, снова уперев в него взгляд. Он ответил мне тем же.  — Ты не отвечала на мои звонки и сообщения. Знаешь, я решил, что это такой завуалированный флирт, — он кривовато улыбнулся и начал заламывать пальцы от волнения.  Меня совершенно не к месту начал разрывать глупый смех. Я большим усилием воли смогла сдержать его внутри себя, но ответная кривая улыбка все же отразилась на моём лице, отчего Феликс заметно расслабился. — Я с ума сходил, Анна, — он прошептал это так тихо, что я бы даже могла подумать, что мне это послышалось, если бы не его двигающиеся губы. Я быстро вышла на крыльцо, прикрыв за собой дверь, не желая посвящать кого-либо ещё, даже двух старых перечниц, в этот совершенно личный разговор.  — Как ты узнал, где я?  — Пришел к твоему отцу. Я удивленно вздернула бровь. — Попросил благословения?  — Хотел, но решил, что для  начала стоит хотя бы найти тебя. Честно говоря, я думал, мне придется приложить больше усилий, чтобы разговорить его… Но знаешь, кажется, он с радостью выдаст тебя замуж хоть завтра, а я не худший кандидат.  Я громко фыркнула. Но уловив нежное подтрунивание в его словах, застыла. Он одним быстрым движением стащил с себя дутую куртку и накрыл ею мои подрагивающие плечи. Стало тепло. — Спасибо, — голос плохо меня слушался. Такая ослепительная, ничем не перекрытая нежность в глазах Феликса лишала всякой возможности мыслить рационально. — Так ты приехал увидеть меня?  — Нет, — он покачал головой, а потом на пару мгновений замолчал, будто обдумывая что-то. Но вскоре продолжил более уверенным голосом, — я приехал, чтобы забрать тебя домой.  Я крепче вцепилась в его куртку, ощутив как земля уходит из под ног, а дощатый пол крыльца становится зыбучими песками, в которых я медленно тону.  Совершенно не к месту вспомнились совсем другие глаза... Я подавила рванный вздох, но, видимо, тень все-таки проскочила по моему лицу.  — Это место тебя калечит, — выдохнул он, и в его голосе прозвучала не просто забота, а надрыв. — Ты выглядишь так, будто не сомкнула глаз ни разу за прошедший месяц. И почему все вокруг твердят мне, как плохо я выгляжу?  — Я не уеду, Феликс, и дело совершено точно не в тебе. Он хмыкнул, отворачиваясь и устремляя взгляд куда-то в сторону, словно не мог больше выносить моего упрямства.  — Мой отец не имел права так вести себя с тобой, — глухо произнёс он. — Я понимаю, ты обижена… — Но разве он не прав? — я оборвала его. Голос мой сорвался, и я до боли закусила нижнюю губу под его болезненным взглядом. — Что если я разобью тебе сердце? Он молчал. Просто смотрел на меня, и в этом молчании было больше ответов, чем в тысяче слов. Затем он медленно протянул руку и аккуратно заправил прядь моих волос за ухо.  — Разве не понятно? — он дождался, когда я отрицательно качну головой, и продолжил шёпотом: — Оно уже разбито, принцесса.  Его слова ударили наотмашь.  Это было слишком. Слишком больно, слишком честно. Я отступила на шаг назад, разрывая контакт. Его рука безвольно упала. — Если ты сейчас меня прогонишь, — его голос стал тверже, — то знай: я заночую в машине прямо под твоим окном. Клянусь. Я ни на минуту не сомневалась, что именно так он и сделает. Флетчер был совершенно и бесповоротно упрям, особенно если что-то для себя решил. Но и я не была готова сдаваться. Не ему. Не сейчас.