Архат

За семь тысяч лет до прибытия на Землю.

— Везде эти носатые, — пробурчал Персга. — Ты только глянь на эти наглые морды, не могу, меня аж трясёт. — А мне они нравятся, — мурлыкнул Салтега, разглядывая разложенный на самодельном прилавке товар. То была немного несуразная смесь одежд, украшений, оружия, сыпучих продуктов, специй, посуды и ростков, перевозимых в глиняных горшочках. — Мы разных низших встречали, но эти довольно приятные. — Потому что нашу энергию используют? — спросил Герга, сложив руки за спиной. — Ну, может быть. По крайней мере, им хватило ума прийти к нам самим. Шас за прилавком даже перестал делать вид, что не слушает и закатил глаза. То, что у его братьев подобное своеволие вызывало раздражение, Салтегу скорее веселило. Да, семейка оказалась чрезвычайно наглой, но как иначе возможно было пробиться наверх в мире, приснившемся Спящему? — И князь почему-то принял их, — фыркнул Персга, покрутив в руке пятнистую жёлто-синюю чашку. — Потому что таков замысел Спящего, — важно выдал торговец, заставив всех троих взглянуть на него. — О чём это ты? — удивлённо спросил Герга, оперевшись о прилавок. — Всё просто, — шас отзеркалил его позу. — Спящий увидел во сне, что тёмные — вы, то есть, — должны основать величайшую в истории империю, мощь которой столь велика, что не будет мира, которому не придётся считаться с ней, — на распев произнёс торговец. — И тогда Он явился четырём героям — Бирдыку Кумару, Айказу Турчи, Вардану Хамзи и моему прапрадеду, Нурбару Томбе. Они объединили своим семьи под крылом Великой Нави, чтобы сделать её не только самой сильной, — шас гордо улыбнулся и поднял вверх указательный палец, — но и са-а-амой богатой. — Ты посмотри как профессионально он подлизался сразу и к нам, и к своим, — восхитился Герга. Салтега усмехнулся и ткнул пальцем в рядок украшений на прилавке. — Расскажи мне об этом перстне. Его соарнатовцы удивительно синхронно издали жалобный стон и закатили глаза. Только шас мгновенно воодушевился и засуетился вокруг него. — Бери, не пожалеешь. Это особый сплав, прочный, как… — тёмные глаза торговца забегали в поисках с чем бы сравнить свой товар. Он расплылся в улыбке и развёл руками. — Как ваши бра-а-атские узы. — Ты посмотри как стелет, — хмыкнул Персга. — В центр впаян чёрный кианит, — продолжил вещать Томба. — Огнеупорный, устойчивый к кислотам, и, между прочим, чрезвычайно сложный в обработке. Настоящая редкость! — Дай-ка мне его сюда, — Салтега взял перстень у него из рук и надел на палец, разглядывая камень. — Мне нравится. — Конечно ему нравится, — хмыкнул Герга. — Ему всё, что хоть немного блестит нравится, — отозвался Персга. — Когда мы были в Ан’захе, я боялся, что он стащит местного вождя — у него лысина так поблёскивала… — Заткнитесь вы оба, — беззлобно отозвался Салтега. — На что я трачу своё жалование — моё личное дело. — Не слушай их, — отмахнулся шас. — Сразу понятно, что они не ценители. Но вот ты, я сразу как тебя увидел, так понял, что ты способен оценить красоту вещей. — Может отрезать ему его болтливый язык? — лениво предложил Персга. Салтега широко усмехнулся, взглянув на него. — А по-моему он прав. — Хорошо, что не лев, — ответил Герга, подперев щёку ладонью. — Давай быстрее уже, а? — Ладно, возьму его, — вздохнул Салтега. — Но если он и полтора века не продержится, я найду тебя и заставлю его сожрать. — Архат Томба за свой товар отвечает! — возмутился шас, хлопнув себя по груди. — Да вы ни у кого такого качества не найдёте! — Да ла… Из недалеко стоящей палатки раздался взрыв. Шас изумлённо захлопал округлившимися глазами и, вскинув руки, побежал к своему имуществу, откуда вверх тянулась струйка дыма. — Мигран! Мигран, ты жив? Что это было?! — воскликнул он. Из палатки, отчаянно кашляя, вылез мальчик, весь покрытый сажей с совершенно шокированным видом. — Я не зна–кхе-кхе… Не знаю, — жалобно произнёс шасёнок, шмыгая носом и глядя на них большими печальными глазами. — Я пересыпал чёрный песочек в зелёный, а он раз… И бахнул. За его спиной Герга согнулся пополам, пытаясь сдержать рвущийся наружу хохот. — Ой, да что за кошмарный сон Спящего! — шас воздел руки к небу. — Послал мне та-а-акого непутёвого сына! Что за наказание… Салтега кашлянул, ядовито улыбнувшись. — Перстень. Торговец мгновенно переключился на него. — Сейчас-сейчас, упаковочка нужна будет?

***

Салтега направился в шатер Эйги, намереваясь отдать ему подарок. Лично он пришёл в восторг, заметив мрачноватую на вид подвеску. Обломок обсидиана, залитый смолой на чёрной цепочке. Командир, конечно, не был любителем нарядиться (никто из его братьев не был), но ему всё равно хотелось отдать это ему. Он почувствовал, что Эйга не один, и всё же зашёл внутрь. Внутреннее убранство шатра было скудным. Воды времени не замедляли своего бега, у каждого из них появилось что-то чужеземное, комфортное, приятное глазу. Но командир то ли от природного упрямства, то ли от того, что считал себя обязанным быть образцом во всём, хранил ровно то, с чем однажды отправился в путь за Яргой, заменяя вещи только по необходимости. — Тьма с тобой, брат, — хмыкнул Салтега, кинув взгляд на незнакомого нава. На поясе у него находился жетон службы снабжения, которая организовывала связь между всеми арнатами, доставляла магическую энергию, артефакты, информацию, необходимую амуницию, а так же осуществляла передачу собранных налогов в центр. Приём доставки чаще всего проводил сам Эйга, в отдельных случаях — Фрисга как помощник командира. — Тьма и с тобой, — отозвался снабженец бархатистым баритоном. Эйга же не поднял на него взгляда до тех пор, пока не дочитал какой-то свиток и не бросил его на стол, став растирать виски. Салтега заинтересованно глянул на пергамент — на чёрном сургуче была отпечатана драконья голова. — Чего желает наш князь? — мурлыкнул он, сев у командира под боком. — Надо готовиться к переходу, — произнёс Эйга, проигнорировав его вопрос. — Запасы энергии пополнили и завтра мы отправляемся в другой мир. — Впервые вижу у тебя такую реакцию на поход, — он внимательно взглянул на командира. Тот казался откровенно уставшим. — Это Церда, — старший придвинул к нему бумаги. — Шасы передали нам множество сведений о мирах, в которых бывали, маршрутах, которые использовали и об аборигенах. Церда, считай, центр торговли всех десяти ближайших миров. Ярга хочет, чтобы мы взяли столицу с минимальными разрушениями. А это, — Эйга ткнул пальцем в чьё-то письмо, — полученные от наших разведчиков данные, судя по которым, столица считается практически неприступной. Они, конечно, ни разу не имели дело с нами, но я просто предвкушаю, сколько возни будет со всем этим… Спасибо за доставку, Чарга. Снабженец кивнул. — Мне нужно будет передать ответ. — Я позову, когда напишу его. Сходи пока к братьям. Отдохни немного, поешь, — предложил командир. Чарга оттаял. Вероятно, не все арнаты принимали его так радушно. — Спасибо. Проводив его взглядом, Салтега взял со стола послание, пробежался взглядом по иероглифам, написанным резкими мазками и отложил свитки в сторону. — Но мы справимся. — Конечно мы справимся, — буркнул Эйга. — Хотя я бы предпочёл ещё немного побыть здесь. Я как будто участвую в бесконечном забеге… Может это и есть старость? — он кривовато улыбнулся. — Что ты хотел? Салтега пошарил по карманам и извлёк подвеску. — Вот. Тебе. Командир взял украшение повертел в руках и скептично взглянул на него. — Я же не самка. — Не нравится — отдай, сам буду носить, — вспылил Салтега. — Что вы все заладили, будто только самки способны прекрасное видеть. — Вот ещё, — Эйга мгновенно отдёрнул руку. — Это же мой подарок. — Ну и не жалуйся тогда, — буркнул он, скрестив руки на груди. — Мне нытья Герги и Персги с головой хватает. И насмешек Арраги. — Он же любя, — хмыкнул командир, сжав его плечо. — Спасибо. Мне приятно… А теперь иди и передай братьям, чтобы начинали собирать вещи. Я не хочу опять выслушивать, что времени дали слишком мало или что кто-то что-то забыл. — Это неизбежно, — Салтега дёрнул уголком губ. — Но я так уж и быть, попытаюсь.

***

Цха’йгар — Яркая Искра — и Андбраголлах — Белое Пламя — драконы, приписанные к их арнату рвались в воздух и удерживать их на земле становилось всё тяжелее. Искра была раза в полтора больше своего родича, чёрная–золотая чешуя переливалась, могучая грудь тяжело вздымалась. Она скребла лапами землю и выгибала шею, поглядывая на своего всадника в очевидном нетерпении. Белое пламя родился болезненным, не любил яркий свет, а своим именем был обязан неожиданно проявившемуся альбинизму. Оба имели чрезвычайно сложный характер. С драконами в принципе всё было сложно. Они были сильны, зловещи и далеко не так приспосабливаемы, как их всадники. Повелители небес плохо переносили переходы, тяжело приживались в новых мирах и рождались всё реже и реже, меньше. Наблюдать за этим угасанием становилось болезненно. Цха’йгар, по всей видимости, считала Андбраголлаха своим детёнышем, несмотря на то, что тот давно достиг зрелости, и всячески пыталась ухаживать за ним, то отдавая часть своей добычи после охоты, то начиная вылизывать его морду. Белое Пламя некоторое время стоически терпел материнские замашки драконицы, затем начинал роптать, срывался на злобное рычание, получал по морде мощной лапой и дальше смиренно дожидался конца гигиенических процедур. Все надеялись, что в конце концов, эти двое образуют пару и создадут кладку, но по крайней мере пока Искра в спаривании с младшим драконом была не заинтересована. Расположившись в стороне от Церды, навы ждали только приказа командира о начале атаки, вполне разделяя азарт повелителей небес. Чужаку не удалось бы отличить их друг от друга, ибо была их целая тьма и каждый стремился походить на другого. Сами же тёмные, как прозвали их обитатели внешних миров, между тем, прекрасно понимали кто находится рядом с ними — по энергетическому следу, по ауре, по голосам. Салтега собрал волосы в высокий хвост. В битве он не терпел ни сложных причёсок, ни сложных одежд, не надевал украшений, по которым обычно его легко становилось узнать, потому как, по собственному мнению, неважно становилось, что он был Салтегой. Только лишь то, что он часть арната, часть Великой Тьмы. — Они думают, что крепостная стена защитит их от нас? — усмехнулся Аррага, глядя на виднеющийся вдали город. — Вот это самомнение. Стена ощущалась… Странно. Неприятно. Выглядела неестественно светлой, почти белой. За её высотой едва виднелись башни, судя по которым, замок, в котором обитала правящая семья был куда более примитивным. Возможно, он строился гораздо раньше. — Мы предложили им сдаться, — хладно ответил Эйга, крутя в руках маленькую потемневшую от времени монетку одного из завоёванных миров. — Они отказались и встретят последствия. Анга, Земега, вы можете лететь. — Принято, командир, — в один голос отозвались всадники, довольные тем, что наконец получили разрешение. Его братья забрались в отделанные грубой кожей сёдла на спинах своих зверей. По команде с радостным рычанием драконы взвились в воздух. От взмахов гигантских крыльев внизу поднялась пыль. Дав им форму в десять минут, старшие открыли четыре портала, в которые гарки входили по двое, готовые отразить возможное нападение сразу при перемещении. Салтега шёл прямо за командиром и потому очутился практически у самых ворот, став свидетелем величественного зрелища: Цха’йгар раскрыла зубастую пасть и, издав протяжный чудовищный рёв, выдохнула столп пламени прямо на маленькие аккуратные сторожевые башенки. Они должны были превратится в пылающие руины, а находящиеся внутри дозорные — в обугленные куски мяса. Они этого не сделали. Драконий огонь вдруг наткнулся на невидимую до того преграду, объял воздух так, словно над стеной оказался стеклянный купол. В месте, где пламя соприкоснулось с этим куполом недолго виднелось лёгкое голубоватое свечение. — Ши’раск… — поражённо выдохнул Фрисга. И был прав. До того они ни разу не сталкивались с защитой, способной выдержать драконий жар. Всадники между тем не оставляли попыток, поливая огнём город — очевидно, неудача привела их в ярость, но результата атака не приносила. Андбраголлах ринулся вниз, стремясь опуститься на землю и начать сеять разрушение там, но лишь безрезультатно заскрёб когтистыми лапами по воздуху. — Атакуйте ворота, — приказал Эйга, сжав челюсти. Мрачность его голоса подействовала на гарок, как хлыст. Дождь эльфийских стрел, кузнечных молотов и шаровых молний ударил по вратам и части стены, но как пламя не находило свою цель, так и магия, долетая до крепостной стены будто бы поглощалась без остатка. Едва заметное свечение при этом стало заметно ярче. — Командир, — настороженно позвал Салтега. — Я вижу, — оборвал его Эйга. — Стоп. — Возможно, — мрачно произнёс Аррага, — насчёт конкретно этой стены я поторопился.

***

— Ты это видел! — злобно прорычал Варга, вдарив кулаком по несчастному столу, на котором лишь чудом не осталось вмятины. — Такого провала Навь не видала никогда! Как мы будем смотреть в глаза нашим братьям? Да нас на смех поднимут. Отступили, не нанеся ни единого повреждения! — Ну-ка сядь, — ледяным тоном велел Эйга. — Я всё ещё твой командир, и ты не будешь разговаривать со мной подобным образом. Варга медленно втянул воздух сквозь стиснутые зубы и сел. — Кто-нибудь понял, что это была за энергия? — подал голос Фрисга. — Вы видели это? Она как будто… Как будто… — Как будто поглощала нашу энергию и использовала её, чтобы себя усилить, — закончил за него Салтега, пялясь в одну точку на полу. Он не злился, скорее был потрясён. Признаться, в его картину мира существование каких-либо магических защит, превосходящих их силу, не вписывалось. — Да. Точно, — благодарно вздохнул гарка, кинув на него обеспокоенный взгляд. Формально, он не должен был находиться на этом собрании, но Эйга разрешал ему присутствовать, искренне веря, что однажды он также станет командиром арната и полученный опыт пойдёт ему впрок. — И драконий огонь, — напомнил Аррага. — Не оставил ни следа. Как такое вообще возможно? — Я не знаю, — измученно произнёс Эйга. — Но я знаю, что нам нужно придумать, как обойти эту защиту, иначе мне придётся доложить о неудаче князю. Я полагаю, никто не хочет разочаровывать Яргу. Эти слова, казалось, привели в уныние всех присутствующих. Их князь был навом, постоянно совершающим невозможное. Как они могли быть равными ему, если не смогли одолеть какую-то стену? — Возьмём их в осаду, — предложил Варга. — Они не могут сидеть там вечно, рано или поздно им придётся выйти. — Они построили эту стену вокруг посевных полей, — покачал головой Салтега. — Они могут сидеть там очень долго. — Но им надо что-то пить, — свирепо глянул на него гарка. — Под городом проходит подземная река, — бесцветно произнёс Эйга, снова ввергнув своих братьев в состояние подавленности. — От неё в городе наполняются питьевые фонтаны, насколько нам известно из шасских донесений. Воцарилось молчание. Салтега крутил на пальце перстень, хмуро разглядывая братьев. — Что ты сказал? — вдруг переспросил он, повернув к Эйге голову. — Что под городом проходит подземная река. — Нет, позже, — он резко поднялся на ноги и широко усмехнулся. — Мы не можем попасть в город. Но я знаю, кто может.

***

— Ещё раз, пожалуйста, и помедленнее, — Архат Томба недоумённо перевёл взгляд с командира арната на него. — Вы хотите, чтобы я что?.. — Церда, — начал заново Салтега, — центр торговли ближайших десяти миров. Им прекрасно известно, что шасы — лучшие купцы, когда либо увиденные Спящим во сне, — он дёрнул уголком губ, легонько сжав плечо шаса. — Это, безусловно, так, но я всё ещё не понимаю… — Архат, — перебил его гарка, — если ты прибудешь в Церду с другими торговцами, тебя без вопросов впустят внутрь. — Пускай так, — упрямо произнёс шас, сбросив его руку. — Ну попаду я внутрь. И что дальше? Я торговец, а не воин. Я ничего не смогу сделать. — У тебя ещё остался тот песок, с которым игрался твой сын? — намекнул Салтега. — Эта стена снаружи поглощает любую магическую энергию. Не исключено, что и внутри тоже. Но я сильно сомневаюсь, что изнутри она защищена от физического воздействия. — Он хочет, чтобы ты подорвал крепостную стену изнутри, — колко выдал Эйга. — Во-первых, я не идиот, я понял. А во-вторых, — шас повернул голову к нему, — это не песок, а дорогостоящие химические реагенты. Вы хоть знаете во сколько мне обойдётся ваша затея? — Я думаю, — вкрадчиво произнёс Салтега, — что наш князь может быть весьма щедр к тому, кто помог бы его семье взять столь богатый город. — Щедр, — недоверчиво повторил торговец. — Спящий создал твою семью, чтобы сделать нашу империю не только самой сильной, но и самой богатой, — напомнил он. — Так вы ещё не собрали империю. — Так и вы ещё не сделали нас самыми богатыми, — парировал Эйга. — Но у тебя будет возможность внести в это большой вклад. — Допустим, только допустим, что я согласен. Всех, кто прибывает в город тщательно обыскивают. Мне не удастся провести эти реагенты после того, что вы устроили у их стен. Эйга перевёл на него взгляд. — Есть идеи? Салтега немного помолчал, раздумывая над этим. В каком виде стража не заподозрит, что прямо у них под носом находится запрещённый к ввозу товар?.. Он удовлетворённо улыбнулся и ответил: — Что может обрадовать местную знать больше, чем изысканные специи из внешних миров? Глаза шаса округлились.

***

— Итак, это тигерийская ароматная соль. Здесь ан’захский молотый перец и универсальная приправа жителей трилотона. — Как это универсальная? — с подозрением спросил Аррага. — Они что, во всё её добавляют? — Да, — уверенно отозвался шас. — И в жареное, и в вареное, и в сладкое, и в солёное. — Как так? — А они вкус плохо различают. — Зачем им тогда приправы? — не понял гарка. — Затем, что это ста-тус, — по слогам произнёс Томба. — Её не каждый, знаете ли, коренной житель может себе позволить. — Низшие, брат, — хмыкнул Фрисга. — Искать логику бесполезно. — Хочу напомнить, — едко ответил торговец, — что весь ваш хвалёный план по захвату города держится на одном низшем. К счастью для языкастого купца, уши заострились не у всех присутствующих. — Добавим твои реагенты в каждую из специй, — задумчиво произнёс Салтега. — Затем ты смешаешь их у стены. — Пропорция веществ изменится. Я не уверен, что взрыв получится достаточно мощным, — вздохнул шас. — Значит, подожжёшь их. — И зачем я только с вами связался, — запричитал Томба. — У меня нет сомнений, что у нас ничего не получится. Я слишком молод, чтобы умирать. Варга взбешённо взглянул на шаса, призвал катану и приставил её к чужой шее. — Тогда тебе следует действовать согласно нашему плану, — гневно прошипел он. Архат кинул испуганный взгляд на него, а затем на Салтегу. Тихонько хмыкнув, он мягко перехватил руку старшего гарки и стоически вынес недовольство в его глазах. — Брат, — просяще произнёс Салтега, обращаясь не к воину, но к члену семьи. Рука Варги дрогнула. Заострённые кончики ушей пришли в норму, и с тяжёлым вздохом нав убрал катану от горла низшего. — Пойду к Энцереге, — буркнул он. — Молодняк наверняка с ума сходит. Кому-то нужно их утихомирить. Больше было похоже на то, что с ума сходил сам Варга, но шас хотел жить, а никто из них не стал делать ситуацию ещё более неловкой, так что гарка ушёл под сопровождение молчаливых кивков. — Пройдёмся, — не то чтобы попросил Салтега, повернувшись к Томбе. И хотя приказом это тоже нельзя было счесть, торговец поспешил за ним, словно питомец за хозяином, попутно бросая опасливые взгляды на его братьев. — Кошмарный сон Спящего, — пробурчал он, когда они оказались на достаточном расстоянии. — Какие все нервные. — Моя семья не любит невыполненных обязательств, — усмехнулся Салтега, прокручивая перстень на пальце. — А я не люблю, когда мне угрожают, и всё-таки мы здесь, — зло взглянул шас. — Между прочим, у меня нет никакого указания ни от вашего князя, ни от его комиссара, я помогаю исключительно по собственной инициативе и в любой момент могу… — Архат, — вкрадчиво произнёс он, резко обернувшись. — Ты, кажется, не понимаешь сложившихся перспектив. — Это каких, например? — Я уверен, ты слышал о том, какие привилегии получили Кумары на Флиссе, — пожал плечами Салтега. — Кажется, на местном рынке они стали практически монополистами. Томба прикусил губу. — Это потому, что у сынка Алыбека никаких принципов нет. Он вполне себе искренне рассмеялся, действительно удивлённый тем, что услышал подобное от потомственного торгаша. — Я думал у вашей семьи один принцип: меньше вопросов — больше прибыли, — практически ласково изрёк Салтега. — Неужели тебе бы не хотелось так же? — Ты рядовой гарка, если я не ошибаюсь, — проворчал Архат. — Как ты можешь обещать мне подобные вещи? От тебя ничего не зависит. — Ненадолго, — процедил он, глядя на шаса сверху вниз, тщательно сдерживая гневный порыв. Низшему ли было судить о нём или его способностях? — И я говорю с тобой от лица командира арната. Это что-то да значит. — Ладно. Тогда, если всё пойдёт по твоему плану, я хочу полного отсутствия пошлин, снижения податей для меня и моих детей и скидки на покупку магической энергии. — Снижение пошлин, но не полное их отсутствие, — отрезал Салтега. — И личную неприкосновенность, — потребовал торговец. — Если твоя семья не будет уличена в работе с врагами моей. — Пойдёт, — ликующе ответил шас. — И если дело не выгорит, вы платите моей семье: во-первых, возмещение вреда как физического, так и морального, а во-вторых, неустойку. — Оно выгорит. — Я деловой разумный, одними надеждами не кормлюсь, — отмахнулся шас, заставив его закатить глаза.

***

Архат Томба искренне считал себя удачливым шасом. Ему везло в бизнесе, родители выбрали ему красивую жену с лёгким (по меркам их семьи) характером, у него был любознательный (иногда, пожалуй, даже излишне), умный сын, который продолжил бы его дело — жизнь, о которой многие могли бы только мечтать. Он искренне считал себя удачливым, а потому всё ж таки подписался на сомнительную авантюру своих сюзеренов. Но это не значит, что ему не было страшно. Он оглядел колонну из повозок, телег и кибиток, которую методично обшаривали стражники. Не сказать, чтобы облик местных внушал ужас. Столетия достатка и уверенности в собственной безопасности от всего мира превратили церданцев в дородных весельчаков, главной стратегией которых было прятаться при малейшей угрозе за крепостную стену. Но попасться всё равно не хотелось. Мучительно тянулись минуты досмотра следующего перед ним экипажа. Томба презрительно поморщился, мельком углядев чужой товар. Не то чтобы, конечно, его в данном случае был лучше. Но как правило был! — Ваша лицензия, — прошепелявил стражник, наконец подошедший к нему. Шас постарался не измениться в лице, протягивая ему фальшивую грамоту на имя Орхата Тумбы. Он был уверен, что к этому издевательству приложил руку тот бешеный нав. — Орат Тумба? — спросил цердеец, приподняв бровь. — Орхат. Да. Это я, — злобно выдал он, нарочито гордо глядя на стражника. — Что за имя такое дурацкое? — фыркнул второй стражник, на две головы выше и с жиденькими рыжеватыми усами. — А вас как зовут? — поинтересовался торговец. — Васаклиордор Хоркенхавствец, — вскинув голову выдал тот в ответ, приложив сжатый кулак к солнечному сплетению. Архат медленно моргнул, пытаясь понять, не издевается ли он. — А, ну да. Куда уж мне, я всего лишь… Тумба, — процедил шас. — Не всем везет с именами, — согласился стражник. — А мы разве должны таких как он пускать? — Увы, — ответил шепелявый. — Каких это таких? — возмутился Томба, приподняв бровь. — Навских шавок, — практически выплюнул стражник. — Двух недель не прошло, как ваши от наших ворот поворот получили. — А мне что за дело? Я свободный торговец. Войны меня не интересуют, только прибыль, — категорично заявил шас, чувствуя как у него холодеет в груди. — Вот и верхушка так считает. Видать, хорошо знают вашу породу. — Натура у них такая, друже. Продажная. Показывай товар. Томба поджал губы, молчаливо снося оскорбления. Ничего. Навские катаны взыщут плату за обиду лучше, чем его язык. Церданец бегло оглядел мешки, не останавливаясь ни на чём конкретном. Архат старательно давил нетерпение и постарался не измениться в лице, когда тот всё же завис над мешком с тигерийской солью. Стражник сунул в специю палец, а затем отправил её в рот. От такой наглости он даже забыл о том, что боялся быть раскрытым, и заверещал: — Ты что творишь, сын васкеры?! Тебе кто разрешал руки в чужой товар совать, гадский потрох! Ты ими сколько баб за сегодня перелапал? Стой, не говори, я угадаю. Ноль! Потому что с такими лапами загребущими только морковку дёргать! Толстяк густо покраснел. — Да кому нужны ты и товар твой дрянной! Я такой гадости вообще никогда не пробовал. — Да чтоб ты в специях понимал, умник! Где у вас тут жалобу написать можно? Не успел ещё в город попасть, как меня уже ограбили. Вы слышите, уважаемые? — Архат повернулся к очереди за собой. — Будьте начеку, эти съедают чужой товар просто так! Недовольные, разозлённые ожиданием разумные тут же подняли шум. — Понятно тогда чего у них морды такие округлые. — Долго мы ещё будем здесь стоять?! — Компенсацию с них! Стребуйте обязательно. Архат с гордым видом повернулся к помрачневшим стражникам. — Заткнись и проезжай, пока цел, — фыркнул Хоркенхавствец, всунув лицензию ему в руки. Архат спрятал грамоту и более чем довольный собой, наконец, заехал в город. Всё внутри кричало о богатстве: чистые мощёные дороги, ладные, аккуратные домики с барельефами, неспешно передвигающиеся церданцы в лёгких цветастых одеждах. Томба с тяжёлым вздохом попытался не обращать внимания на бьющуюся в истерике шаскую денежную чуйку, которую приходилось сдерживать, навы его за промедление по головке не погладят. Если бы он действительно приехал сюда торговать, он бы, без сомнений, направился на главную площадь, торговля на которой шла даже лучше, чем на злополучном Флиссе. Однако действовать предстояло ночью, и, хотя он искренне считал местную стражу кучкой болванов, ему не хотелось бы привлечь внимание подозрительными передвижениями. Архат разбил палатку неподалеку от стены, от которой, откровенно говоря, предпочёл бы держаться подальше. Смутный дискомфорт, испытываемый им от близости с сооружением, не желал проходить, а вязь, идущая по светлому камню, не походила ни на одну письменность, которую шасу доводилось видеть. Если местные умельцы смогли создать такое для защиты, то каким мощным оружием они должны были обладать? У навов явно проблемы. — Уважаемый, неизвестно ли вам случа-а-айно, что это за язык такой? — полюбопытствовал Архат у устроившегося в сторонке торговца тканями. Тот повернул к нему шипастую голову. — Не знаю. Иногда мне кажется, что и местные не знают. Словно бы она тут сама выросла. — А вы, извините, если не секрет, из какой семьи? Я много странствую, а таких как вы раньше не встречал. — Мивзодик. Нас теперь редко встретишь, — тяжело вздохнул разумный. — Вырождение — страшная штука, уважаемый. Спящий словно смеётся над нами. Архат покачал головой. — Да… Странные сны нынче ему снятся. Что ж. Пусть ваши карманы всегда будут полны золота. — А ваши товары остаются в целости и сохранности, — с лёгкой улыбкой ответил мивзодик. «Ах если бы. Если бы», — мрачно подумал Томба.

***

В темноте изготовить смесь оказалось задачей непростой: свет привлёк бы нежелательное внимание, так что ему приходилось действовать почти наугад. Рискованно. Архат подтащил мешки к стене, сопя от напряжения. Благо, его иномирный знакомец храпел так, что почти закладывало уши. От волнения ему всё никак не удавалось сосредоточиться. Шас отошёл на расстояние, которое счёл безопасным. Энергия затанцевала на кончиках его пальцев, и он явственно ощутил, как стена словно накалилась от этого небольшого, но чужеродного всплеска. Он метнул небольшой огонёк прямо в мешки. Его пребольно метнуло на землю, и он прикрыл уши руками, испуганный грохотом, который наверняка было слышно даже в замке правящей семьи. — Что?! Что это такое?! — мивзодик выскочил из палатки, но Архат не обратил на него внимания. Всё его внимание оказалось приковано к стене, которая не разрушилась в результате взрыва. Но по ней пошла трещина, и разорванная вязь уже не давала никакой защиты.