Ярга

— Драконы, глядите, драконы! Салтега едва поспевал за командиром, периодически бросая заинтересованные взгляды на быстро растущие тёмные точки в небе. Никто не предупредил их о внезапном посещении, поэтому переполох случился знатный. — Как думаешь, кто это? — Скажу, если узнаю, как подлетят ближе, — отмахнулся от него Эйга. — Освободить двор! — рявкнул застывшим низшим. — Кто хочет быть раздавленным или сожранным — может остаться! Церданцы бросились в рассыпную, вызвав смешки у его братьев. — Пугливые какие, — хмыкнул Герга, толкнув его локтем. — Думаешь, это рука? — Я… Дентрай, конечно, не могла дожить до этого времени, — вздохнул Салтега. — Но мне всё равно кажется, что это не его стиль полёта. — Ты как будто в стилях полёта разбираешься. Помнится, когда ты пробовался во всадники, Цха’йгар тебе чуть голову не откусила. Он фыркнул и шагнул в сторону, не желая давать сородичу ещё больше поводов вспоминать тот провал. Факт оставался фактом: драконы отчего-то его не любили. Между тем, всадники пошли на снижение, и уже можно было различить двух драконов — тот, что больше, отличался яркой красной чешуёй и мощной шипастой шишкой на конце хвоста. Дракон чуть меньше был серебристым, а рога на его голове образовывали причудливую корону. — Ши’раск, — выдохнул Эйга, разом завладев их вниманием. — Герга, собери всех и отдай распоряжение приготовить отдельные комнаты, ужин и организовать кормёжку для драконов. — Принято, командир, — чуть удивлённо ответил гарка. — А кто это? — Князь и комиссар собственной персоной. Салтега переглянулся с братом, читая в его глазах то же изумление. Ничего не сказав, Герга кинулся в замок. — То есть… — он сглотнул, ощутив внезапную нервозность. — Почему они здесь? — Я не знаю, но послушай меня, — Эйга повернулся к нему и крепко сжал его плечо. — Висега совсем не тот, с кем можно шутить. Пожалуйста, следи за тем, что говоришь. — Звучит так, будто внезапное присутствие Ярги напрягает тебя меньше. — У него чувство юмора развито лучше. Гигантский ящер в небе издал рёв, наматывая круги вокруг замка, всё приближаясь и приближаясь к земле, пока, наконец, не обрушился на землю. У Салтеги потянуло внизу живота от волнения, и он сложил руки за спиной, вытянувшись по струнке. Нав отстегнул себя от седла и спрыгнул на землю. У него оказался пронзительный взгляд, не тяжёлый, но пронизывающий, смотрящий будто в самую душу. Острые скулы, орлиный нос с лёгкой горбинкой. Одет Ярга был в короткую кожаную куртку с широкими наплечниками и свободные штаны с высокими остроносыми сапогами. Волосы, собранные на затылке в хвост, подхвачены громоздкой заколкой в виде дракона. — Мой князь, — выдал Эйга, склонившись в полупоклоне. Салтега поспешил последовать его примеру, нет-нет да и поглядывая на прибывшего. Ярга вдруг расплылся в широкой улыбке и с силой хлопнул Эйгу по плечу. — К чему такой официоз, брат мой? Здесь все свои. — Это называется уважением. Вам стоило бы научиться принимать его, мой князь, — едко произнёс второй всадник, неторопливо скользнув вниз по драконьему крылу на землю. Должно быть, Висега. У комиссара был редкий узкий разрез глаз и высокие скулы, придававшие лицу лёгкую точености. Тугой пучок, держащийся благодаря простой и совершенно непримечательной заколке, не позволял волосам свободно спадать. В отличии от князя, Висега предпочёл более традиционные одежды — простое длиннополое си’шэ, подхваченное широким кожаным поясом. Весь его вид кричал о строгости, а нахмуренные брови и сжатые губы говорили об испытанном раздражении, словно он вовсе не желал здесь находится. — Комиссар, — тем же тоном поприветствовал Эйга, глядя, однако, скорее на их сапоги. — Мы узнали об оглушительном успехе при взятии такой важной торговой точки и решили ненадолго заглянуть к вам. Надеюсь, это не доставит неудобств? — Только если правящей семье. Им и так пришлось переехать на несколько этажей ниже, — выдал Салтега. Эйга втянул щёки и наступил пяткой ему на носок. Но Ярге, очевидно, шутка пришлась по вкусу, потому что он тут же кривовато усмехнулся. Комиссар, наоборот, окатил его холодным оценивающим взглядом и вздёрнул бровь, будто бы вопрошая, что он вообще здесь делает. Похоже, в своей оценке командир был исключительно точен. — Мы бы навестили их чуть позже. — Как вам будет угодно. Пожалуйста, следуйте за мной. Салтега, — Эйга добавил холодных ноток в голос, — проследи, чтобы драконов накормили. Он надулся, провожая уходящих раздосадованным взглядом. По его мнению это было особенно несправедливо потому, что идея разрушения стены, а следовательно, и захвата Церды, принадлежала ему. В этот раз с их стороны не оказалось не то, что погибших, но и даже раненых. При том, что город долгое время считался неприступным, защищённый мощнейшим энергетическим полем. — Вас тоже вечно в стороне оставляют, да? — вздохнул он, попытавшись погладить чешуйчатую драконью морду и тут же отдёрнул руку, когда кошмарные челюсти чуть не сомкнулись на ней. — Ши’раск!

***

Висега поморщился от внутреннего убранства гостиной, куда привёл их Эйга. Всё это можно было описать одним словом — излишество. Золотые настенные украшения, вычурные портьеры, дорогие узорчатые ткани, накинутые на мебель, и всё это в жутких красно-фиолетовых цветах. Складывалось впечатление, что низшие просто хватали всё, что им казалось хоть сколько-нибудь ценным и несли в своё жилище. — Я отдал распоряжение приготовить ужин. Пока мы его ждём, я готов ответить на имеющиеся у вас вопросы, — Эйга сел напротив них. — Надо будет отсюда всё вынести. Казну ждёт существенное пополнение, — вздохнул Ярга, усевшись на бархатный диван. — Мне докладывали, что город взять практически невозможно. Интересно, до чего додумался ты. — Откровенно говоря, мой князь, додумался не я, — ответил командир, сложив руки в замок. — Это один из моих гарок. Манер у мальчишки нет, но мозг работает хорошо. — Уж не тот ли сопляк, что встречал нас вместе с тобой? — хмыкнул Висега, закинув ногу на ногу. — Он мнит себя ходячей витриной ювелирной лавки? Или для чего так вырядился? — Он это любит. А я не порицаю выражение индивидуальности до тех пор, пока оно не мешает делу, — Эйга соблюдал безукоризненно вежливый тон, но он всё равно уловил желание защитить неоперившегося птенца от него. — Продолжай, — обманчиво мягко велел Ярга, постукивая пальцами по позолоченной столешнице с изогнутыми литыми ножками. — Единственная причина, по которой Церда считалась неприступной столько лет — это крепостная стена, окружающая город. По внутренней её части идёт вязь, происхождение которой установить не удалось. Но она создавала крайне мощную энергетическую защиту. Мы пытались жечь город с помощью драконов, но пламя сталкивалось с чем-то вроде купола и не наносило урона. К тому же, нам показалось, что она поглощает направленную на неё магию и преобразует в свою. Чем сильнее аркан, ударивший по ней, тем больше она ему противостоит. — Вы выяснили, как была построена эта стена? — нахмурился Ярга. — Мы узнали, что её строили не аборигены. Около пяти или шести веков назад местная знать заключила договор с представителем другой семьи. Судя по всему, они отдали какой-то артефакт взамен на строительство защитного сооружения. К сожалению, на тот момент церданцы не вели никакой хроники, всё, что у нас есть это устное знание. От правящей семьи мне удалось добиться только имени — Изарион. — С ними мы ещё поболтаем, — Ярга покрутил на пальце кольцо-печатку с драконьей головой. — И как же была решена проблема? — С помощью диверсии. Салтега предложил разрушить защиту изнутри физически. Мы отправили в город шаса, который в условленное время подорвал стену. Мы смогли попасть внутрь… Откровенно говоря, не встретив особого сопротивления. Висега закатил глаза. Что за неумелая попытка покрасоваться любимчиком. — Похоже, у тебя и правда завелось юное дарование, — Ярга, видимо, был настроен куда менее критично. — Похвально. Из мальчика может выйти толк. — По первому впечатлению так не скажешь, — не выдержал он. — Объясни нам, командир, откуда проблемы с воспитанием? Кто его учитель? Эйга взглянул на него как-то странно. — У него нет учителя. Погиб на Кардее четыре тысячи лет назад. — Почему его не передали в другой арнат и не нашли нового? — спросил Висега, ни капельки не чувствуя себя виноватым. Таковы правила, а если они были нарушены, так он не несёт ответственности за чужие оплошности. — Это было решение руки, комиссар, — сухо ответил Эйга. — Почему я не удивлён, — фыркнул Висега, переглянувшись с Яргой. Тот слегка дёрнул уголком губ. — Что ж, сделанного не воротишь, нам остаётся только смиренно пожинать плоды решений Парги, — чуть смешливо произнёс он. В дверь постучали. Она приоткрылась и взору предстал предмет их спора собственной персоной. Мальчишка бесяще улыбался, держа в руках поднос с едой. — Пища. Командир издал тяжёлый вздох и, как ему показалось, едва удержался от того, чтобы закрыть глаза ладонью. — А что, прислуга в замке слишком занята, чтобы выполнять свои прямые обязанности? — едко спросил он. Салтега моргнул и, взглянув на него, ответил: — У них был грандиозный ужин, от которого не все отошли. У него возникло ощущение, будто за этим стоит какая-то история, но узнавать он не стал. Много чести. — Ставь и выметайся. — Ну, зачем же, — Ярга потянулся за лепёшкой оторвал кусок и макнул его в какой-то соус. — В конце концов, он же виновник торжества. Ты, должно быть, гордишься собой. — Да, мой князь, — ответил Салтега не раздумывая. Комиссар не понимал, почему князя так забавляет юнец. Его самодовольное лицо выводило из себя. — Успех одной битвы уже успел тебя ослепить? — пренебрежительно бросил Висега, приподняв бровь. — А к концу пути ты будешь и слепым, и глухим? Салтега бросил на него взгляд в котором явственно читалась обида и даже как будто толика неприязни. — Я давно не дитя, комиссар. Всё это время я являюсь частью одиннадцатого арната. Это не успех одной битвы, это успех, который оказался ярче, чем сотни других успехов поменьше. Я знаю, в чём я хорош, а в чём — плох, и оценка действий: как моих, так и членов моего арната — остаётся объективной. — Ни грамма сдержанности. Это так у тебя гарок учат? — Висега перевёл взгляд на посеревшего Эйгу. — Я прошу прощения, комиссар. Он молод, вот шило в одном месте и играет. — Ну, хорошо, объективный, — Ярга прожевал лепёшку. — Расскажи мне, что ты думаешь об этой стене? Мальчишка потёр пальцами подбородок. — Она выбивается из общей архитектуры. Во всём городе нет ни одного здания в подобном стиле или хотя бы из этого же материала. Оно похоже на песчаник, но куда как более прочное. Так же и вязь, которая идёт по всей стене, не является ни одной из форм языка местных, как я уже успел выяснить, никто из допрошенных дворовых не только не способен её читать, но и даже приблизительно не догадывается о её содержании. Я бы не стал так просто раздаривать кому-то подобную защиту, если бы не мог сам с лёгкостью её преодолеть. Что заставляет меня задаться вопросом: насколько опасен может быть потенциальный противник и не захочет ли он вдруг помериться силами? Ярга мрачно взглянул на него, словно Висега должен был по одному только рассказу понять, о ком идёт речь. — Я призову Рлангу, чтобы он всё хорошенько изучил. Мы не можем допустить беспечности. Что скажете об энергии, на которой работала защита? — Мы её не узнали, мой князь, — Эйга качнул головой. — Однако взаимодействие с ней крайне неприятно. — Мерзко, вы хотели сказать, — с ноткой веселья выдал Салтега. — Я сказал то, что хотел сказать. Будь добр, не давай комментариев, о которых тебя не просили, — отрезал Эйга, заставив Висегу хмыкнуть. Ну что за зрелище: командир арната не может удержать в узде наглого юнца. — Но она и правда мерзкая. — Пошёл вон, — разъярённо выдал Эйга. Висега улыбнулся, откусил от лепёшки и не без удовольствия пронаблюдал, как юнец, недовольно поджавший губы, направился к дверям. — Мой князь. Комиссар. Командир. — Сил моих нет, — вздохнул Эйга, стоило Салтеге скрыться из виду. — Молодая кровь… — протянул Ярга, — Мальчику хочется наверх, решать серьезные дела и вершить судьбы. — Для этого нужно из себя что-то представлять, — раздраженно ответил Висега. — Голова, как мы выяснили, у него толковая, — Ярга отмахнулся от его слов и обратился к командиру: — А что насчёт боевых навыков? — Все в язык ушли, — буркнул комиссар, скрестив руки на груди. Тем не менее, ему тоже было интересно. Эйга тяжело вздохнул. — Он… Не является лучшим мечником в арнате. Но у него большой магический потенциал, который он толково использует. Если не говорить о чисто клинковом бое, то да, он хорош. Ярга перевёл на него взгляд и гаденько так улыбнулся. Висеге это не понравилось. Совсем не понравилось. — Я хочу посмотреть на него в деле. Мой комиссар ведь не откажет мне в таком удовольствии? Все сражения с твоим участием — это произведения искусства. Он задохнулся от возмущения. Чтобы его! С каким-то поганцем! Он шумно выдохнул и улыбнулся так, словно у него заболели сразу все зубы. — Конечно, мой князь.

***

— Всё, что я мог бы тебе сказать, ты и так знаешь. Просто… Не позорь меня. — Спасибо за веру в меня, командир, — тускло отозвался Салтега, дёрнув плечом. Он и сам знал, что шансов у него не было никаких. — Моя оценка действий: как моих, так и членов моего арната — остаётся объективной, — ядовито ответил Эйга. Он послал ему угрюмый взгляд, но ничего не ответил, выбираясь на импровизированную арену. Комиссар уже ждал его, прожигая неприязненным взглядом. Никаких сомнений, в том, что Висега решил выместить на нем скопившееся за день раздражение, у него не было, и он не настолько глуп, чтобы думать, что его скромные навыки позволят ему конкурировать с соперником, превосходящим его почти во всем. Единственное, что он мог, — постараться проиграть наименее позорно. Салтега глубоко вдохнул и поклонился, стараясь абстрагироваться от внимательных взглядов соарнатовцев, командира и князя. Комиссар обнажил катану. — Начали, — велел Ярга, и Висега незамедлительно атаковал. Это было… Быстро. Неимоверно быстро. Салтега ошарашенно моргнул и поспешил уйти с линии атаки, лихорадочно соображая. Их семья, конечно, в целом была быстрее и сильнее, чем любая другая, но это… Как у него получилось так развить свою скорость? Висега наступал, снова и снова вынуждая его уклоняться. Срочно нужно было что-то решать, в противном случае, поединок закончится очень быстро. И впервую очередь, ему нужно было замедлить противника. Салтега вдавил остриё катаны в землю, используя оружие как проводник, и в считанные мгновения равнина покрылась коркой льда. Ещё через секунду на ней появились высокие толстые наросты, подобные зеркалам, и он нырнул за одно такое. Комиссар, впрочем, наверняка видел его, так что он не остановился, двигаясь от одной льдины к другой, используя иллюзии, чтобы скрывать свои передвижения. Огненная вспышка, в дребезги разбившая самое первое его укрытие, показала, что он сделал правильные выводы. — Долго собрался прятаться?! — взбешённо рявкнул Висега. В этот же момент Салтега напал на него сбоку. Клинки столкнулись с неимоверной силой, выбросив пару искр. Нога комиссара заскользила по льду, заставив его сдвинуться, но баланса он не потерял. Гарка невольно проникся уважением к этой силе, хотя она и не предвещала ему ничего хорошего. Отступив, Салтега снова спрятался за ледяную стену, только для того, чтобы использовать свой излюбленный приём: из-за укрытия в разные стороны кинулись четыре разных его версии. Пятой был он сам. С невероятной гордостью подметив мелькнувшее удивление комиссара, который, видимо, решил не гадать, а просто пронзить катаной каждого увиденного Салтегу, он подобрался ближе и сумел таки вскользь резануть его по руке. Разумеется, это тут же выдало его, и он был вынужден отступить, но даже этот порез заставил его почувствовать триумф. Висега пронзительно взглянул на него, усмехнулся и показательно перекинул катану в другую руку, прежде чем уверенно направиться к нему. Он и дёрнуться не успел, когда комиссар вновь вернул себе свою невероятную скорость, решив, видимо, что выше таких вещей, как падение на льду. Салтега попытался, как и раньше, уйти в сторону, но противник, видимо, изучавший его технику так же, как он сам изучал, предугадал это, и удар катаны пришёлся ему на бедро. Жгучая боль прошила его. Тактика избегания больше не была для него доступна, поэтому он сделал единственную вещь, которая пришла ему в голову, и практически нежно произнёс: — Комиссар. Необычные глаза уставились на него, и он вскинул руку, призвав огонь. Висега издал болезненное рычание, отшатнувшись от него, сбивая пламя со своего лица. Салтега, преодолевая боль в ноге, ударил по нему, но обнаружил, что комиссар смог парировать атаку, хотя и закрывал рукой пострадавшую часть лица. Он попытался снова, и снова, клинок порхал в сантиметрах от чужого лица, но Висега с впечатляющей точностью предсказывал каждое его движение и блокировал его. А затем он вновь набрал скорость и перехватил инициативу, Салтега даже моргнуть не успел и уже через считанные мгновения почувствовал катану у своего горла. Поединок был окончен. Он ощутил разочарование, но, пожалуй, не такое страшное, как если бы он проиграл в самом начале. Висега, конечно, не мог видеть его. Но ему всё равно захотелось… Почти необъяснимо. Салтега совсем немного подался вперёд и лезвие распороло кожу. Совсем слегка. Но даже так, пусть эта кровавая отметина будет обещанием. Когда-нибудь они снова сойдутся в поединке, и тогда он уже не будет проигравшим. — Прекрасный бой, комиссар. Не думаю, что мне приходилось сталкиваться с таким противником, как вы. Висега скривился и отстранился от него. — Потенциал… Есть, — недовольно выдал он, убрав катану и повернувшись к нему спиной. — Но и работы требуется ещё много. — Превосходно. И очень зрелищно, — они оба повернулись к хлопающему в ладоши Ярге, неспешно приближающемуся к ним. — Как твои глаза? — Пройдут, — сухо произнёс Висега. Вообще, складывалось впечатление, что комиссар питал отвращение к самой идее оказаться раненным. — Думаю, нам стоит отпустить комиссара, — Ярга повернулся к нему, и под внимательным взглядом ястребиных глаз Салтеге стало некомфортно. — Пройдёмся?

***

Ярга молчал. Салтега следовал за ним по оживлённым улицам, (и не скажешь, что не так давно здесь была паника и местные боялись выходить из своих домов). Разумеется, низшие даже не подозревали, что идут совсем рядом с князем, для них он выглядел таким же навом, как и все остальные. Ожидание сводило его с ума, поэтому он не выдержал и всё же спросил: — Мой князь, куда мы направляемся? — О. Мы просто гуляем, — беспечно ответил Ярга. — Ты знаешь, бытие князя не располагает к частым праздным прогулкам. И кстати, не мог ты звать меня по имени? Мне бы не хотелось привлечь ненужное внимание. И всё это даже не повернувшись к нему. Салтега почувствовал себя растерянным. — Ярга? — Да? — Ничего. Просто решил по имени вас позвать, раз разрешили. Ярга повернул к нему голову и усмехнулся. — Ты — наглец, не так ли? Салтега пожал плечами, хотя ответ был очевиден и как правило он его не отрицал. Просто… Относился иначе. В его понимании, робость и строгое следование рамкам были путём в безызвестность. — Мне кажется, вам нравится. — Я пытаюсь понять, что ты за нав такой, Салтега. Ярга окинул оценивающим взглядом. — Для чего ты таскаешь на себе ювелирную палатку? — Я… Не знаю, — он оглядел себя, убедившись, что выглядит как обычно. Любимый перстень на одной руке, серебряное кольцо на другой. Подвески на поясе. Брошь в виде глаза. — Мне просто это нравится. Когда мы идём в бой, я всё снимаю, так что мне не мешает. К тому же, вы и сами не без украшений. Он кивнул на заколку в чужих волосах. Ярга приподнял бровь. — Я лицо этой семьи. Было бы странно, если бы я не выделялся. — Но вы нав, как и я. Разве мы не братья? Разве мы не равны в своих правах? Князь издал задумчивое «хм» и продолжил путь, отвернувшись от него. — Вижу, язык у тебя заточен что надо. И давно ты даёшь своему командиру такие… Ценные идеи? — С самого детства, — ничуть не скромно ответил он. — Осмелюсь сказать, идея вскипятить кардейское море принадлежала мне. — Вот как? Парга, вероятно, забыл об этом упомянуть… Я полагаю, это твой учитель погиб тогда? Салтега выдержал паузу, прежде чем с горечью подтвердить это предположение. — И как же ты справлялся всё это время без учителя? — Ярга притормозил, позволив ему поравняться с собой. Его внимательный взгляд, казалось, проникал под кожу. — Мой арнат заботился обо мне. Братья… Всегда были рядом. Но больше всех Эйга, конечно, — с нескрываемым теплом произнёс он. — Я не считаю, что они плохо справились. Я знаю, мечник из меня не лучший, но я знаю свои достоинства, мой… Ярга, — кашлянул он. — И я стараюсь перекрывать ими пробелы. — Я видел, — кивнул князь. — Честно говоря, я не думал, что ты продержишься даже столько. — Я тоже. Ярга улыбнулся. — А, вот и он! Что, выдумщик, где мои деньги? Где, я спрашиваю, награда за мой проявленный героизм?! — Кто это? — поморщился князь. — Тот самый шас, — шепнул Салтега. Но Архат всё равно услышал его и грозно фыркнул на него с высоты своих ста шестидесяти сантиметров. — Тот самый! Он сказал тот самый! — всплеснул руками Томба. — Я, значит, рискуя собственной жизнью… — Архат. — Пробрался во вражеский стан, дабы помочь своему сюзерену… — Архат. — И вот так он меня представляет! Тот самый шас! — Архат! — рявкнул Салтега, серея под взглядом Ярги. Тот, впрочем, явно с трудом сдерживал смех. — Давай обсудим твою награду, купец, — вкрадчиво произнёс князь, нависнув над шасом. Повернул голову к гарке. — А затем, если ты не против, я бы хотел, чтобы ты заглянул вместе со мной к бывшему хозяину этого города. — Как будет угодно… Мой князь.

***

— Что ж, — Ярга брезгливо поморщился, вытирая окровавленную руку. — Это было весьма разочаровывающе. — Угу, — вздохнул Салтега, взяв протянутое полотенце. — Вот бы кто-нибудь придумал заклинание, позволяющее просто извлечь необходимое знание из чужой головы. — Для нас нет ничего невозможного, — хмыкнул князь. — Если твоё желание сильно, а дух твёрд, то рано или поздно ты добьёшься желаемого. Салтега невольно задался вопросом, не о своём ли становлении говорил Ярга, но, спрашивать, конечно не стал. Бородатый толстяк на полу уже давно не подавал признаков жизни, его женщина умерла совсем немного позже. Оставались только отпрыски, загнанно дышащие и глядящие на них с ужасом, да их тётка. Ни один из них не обладал даже крохой нужной информации. — Ладно. Очевидно, здесь мы больше ничего не добьёмся, — Ярга вышел из камеры и остановился, ожидая, пока Салтега последует за ним. — А с этими что будем делать? — Непрерванная кровная линия создаёт возможность для мятежа, запомни. Иди, приведи себя в порядок, тебе сообщат, когда ты понадобишься. — Да, мой князь, — кивнул он и направился к комнатам прислуги, чтобы стребовать с низших лохань и горячую воду. В крайнем случае, просто воду, нагреть её он мог и сам. — Кто? — на удивление, он заметил Эйгу, грозно нависнувшего над испуганной церданкой. Самка, стоящая к нему лицом, округлила глаза и указала на него рукой. Теперь и он узнал её и резко развернулся, пытаясь вернуться обратно за угол. — Стоять. Салтега поморщился и неохотно повернулся лицом к командиру. — Эйга, — жизнерадостно поприветствовал гарка. Но командир проигнорировал его и строго спросил: — Это вот он забрал у тебя поднос? Служанка энергично закивала. — Да, я уже собиралась нести господам еду, но этот, — дурацкая доносчица метнула на него сердитый взгляд, — выхватил поднос у меня из рук и умчался быстрее, чем я смогла что-то сказать. — Я тебя понял. Никто не собирается тебя наказывать. Иди. Низшая даже в лице переменилась и с облегчением убралась восвояси. Эйга медленно повернулся к нему, напоминая разъярённого джита, которого погонщик стеганул хлыстом. — Салтега. Иди сюда. — А… Мы наверное начали не с той ноты, — он резко метнулся в сторону, как раз вовремя, чтобы избежать удара. — Эйга! Ты ведь этого на самом деле не хочешь! — Давай, расскажи мне ещё, чего я хочу! — прорычал командир, снова попытавшись его ударить. — Что я сказал насчёт поведения?! — Да ведь всё же хорошо закончилось! — Ничему не учишься, поганец. А ну перестань от меня бегать! — Перестань пытаться меня ударить, и я перестану от тебя бегать! — Перестань мне указывать, и я… — Эйга шумно вздохнул и закрыл лицо ладонями, протяжно застонав. — Пошёл вон. — Я помыться хотел. — ВОН!

***

На главной площади было не протолкнуться. Салтега, которому по итогу пришлось пользоваться общественной купальней, а до неё топать, прямо как был, в крови, стоял с угрюмым видом, игнорируемый Эйгой. Опять. — Зато ты отхватил от самого комиссара, — хмыкнул Герга. — Тоже своего рода достижение. — Герга. — М? — Заткнись. Всё внимание было сосредоточено на плахе. Кто-то из церданцев рыдал, но по большей части, пространство заполняли причитания и шёпот. Приговора никто не зачитывал, потому что единственная вина, что лежала на королевских отпрысках была в их крови. Их тетку решили казнить первой. Ярга обратился к ним с просьбой выбрать самим желающего опустить катану. Вызвался Аррага. Салтега подозревал, что ему на самом деле было всё равно на низших, но он откликнулся на зов своего князя. В некотором роде, такая смерть являлась милосердием. Быстрая и лёгкая. Самка положила голову на плаху. Аррага взглянул на нее так, как мог бы смотреть на комара, севшего ему на руку и замахнулся. Брызнула кровь. С глухим стуком голова упала на землю, а толпа отреагировала охами и кучей восклицаний. Кто-то зажмурился, кто-то отвернулся, а кого-то, судя по звуку и запаху, даже стошнило. Салтега обратил свой взор на иерархов. Ярга и Висега стояли неподалёку, постоянно переговариваясь, но звук терялся в шумовом загрязнении, присущем большому скоплению разумных. Князь вдруг словно ощутил его взгляд и посмотрел в ответ. Салтега едва заметно кивнул. Комиссар недовольно выгнул бровь и повернул голову к Ярге, говоря явно что-то резкое. Интересно, они были друзьями? Что-то вроде того? Наверняка, иначе бы терпеть постоянную враждебность Висеги не имело бы никакого смысла. За своими размышлениями он чуть не пропустил момент, когда Аррага казнил мальчика. Тот явно был старшим ребёнком, возможно, подростком. В отличии от своей молчаливой тётки он кричал и вырывался. Поэтому срез на шее получился не такой ровный. Оставалась только девчонка. Совсем мелкая. Салтеге даже подумалось, что если бы они позволили ей вырасти, она бы и не вспомнила кем была и что видела. Затем он тряхнул головой и поспешил отогнать от себя эту странную мысль. Зачем бы ему сохранять жизнь потенциальной угрозе? — Знаешь, — вздохнул Герга, — пока ты зависал с князем, комиссар рассказал нам, что планируется создать специальный арнат. Который будет заниматься, ну… Добычей информации. — Пытками что ли? — хмыкнул Салтега. Примерно в этот момент Аррага опустил катану в третий раз и он поморщился. — И что? — Я собираюсь попросить его устроить меня туда. Салтега недоверчиво взглянул на него. — Серьёзно? Зачем это тебе? Я не замечал за тобой особой кровожадности. Герга поджал губы и стал выглядеть вдруг очень серьёзным, таким, что он даже поразился, как лёгкий жест превратил его вечно улыбчивого брата в сурового воина. — Это тебе с детства пророчат место командира. А я тоже не хочу потеряться в общей массе, Сал. Я тоже хочу чего-то добиться. — Я… Это… — лицо опалило жаром. Салтеге редко доводилось испытывать стыд, но почему-то сейчас он ощутил его в полной мере. Ему действительно не приходилось задумываться о том, чего хотят его близкие. Их существование где-то в его пространстве казалось неизменным и естественным. — Ладно, — тихо ответил он. — Прости. Герга выдержал паузу, но всё ж таки ткнул его кулаком в плечо. — Да ладно. Я ж знаю, какой ты придурок. Они улыбнулись друг другу. И оба айкнули, когда Фрисга столкнул их лбами. — Мы на казни, идиоты. Перестаньте лыбиться. Теперь настал черед начальника королевской стражи. Салтега тут же узнал его: это был тот самый тучный мужчина с бусинами в бороде, кому он залепил неплохую такую затрещину при взятии замка. Выглядел низший плохо: грязный, с сальными волосами, всклокоченной бородой и тёмными кругами под глазами. — Отпусти меня! Сын васкеры! Тварь! — он безрезультатно пытался вырваться из хватки Варги, который вообще не обращал на него внимания и тащил чуть ли не как мешок. — Ты хоть знаешь кто я такой?! Я Сфиронук Емптолей Ванкергран! — Звучит как попытка навести порчу, — вздохнул Брига. Взгляд шумного низшего, не желающего умереть упал на Яргу и уже через мгновение он завопил: — Ты! Сразись со мной! Сразись со мной, трус! Салтега застыл, уставившись на церданца широко раскрытыми глазами. Он не ослышался? Судя по возникшей тишине и ошеломлённым лицам братьев — нет. Злость вспыхнула в нём: как вот это вот могло вообще посметь что-то вякнуть в сторону их князя?! Ярга изогнул бровь, глядя на низшего даже как-то недоверчиво, словно опасался, что услышанное могло быть галлюцинацией. Висега, чьё изумление мгновенно превратилось в убийственную ярость, сделал шаг вперёд, но князь сжал его плечо и заставил остаться на месте. — Я к тебе обращаюсь! — рявкнул Сфиронук, силясь подняться на ноги. — Вся твоя хвалёная сила ничего не стоит, если ты боишься сразиться с одним единственным пленником! Ярга застыл. Салтега почувствовал как пробудилась в нём до этого дремавшая ярость, затопив пребрежительную снисходительность, которую демонстрировал их князь до сего момента. Ярга медленно повернул к бывшему начальнику королевской стражи голову. Глаза, пылающие золотом впились в дородное лицо. — Что ты сказал? — угроза смешалась с неверием в чужом голосе. Салтега понимал его: как могло это ничтожество, это насекомое осмелиться бросить вызов ему? Ему! Сфиронук сглотнул, кислый запах его страха проник в нос гарки и заставил его поморщиться. Князь мог быть грациозным, когда хотел, но теперь его поступь была тяжёлой, словно каждый его шаг впечатывал это дрожащее недоразумение в землю ещё сильнее. — Дайте этому червяку оружие, — прорычал Ярга. Варга убийственно взглянул на церданца и отпустил его. Конечно, никто не собирался осквернять свою катану прикосновением этих жирных пальцев. Меч отняли у кого-то из низших, взволнованно наблюдающих за развернувшейся сценой и с крайней брезгливостью передали мужчине. Тот обхватил рукоять двумя руками, выглядя если не комично, то в лучшем случае, нелепо. Никто не вмешивался: все хотели увидеть Яргу, драконьего повелителя, Яргу, ведущего по пути, Яргу, что для каждого стал и отцом, и братом, в деле. Пускай и против кого-то столь невпечатляющего. Сфиронук с каждым мгновением выглядел всё испуганнее. Он попятился, держа меч перед собой, словно это могло спасти его. Отчаяние, которое частенько делало низших опасными, непредсказуемыми, никак не помогло начальнику королевской стражи. Он освободил одну руку и поднял её в воздух. Две ледяные иглы застыли в невесомости — Сфиронук ещё не решался напасть, надеясь на какой либо положительный исход, но затем он встретился взглядом с противником и понял, что всё закончится только его смертью. Иглы просвистели в воздухе. И всё же даже Салтега с лёгкостью отбил бы. Уклонился бы от них. Заставил растаять прямо в воздухе. Ярга проигнорировал их, позволив им продолжить полёт. Одна пролетела мимо, едва оцарапав ему щёку. Вторая вонзилась князю в плечо, но он не дрогнул, не изменился в лице и не остановился. Ужас отразился на лице церданца. Только теперь, вероятно, он осознал свою никчёмность рядом с его семьёй. Однако отступать было поздно. И некуда. Следующим арканом, задействованным Сфиронуком оказался небольшой огненный поток, развеять который не стоило почти ничего. Но Ярга не стал ни уклоняться, ни защищаться. Огонь лизнул кожу его лица, на мгновения открывая взору ожоги. Регенерация стёрла их с носа и острых скул так быстро и легко, словно их там никогда и не было. Сфиронук заскулил, едва не запнувшись о плаху и выставил перед собой дрожащее оружие. Ярга, наконец, приблизился к нему. Салтега мог понять его задумку. Мысль, которую князь хотел донести до всех присутствующих. Даже не делая ничего, они во всём были лучше, чем низшие. Что могла сделать им живая пыль? Прах под их сапогами. Ярга мог бы уничтожить этого таракана со своего места на другом конце площади, просто щёлкнув пальцами, но это ничтожество просто не стоило таких усилий. Даже капли их энергии. Один резкий взмах катаной. Со звоном на брусчатку упал меч. С грохотом — наполовину рассечённое тело — от макушки и до паха. Кровь хлынула на камень, вывалились наружу органы. Мгновение стояла идеальная тишина, которая была разорвана сотней голосов, на перебой обсуждавших эту недодуэль, но в их рядах царили восхищение и гордость. Этот нав был их князем. Салтега прикрыл глаза. Неуместное желание коснуться, заговорить, обратить на себя внимание великого сородича пожирало его, как, вероятно, каждого его брата. Но он не смел. Они не смели. Ярга вышел вперёд и оглядел их. В черноте его глаз ощущалась какая-то смутная нежность и радость, уверенность в них. Салтега никогда не думал, что может желать опуститься на колени перед кем-то, но теперь он знал, что если бы это был Ярга, он сделал бы это не задумываясь. — Я хочу чтобы каждый, — голос Ярги звучал громогласно, — запомнил этот момент. Вот что случится с любым, — он делал большие чёткие паузы между словами, — кто посмеет даже думать, будто может сравниться с моими братьями. Салтега вздохнул. От слов князя в его груди вспыхнуло ослепительное солнце, такое приятное, такое тёплое. — Ни здесь. Ни где либо ещё в мире, который приснился Спящему, нет никого кто может на равных противостоять Нави, — провозгласил Ярга, сложив руки за спиной. — Вы знаете почему, — теперь он смотрел только на своих сородичей. — Тьма с вами, братья. — Тьма с вами, князь, — хором отозвались десятки голосов и среди них гордо звучал и его собственный. Ярга огляделся, кивнул Эйге и неспешно направился обратно к замку. Толпа начала расходиться. Висега подошёл к телу Сфиронука, плюнул в него и выдал злорадное: — Позорище.

***

— Долго собрался хвостом за мной ходить? — зло бросил Эйга, резко остановившись. Иерархи собирались покинуть их на следующее утро и у него образовалось много дел, связанных с подготовкой их отлёта. К тому же, сразу после отбытия князя и комиссара он ожидал прибытия руки, поскольку именно Парга отвечал за политику, проводящуюся на уже завоёванных территориях. Сплошная головная боль. А теперь ещё и Салтега, глядящий на него жалостливо-печальными глазами. — До тех пор, пока ты со мной не поговоришь. Он почувствовал вспышку раздражения. И резко повернулся к гарке. — Зачем? Ты всё равно все мои слова мимо ушей пропускаешь. — Ну-ну, не стоит так злиться, командир, — Эйга перевёл взгляд на князя, прогулочным шагом вышедшего из другого коридора. — Ведь, как ты сказал, он ещё молод. Вот шило в одном месте и играет. Разумеется, Висега был с ним. У него сложилось впечатление, что эта парочка вообще никогда не расставалась, так и ходили рядом всегда, как склеенные. — Мой князь. Комиссар, — Эйга склонил голову, раздражённо подумав, что чтобы он не сказал, это ничего не изменит. Время, когда характер Салтеги ещё можно было скорректировать давно прошло, и Варасга с его попустительством, хотя ему и не хотелось вспоминать брата в таком ключе, оставил ему нерешаемую головоломку. — К тому же, — добавил Ярга, приподняв уголки губ, — тебе больше не придётся тащить эту ношу на себе. Он видел в глазах Салтеги тот же наряженный вопрос, какой возник и у самого Эйги. — В каком смысле, мой князь? — Мы забираем его с собой. — Что? — в один голос спросили Эйга, Салтега и Висега. — А комиссар поможет ему улучшить навыки клинкового боя, — с широкой улыбкой добавил Ярга. — Что?! — вновь спросил Висега с таким видом, будто его оскорбили. Эйга перевёл взгляд на своего подопечного и почувствовал как сжимается сердце.