Эрильга

Салтега дождался, пока Эйга останется один, прежде чем подойти к нему. На душе было тяжело, хотя это и казалось глупым. К этому всё шло, к этому он столько лет стремился, но теперь его охватил мучительный страх перед неизвестностью, перед грядущим расставанием. — Командир… — несмело окликнул гарка. Даже привычное красноречие покинуло его, и он не знал, что сказать, как выразить свою тревогу, своё желание отправиться на встречу будущему, но также и желание остаться, спрятаться под крылышком у своего почти-учителя. Эйга промолчал, но остановился, показывая, что слушает. — Я… Я не хотел уходить, не попрощавшись, — тихо выдавил Салтега, от охватившей его неуверенности растирая запястья, чтобы хоть как-то занять руки. — Не на такой ноте. Командир шумно вздохнул и резко повернулся к нему с таким хмурым выражением лица, что на мгновение ему показалось, что тот всё ещё злится. Но в следующую секунду Эйга притянул его к себе и прижал к своей груди крепко-крепко обнимая. Салтега изумлённо моргнул, а затем обнял его в ответ, от облегчения пряча лицо в чужих волосах. Ладонь командира, немного дрогнув, легла на его затылок, поглаживая. — Я знал, что так будет, но… Так неожиданно? Я не успел… Подготовиться, — тихо произнёс Эйга. Голос его был грустным, каким-то надломленным и на мгновение ему показалось… Он попытался взглянуть на командира, но тот не позволил, вдавив его голову в своё плечо. Салтега сглотнул и зажмурился, пытаясь отпечатать этот момент в памяти. То, как крепко удерживали его руки Эйги, его запах, и, конечно, ощущение полной безопасности, потому что теперь, стоило ему покинуть родной арнат, вся ответственность лежала бы на нём. И внезапно ему показалось, что это вес небес, упавших на землю. — Я буду писать, — пообещал он, пытаясь унять сердцебиение. — Много. — Хорошо, — глухо отозвался командир. — Хорошо.

***

Когда со всеми приготовлениями было покончено и он распрощался со своим арнатом, нежное церданское утро уже расцвело. Горизонт окрасился багрянцем, степенно расплывающимся и смазывающимся, переходящим в неяркий голубой. Вещи упаковали и пристегнули к драконьим бокам, чтобы ему не пришлось тащить их самому. Но его всё равно как будто придавило к земле тяжёлой каменной плитой, ноги отказывались двигаться. Витающий в своих мыслях, он даже не вслушивался в разговор иерархов, хотя речь явно шла о нём. Салтега обратил внимание на Эйгу, молчаливо наблюдающего за ним, и его сердце дрогнуло. На шее командира красовался подаренный кусочек обсидиана в смоле. Заметив куда он смотрит, Эйга тепло улыбнулся и легонько кивнул ему. — Что ж, полагаю, на этом всё. Можем выдвигаться, — Ярга погладил своего дракона по чешучайтой шипастой шее. — Ты летишь со мной. — С вами? — удивился Салтега. Князь сделал кислое лицо и качнул головой в сторону Висеги. — Наш комиссар настаивает, что, поскольку мой дракон больше, а так же решение забрать тебя было моим, то я и должен отвечать за твою перевозку. — И в чём я не прав, мой князь? — хмыкнул Висега пристёгиваясь к седлу. Салтега решил, что ему так, пожалуй, даже спокойнее. С комиссара ещё сталось бы скинуть его в полёте. Ярга закатил глаза и в одно движение забрался на спину гигантскому ящеру. Выжидающе уставился на него, словно спрашивая: «Долго ты ещё собрался стоять?» Салтега кинул последний, прощальный взгляд на Эйгу, который вновь кивнул ему, но на этот раз более твердо. Он кивнул в ответ и полез вслед за князем. Ярга помог ему закрепиться в седле, пока дракон подозрительно вертел головой во все стороны, принюхиваясь. Салтега прикусил внутреннюю сторону щеки. Драконы его не любили. — Эру, Нертус, — зычно произнёс князь. Ящер издал торжествующий рёв и расправил крылья. Гарка вцепился в седло, почувствовав, как они оторвались от земли. Хлопки кожаных крыльев казались ему оглушительными. Рядом пронёсся серебристый дракон Висеги — гораздо быстрее, чем их, и Салтега вдруг осознал, что Ярга специально удерживал Нертуса от быстрого полёта из-за него. Он ощутил одновременно и благодарность, и стыд. Замок стремительно уменьшался по мере того, как они набирали высоту, и в какой-то момент он вовсе решил не смотреть вниз, вместо этого сосредоточившись на ощущении полёта. На самом деле, как только ему удалось абстрагироваться от страха упасть, оказалось, что это ни на что не похожий опыт. Ветер шумел в ушах, но земное притяжение как будто перестало существовать и всё там, под ними, вдруг стало таким незначительным. — Портал, — предупредил его Ярга. Салтега кивнул, потом осознал, что его кивка никто не увидел и ответил: — Понял. Чернота разъела небо в нескольких метрах от них. Комиссар на своём драконе скрылся в ней первым. Нертус выдохнул пар, недовольно ворча и явно нехотя последовал за ним. На долю секунды он потерял опору и его охватил страх, но чувство тут же развеялось, и они выскользнули из портала в другом мире. Здесь день уже вступил в свои права и солнце отражалось в зеркальной глади изогнутого залива. Ярга заставил дракона снизиться, чтобы позволить ему как следует разглядеть местность. Внизу под ними покачивались небольшие рыбацкие лодочки, расправляли паруса крупные купеческие корабли. Морские воды были чуть зеленоватыми и спокойными. На причалах копошились многочисленные низшие. Многие вскидывали головы, чтобы посмотреть на них. Здесь было много зелени: причудливые деревья с широкими остроконечными листьями, плодородные поля, на которых кипела работа. Тут и там посреди шумных улиц возникали маленькие изумрудные островки, и никто не покушался на них и их место. Салтега решил, что это крайне симпатичный пейзаж. Нертус пересёк небольшой лес, и перед ними предстал дворец. Ну, он полагал, что это дворец. Здание имело форму незакольцованного круга, рельефные колонны отделяли полукруглые широкие окна друг от друга, три входа — один в центре и два по бокам — обозначались стягами с драконьими головами. Позади дворца обнаружилась знакомая глазу картина: тёмные шатры и павильоны, где-то можно было заметить привезённые низшими телеги, вероятно, с провизией, чуть в отдалении — стая драконов, в основном, дремлющих, и, конечно, снующие по своим делам навы. Любопытство охватило его со страшной силой. — Что это за мир? — Стреатал, — ответил Ярга, стараясь перекричать ветер. — Город Хавумаш. Столица. Нертус замедлился, опускаясь на землю. Ощущалось это, как толчок или лёгкий удар. Дракон удовлетворённо заурчал и заскрёб когтистыми лапами по земле. Князь отстегнул от седла сначала его, затем себя и первым спрыгнул вниз. Теперь, вновь ощутив почву под собой, Салтега понял, что у него жутко затекли ноги. Между тем, к ним уже приближались сородичи, полные радости — при виде Ярги — и интереса — при виде него. Он неловко пригладил волосы и обрадовался своему решению снять все до единого украшения. По реакции комиссара Салтега уже понял, что хорошего впечатления они не произведут. — С возвращением, князь, — вперёд вышел нав в лёгкой необычной одежде. Салтеге раньше не приходилось такой видеть, но в этом не было ничего странного, в каждом мире существовали свои представления о красоте, а значит, и о моде. — Будут распоряжения? — Эрильга, — Ярга кивнул в его сторону, — Салтега. Салтега — Эрильга. Найди, где новенькому можно расположиться. — В лагере? Князь задумчиво взглянул на него, затем как-то почти жестоко усмехнулся и ответил: — Да нет, поближе к комиссару. Чтоб легче приглядывать за подопечным было. — Да, мой князь, — услужливо отозвался Эрильга. А ему захотелось заскрипеть зубами, потому что находиться рядом с Висегой на постоянной основе не хотелось. Но его никто и не спрашивал. — Что-нибудь ещё? — Пока нет, — Ярга открепил сумки от седла на драконе и передал их Салтеге. — Маливус не приземлялся? Мы разошлись в стороны ещё у залива. В самом деле, Висега и его дракон куда-то подевались из поля зрения. — Нет, мой князь. Ярга цокнул языком и покачал головой. — Поищу их. Присматривай за ним, — князь сжал его плечо, — он у нас любит влипать в истории. — Конечно. Салтега посерел, но промолчал, потому что, во-первых, хотел произвести хорошее впечатление, а во-вторых, это было правдой. Они с Эрильгой смотрели на удаляющуюся фигуру дракона, пока та не стала совсем маленькой. Тогда другой гарка издал тихий хмыкающий звук и, махнув рукой, направился к небольшой, но очень любопытной толпе зрителей. — Дел нет? — сурово спросил он. — Потом познакомитесь, дайте брату освоиться. А ну! Гарки заворчали, нехотя требованию уступив и расступаясь перед ними, но всё равно от такого пристального внимания ему стало слегка не по себе. — Ты не волнуйся, — доброжелательно произнёс Эрильга. — Просто новое лицо. Сам понимаешь, всем интересно. — Понимаю, — кивнул Салтега, стараясь не отставать от своего провожатого. — Мне, кстати, тоже. Он легонько улыбнулся и расправил плечи. — Спрашивай. — Из какого ты арната? — Из одиннадцатого. — М-м-м… Одиннадцатый, одиннадцатый… А. Эйгин птенчик? — спросил Эрильга, поднимаясь по широким мраморным ступеням. — Ты знаешь Эйгу? — удивился он. — Мы используем лагерь на Хавумаше как базу для больших собраний. Комиссар иногда собирает всех командиров вместе, в основном, для обсуждения дальнейшей стратегии, планов, приказов или информации, которую он считает слишком драгоценной для передачи по Большой дороге. Так что, по крайней мере, в лицо мы друг друга знаем. Это вселило в него некоторую надежду увидеть Эйгу в хотя бы относительно ближайшем времени. — Кстати, говоря о комиссаре. Полагаю, вы успели познакомиться? — Ага, — угрюмо буркнул он. Эрильга коротко рассмеялся, глянув на него из-за плеча. — Он бывает суров, да. Но он очень хорош. Большинство командиров если не обучались у него, то по крайней мере, проходили экзамен. Так что… Просто не раздражай его и всё будет хорошо. Это был бы ценный совет, если бы не тот факт, что Висега, кажется, раздражался от одного его присутствия. Они шли по сводчатой галерее, когда его глаз зацепили рисунки на стене. Самка, вероятно, из местных, в лёгких полупрозрачных одеждах, сквозь которые проступали очертания пышных грудей, вытянула руки, помогая взлететь маленькой цветастой птице. Густые волосы были насыщенного тёмно-зелёного цвета и, казалось, прямо в них распускались некрупные белёсые бутоны, а макушку венчали небольшие скрученные рога. На другом изображении оказался молодой мужчина. Тоже рогатый и с цветами в волосах, только цвет локонов — на порядок светлее. Низ его тела был прикрыт, но торс оголён, а живот и руки украшали неровные зелёные полосы. Он словно указывал путь травам, тянущимся за его ладонью. Эрильга притормозил, позволяя ему разглядывать фрески. — Стреатальцы, — пожал плечами гарка. — Здесь весь дворец расписан. Есть на что посмотреть. Хотя комиссару они не нравятся. — Не удивлён, — фыркнул Салтега. — Они владеют магией? — У них очень крепкая связь с природой, растениями и всем таким прочим, — поморщился Эрильга. — Когда выйдешь в город, сам увидишь. Большинство домов здесь обвиты лозами, цветами… А за пределами города много надземных деревень. Они располагают жилища прямо в деревьях, потому что, знаешь, они здесь просто огромные. — Ну вот, ты разжёг моё любопытство, — усмехнулся Салтега. — Пошли, любопытный, — закатил глаза Эрильга. — Рядом с покоями комиссара как раз есть пустующие комнаты. Он мог представить почему. — Покоями? — Салтега скривился. Стены, опять стены. — Это всё-таки дворец. Они поднялись вверх по лестничному пролёту, и он даже умудрился ни разу не споткнуться, хотя крутил головой как сумасшедший в попытках всё разглядеть. — Вот мы и на месте, — объявил его проводник, распахнув перед ним резную дверь. Салтега зашел внутрь. Судя по всему, всё что он думал отразилось у него на лице, потому что Эрильга снова рассмеялся, подперев собой стенку. — Я не уверен, но, кажется, здесь раньше жила одна из царских любовниц. Ты лучше привыкай, стреатальцы народец раскрепощённый. — Это сооружение можно куда-нибудь убрать? — несколько брезгливо спросил он, оглядывая резное, украшенное рисунками сиденье с отчетливо фаллической формы стержнем снизу. — Я узнаю. Салтега бросил сумки на большую кровать с нежно-голубым балдахином. — Знаешь что? Я хочу есть. — Нет проблем. Сейчас придётся взять что-нибудь с кухни, но братья будут рады, если ты присоединишься за ужином. Где-то здесь, конечно, есть и столовая, и пиршественная, но мы предпочитаем собираться у костра. — Да. Звучит гораздо лучше, — согласился Салтега. — Кстати, ты, выходит, командир какого арната? — Я не командир. Я помощник. Вообще-то, строго говоря, командира у нас нет. Распоряжения отдают напрямую князь и комиссар, так что… — Подожди, но это значит… — его глаза округлились. — Первый? Правда? Эрильга горделиво улыбнулся ему. — Да, это мы. Первый арнат. Элита. Гарки под личным командованием князя. Салтега тихонько вздохнул. Вот теперь ему снова стало не по себе. Ему было совершенно необходимо понравиться, влиться, произвести впечатление. У него просто не было права на ошибку. Кухня встретила их незнакомыми, но аппетитными ароматами. Эрильга чуть не столкнулся на входе с довольно высокой, но очень худой самкой с корзиной в руках. Та смущённо улыбнулась гарке, отступила и произнесла какую-то совершенно невоспроизводимую тарабарщину, прежде чем уйти. Салтега проводил её взглядом. — Они знают шасский? Эрлуатан? Камбри? — В большинстве своём нет, торговля здесь больше внутренняя. Не волнуйся, язык звучит странно, но учится легко. Эрильга обратился к поварихе, которая большой деревянной ложкой мешала что-то похожее по консистенции на тесто глубокого синего оттенка в большом железном тазу. Та зависла на секунду, потом довольно грозно воткнула ложку в месиво и, что-то щебеча на своём, скрылась за большой печью. Стреаталка вернулась с блюдом, наполненным местной выпечкой и экзотического вида фруктами, которое буквально впихнула ему в руки, и вернулась к готовке. — Это точно съедобно? — уточнил Салтега, подняв в воздух нечто пупырчатое и фиолетовое. Эрильга захихикал. — Вкус у него весьма специфичный, но голод утолить можно. Погоди, это ты местные водоросли не видел. Они добавляют их почти во всё, — помощник покачал головой, явно осуждая подобную пищевую привычку. — Давай, провожу тебя обратно и побегу по делам. Салтега понятливо кивнул, водрузив фрукт обратно на блюдо.

***

Знаю, глупо писать тебе в тот же день, когда мы распрощались, но, честно говоря, так проще удержать всё в голове. Мир, где я сейчас нахожусь, называется Стреатал. Он небольшой и, в основном, аграрный. Местные выглядят довольно изящно, но, знаешь, не так как фэри́, которых мы видели на Скорде, они чуть более приземлённые. И… До меня сейчас дошло, что ты наверняка бывал здесь на больших собраниях. Ну и ладно. Ты бы видел куда меня заселили, у меня в комнате буквально устройство для… А впрочем, сохраню интригу до твоего ответа. Еда здесь, мягко говоря, странная. Я бы предпочёл воздержаться от употребления местных фруктов. Из наших познакомился пока только с Эрильгой. Уверен, ты его знаешь. Как обстановка на Церде? Помнится, ты ждал Паргу…

***

Он бродил по дворцу до самого вечера, изучая его и то и дело сталкиваясь с аборигенами, и совсем не понимая их. Помимо тренировок с комиссаром, очевидно, придётся плотно засесть за язык. Фрески действительно находились почти везде, изображая сюжеты каких-то народных мотивов. Практически всюду его встречали большие округлые окна, а вместо свечей и факелов для освещения использовались вмонтированные в стены камни, с наступлением темноты начинающие издавать мягкое теплое свечение. Ему повезло ни разу не пересечься с комиссаром, хотя, очевидно, избегать столкновения долго он не мог. Время близилось к ужину, на улице стемнело и Салтега, наконец, рискнул выйти в лагерь. Большой жаркий костёр и галдящие вокруг него гарки вызвали приятное чувство ностальгии, слегка перебивая сосущее беспокойство от того, что он никого не знал. — Ты ведь новенький, да? — тут же окликнули его, стоило ему подойти чуть ближе. Этот нав был чуть ниже его с удивительно короткими волосами. — Я Мирсга. — Салтега, — представился он. — А… — Он пробовался на всадника, и дракон подпалил ему волосы. Пришлось заново отращивать, — усмехнулся один из гарок. — Меня он хотя бы не пытался за задницу цапнуть, — обиженно прошипел Мирсга, тряхнув головой. — Основная разница в том, что твой — сделал. А мой — только пытался, — парировал гарка. Затем оценивающе оглядел его и добавил: — Я, кстати, Брайденга. Давай к нам. — Спасибо, — тщательно пряча своё облегчение, Салтега плюхнулся рядом с Брайденгой на траву. — Все здесь из первого? — Вообще да, но я вырос в седьмом. А Мирсга — в третьем. Ты знаешь, коренных перваков очень легко распознать. — Да? — Ага. У них обычно лица самые недовольные, — хмыкнул гарка. — И им всё не нравится. И низшие их бесят сильнее. — Ну, старики, — хмыкнул Мирсга. — Что с них взять? Ай! Ему тут же прилетел крепкий подзатыльник. — Ты кого стариком назвал, а? — прогрохотал чей-то голос. — Вот я тебе задницу-то надеру, сопляк. Салтега повернул голову. Над ними нависал нав, который действительно выглядел старше даже, чем Висега и Ярга. Чувствовалась в нём некая угрюмость, но самым примечательным была россыпь шрамов, оставленных на его лице, из-за которых складывалось впечатление, что что-то большое и хищное пыталось выдрать ему щёку. — Ты доживи сначала до моих лет, вот тогда и посмеёмся, — прогрохотал он. Мирсга посерел и кашлянул. — Привет, Нрага. Не слышал, как ты подошёл. — Ещё бы. Для вас ведь, для молодняка, бдительность это шутка, — фыркнул гарка. — Да вы бы даже до своего возраста не дожили, будь мы на Колыбели. Брайденга молчаливо закатил глаза, выражение его лица явственно говорило: «Ну началось». — Я был таким же беспечным, как вы. И что? Нравится вам моё лицо? Пхор наградил. И хорошо, что только этим. Зато урок был усвоен раз и навсегда. Так что вместо того, чтобы трещать, как низшие на базаре, лучше бы следили за окружающей местностью. Нрага, кажется, наконец выговорился и сделал шаг в сторону. Остановился. Повернулся и отвесил ещё один подзатыльник — Брайденге. — И нечего глаза закатывать. Никакого уважения. Салтега прикусил губу, сдерживая смешок. Мирсга потирал место удара, а Брайденга проследил за тем, что Нрага действительно ушёл, и только потом выдал: — Всё поняли, сопляки? — гарка усмехнулся и добавил: — Он, кажется, ещё на Колыбели старым был. — Это бы многое объяснило, — буркнул Мирсга. — Пойду, посмотрю что там с ужином. Я слышал, Крига планировал приготовить шуркь. — Шуркь, — простонал Салтега. — Правда? Слава Тьме. Я сегодня попробовал фрукты… — Не напоминай, — перебил его Брайденга. — Оно долго снилось мне в кошмарных снах. — Салтега, — окликнули его. К счастью, это был Эрильга. Он быстро приблизился и занял освободившееся место. — Комиссар велел передать, что ваше первое занятие завтра на рассвете. Он за тобой зайдёт. — Понял. Советы будут? — Не выводи его из себя. Он… Не очень мягок в методах, — помощник почесал затылок. — Покажи, что ты серьёзен в своём стремлении. — А… Если мы уже не особо в ладах? Гарки уставились на него с изумлением. — Что ты сделал? — с любопытством спросил Брайденга. — Был собой… И немного поджёг его лицо, — добавил Салтега, упорно не глядя на братьев. После продолжительной тишины раздражённо дёрнул плечом и выпалил: — Что вы на меня так смотрите? Князь захотел увидеть нашу дуэль. Эрильга шумно вздохнул и развёл руками. Брайденга похлопал его по плечу. — Рад был знакомству. — Да ну вас, — фыркнул он, сбрасывая с себя чужую ладонь. — Не может всё быть так плохо. В конце концов, Ярга сам решил забрать меня. Не пойдёт же он против приказа князя? — Не пойдёт, — кивнул Эрильга. — Но ему это, поверь, и не нужно. — Ребята, я шуркь… — Мирсга замер с тремя глубокими деревянными мисками, от которых исходил сумасводящий аромат, пробирающий до самого желудка. — Принёс. — Спасибо, — дружелюбно отозвался Эрильга, забрав у него первые две порции и передав их Салтеге и Брайденге, а затем и третью — из которой начал есть сам. Мирсга смерил его очень недовольным взглядом, развернулся и пошёл за новой порцией.

***

Он молчаливо следовал за Висегой куда-то на север от дворца. Они не разговаривали, но он и так чувствовал нежелание комиссара с ним возиться. Это читалось в резких движениях, напряжённой линии плеч и тяжёлой ауре, витающей вокруг него. Небо было ещё темно-синим, только полоса горизонта полыхала алым, предвещая восходящее солнце. Кожа Висеги казалась серой в этих предрассветных лучах, (вероятно, как и его собственная). Салтега старался не издавать лишних звуков, дабы не нервировать комиссара ещё сильнее, хотя был уверен, что следование совету Эрильги ему не поможет. Наконец, они достигли округлой, явно искусственно созданной площадки, избавленной от растительности и засыпанной песком. Висега, не поворачиваясь к нему, поднял руку в безмолвном приказе остановиться, а сам прошёл на другую сторону и только там соизволил посмотреть на него. Судя по его взгляду, стратегия молчания не сработала. — Твои навыки мечника — это позор для гарки твоего возраста, — уничижительно произнёс комиссар, держа руки за спиной. — Для любого, кто называет себя гаркой. Салтега сцепил зубы, уговаривая себя не реагировать на подобные провокационные высказывания. Да, он не был в этом очень хорош, но не был и так явно плох, так что Висега преувеличивал проблему. По крайней мере, до сих пор этих самых навыков хватало, чтобы оставаться в живых. И даже больше, чаще всего — оставаться нераненным. Не получив ответа, комиссар поиграл желваками. — Несколько правил, — наконец холодно произнёс он. — Никакой магии на этих тренировках мы не используем. Меня не интересует насколько у тебя большой потенциал, и мне не интересно смотреть на все эти твои трюки. Ты здесь для того, чтобы наработать определённый навык. Это ясно? — Да, — с некоторой тоской ответил Салтега. — Это во-первых. Во-вторых, я говорю — ты слушаешься. Князь считает, что у тебя есть потенциал стать командиром арната… — Висега произнёс это практически с отвращением. — Но командиры точно так же получают приказы и следуют им. Беспрекословно. И нравится тебе или нет, приказы эти отдаю я. Интересно, возможно ли, что комиссар проводил на этом цветущем лугу столько времени, что от его присутствия всё пересохло и даже успела образоваться мини-пустыня? — В-третьих, я не терплю опозданий. Встречаться будем каждый день в это же время. Чтобы я приходил, и ты был уже здесь. — Принято, комиссар, — без особых эмоций ответил Салтега. — Начнём со стоек. Мне нужно знать, с чем я имею дело. Я называю стойку — ты показываешь. — Принято, комиссар. — Ши’ир. Он практически без раздумий выставил вперёд полусогнутую ногу, и, обхватив призванную катану двумя руками, направил острие вверх и наискось, практически укладывая клинок на плечо. Висега окинул его внимательным взглядом, но никаких комментариев не дал. — Рган. Теперь он наоборот, широко расставил ноги, опустил катану и отвёл её к левой ноге. Хорошая нижняя позиция для контратаки. — В’рес. Так продолжалось какое-то время. Комиссар никак не комментировал его стойки, только смотрел, пока он не показал вообще все. Салтега поднял на него взгляд, ожидая оценки. — Какое счастье, — ядовито произнёс Висега, заметив это. — Ты умеешь хотя бы правильно стоять. Должно быть, ты для этого много усилий приложил. Никто не говорил, что самым сложным в его обучении будет не заехать своему наставнику по лицу. — Меньше, чем для того, чтобы терпеть наше общение, — не выдержал Салтега. Глаза комиссара вспыхнули гневом. — Неблагодарный сопляк, — выплюнул он. — Я должен быть благодарным за издёвки или за ваше кислое лицо? Вместо ответа Висега напал на него. Злоба чувствовалась в каждом его движении, когда их катаны сталкивались с оглушительным лязгом. — Возможно, если отрезать тебе язык, следующий будет не таким дерзким. — В таком случае, жаль, что нельзя отрезать характер. Комиссар запрокинул голову и холодно рассмеялся, парируя его атаку. — И это ты мне говоришь? Бедный Эйга, то и дело серел из-за тебя перед нами. Впрочем, он сам же и виноват, раз допустил такое попустительство. Салтега коротко взрыкнул, сверкнув золотом глаз. Да что он мог знать об Эйге, о нём самом и об их отношениях?! — Повезло же твоему учителю, — вдруг добавил Висега, — что он умер и не узнал, какой позор ты навлёк на его память. Кровавая пелена застлала его взор. Оглушительной силы гнев ударил по нему, во рту образовался привкус крови. — Что бы он сказал, — издевательски протянул комиссар, — если бы увидел тебя сейчас? — Что я не должен обращать внимания, — ответил Салтега. — Ведь, если кто-то ведёт себя как обиженный на жизнь низший, это не значит, что и я должен. На какие-то мгновения на лице Висеги можно было считать шок, а затем он ринулся вперед с такой скоростью, что даже его передвижения во время их поединка стали казаться не такими уж и быстрыми. Салтега даже дёрнуться не успел. Лезвие катаны вошло ему в живот, пронзив такой острой болью, что он издал хрип. Чужое оружие, впившееся в его плоть в принципе оказалось единственной причиной, почему он ещё держал вертикальное положение. — Вот тебе первый урок, мальчишка, — с холодным гневом произнёс Висега. — Прежде чем открывать рот, убедись, что ты можешь противостоять тому, на кого ты его разеваешь. Он резко выдернул клинок из его тела и поморщился, глядя на чёрную кровь, оставшуюся на нём. — Завтра в то же время. Салтега, всё это время не дышавший и не двигающийся, повалился на спину, как только комиссар отошёл от него. Понятное дело, он не умер бы от ранения, но это не значит, что оно не было мучительным. У него явно были повреждены органы. Боль и жар, жар и боль, острая, режущая. Песок под ним медленно пропитывался кровью, пока он делал маленькие неглубокие вдохи. Все его мысли были о регенерации, о чудовищном зуде, охватившем его внутренности, когда организм стал излечивать себя. Хотелось выть от невозможности унять его, от дискомфорта, сковавшего его тело. Но он знал, что только навредит, если полезет в рану. Только продлит свои страдания. Вместо собственной плоти его пальцы ковыряли песок. Замена была никудышная, но альтернатива не делать вообще ничего казалась ещё хуже. Салтеге чудилось, что он упал целую вечность назад. Что он лежит под утренним солнцем уже часы, что время или остановилось совсем или течёт издевательски медленно. Небо стало насыщенно голубым, он слышал птичье пение, наполненное радостью наступления нового дня, слышал шуршание грызунов, рыскающих по земле в поисках пищи, слышал… Дракона? Его разум немного прояснился. Да, совсем рядом. Рассекаемый крыльями воздух, грузное приземление, торопливые шаги… — Ши’раск! Салтега! В его поле зрения влез Эрильга, опустившийся на колени рядом с ним. — Доброе утро, — усмехнулся он, закашлявшись. От этого живот снова пронзила боль и он застонал. — Доброе утро?! — разъярённо выдал Эрильга. — Что я тебе говорил? Не выводи его из себя! Ты глянь на это, — он указал пальцем на рану, словно Салтега её и не замечал. — Ты драконий всадник? — вместо этого отметил он. — Я не думал… — Это я вижу, — буркнул помощник. — Я заметил комиссара в лагере, а ты до сих пор не вернулся, так что я забеспокоился. Так… Будет больно, но мне нужно пересадить тебя на Вирну. Терпи. Возьмись за мои плечи. Салтега понятливо кивнул и выполнил его указание. Эрильга потянул его на себя, поднимаясь на ноги. Гарка издал болезненный стон, повиснув на нём. Каждый шаг давался ему с трудом и отдавался жгучей болью. Снова пошла кровь. Тем не менее, он был благодарен. Оказалось, что Эрильга был всадником небольшой золотистой виверны, которая озадаченно зарокотала. Её ноздри раздувались, когда она снова и снова втягивала воздух, хвост беспокойно метался из стороны в сторону. Салтега издал короткий смешок. — Ты назвал виверну Вирной? — Не хотел заморачиваться. Андх, Вирна. Виверна фыркнула, а затем опустилась на землю всем телом, терпеливо ожидая, пока Эрильга усадит гарку на неё. Сам помощник сел позади, придерживая его. — Эру. С радостным воплем Вирна взвилась в воздух. Салтега практически лёг, обхватив руками длинную шею и закрыл глаза.