Висега

К моменту, когда Эрильга дотащил его до купальни, рана всё же начала закрываться, и одежду с него пришлось стаскивать прямо на ходу, потому что никому не хотелось, чтобы она приросла прямо к мясу. Помощник пнул дверь, не имея возможности убрать от него руки, и протащил его прямо к воде. Штаны ещё оставались на нем, но укороченное си’шэ уже висело на плече Эрильги. Он даже не сразу обратил внимание на служанку, которая тёрла пол большой мыльной щёткой. Самка сдула со лба влажные нежно-зелёные волосы и озадаченно взглянула на них, замерев. — Давай, залазь, всего меня в крови измазал. Не говоря уже о Вирне, — проворчал Эрильга. Салтега печально взглянул на него. — Наклонюсь и рана снова откроется. Помощник звучно выругался и обхватил его покрепче. Взглянул на низшую и окликнул её. Местную тарабарщину он опять не понял, но девушка кивнула, и, бросив своё занятие, подошла к ним. Присев, она аккуратно стянула с него сначала один, а потом и второй сапог и вопросительно взглянула на Эрильгу, как бы спрашивая, продолжать ли ей. Салтега мотнул головой. К сценарию, где он оказался между своим сородичем и низшей без штанов, он пока был не готов. По крайней мере, пока остальные участники сего действа оставались одетыми. Самка понятливо убрала руки, но напоследок всё же послала ему заигрывающую улыбку, прежде чем подняться с пола. Эрильга тут же вручил ей его испорченную одежду, и низшая, позабыв про ведро и щётку, скрылась за дверями. — Давай-ка… — Эйга помог ему опуститься в воду и устроиться на одной из мраморных ступеней. — Вот. Так сойдёт. Салтега кивнул и взглянул на него, запрокинув голову. — Спасибо, что пришёл за мной. Я ценю это. Эрильга мотнул головой. — Глупости. Ты теперь с нами. Это моя обязанность… Но, честно говоря, ты побил все рекорды. Так быстро и качественно комиссара из себя ещё никто не выводил. — Что сказать… Я удачлив и талантлив, — невесело усмехнулся Салтега, прикрыв глаза. — И нуждаюсь в том, кто покажет мне, где здесь рынок. — Зачем? Ай-ва зашьёт твою одежду. Салтега распахнул глаза, глядя на него очень серьёзно и даже почти сердито. — Чтобы я? Ходил в заштопанном си’шэ? Воистину, ты знаешь меня очень недолго. — Я бы выделил тебе сопровождающих, но видишь ли, — Эрильга хмыкнул, — разрешение на выход в город даёт комиссар. И я сильно сомневаюсь, что он тебя отпустит. — Выдели. Я могу быть очень убедительным, — с вызовом произнёс Салтега. — Хочешь пари? — На что спорим? — На желание? — Эрильга тут же пожалел о своих словах, стоило губам Салтеги растянуться в хищной усмешке. — В пределах разумного! — Конечно. Конечно.

***

Я говорю тебе, он вообще не в себе. Не знаю, в чём причина такой нелюбви ко мне, но комиссар явно неадекватен в вопросе оценивания моих способностей. Если он может быть таковым в принципе, оценивая кого-то. Признаю, что мне не стоило говорить подобных вещей про него, но он целенаправленно выводил меня из себя всё время. Так что, даже зная, что ты со мной не согласишься, виноватым себя я не считаю и извиняться не намерен. За что? За то, что Висега бросил меня кровью истекать? Хорош наставник. Ему бы тренировать тот специальный арнат, куда ушёл Герга. А если бы он полностью состоял из копий комиссара, нам пришлось бы закидать его обсидианом с воздуха, потому что такого Навь бы не пережила. Мы и одного с трудом перевариваем. Кстати, здесь есть один очень старый нав…

***

— Как тебе удалось? — изумлённо спросил Брайденга, бодро вышагивая рядом. — Эри сказал, что он тебя катаной пырнул. — Пырнул, — подтвердил Салтега, загадочно улыбаясь. — И ты после этого пошёл спрашивать у него разрешение? — вдохновлённо произнёс Мирсга, поправляя то и дело сползающую с плеча сумку. — Нет. Я пошёл к князю, — наконец, выдал он с лёгкой улыбкой. — Он мне разрешил. Конечно, технически, это было не совсем правдой. Салтега направился к Ярге, чтобы попросить о разрешении, но тот, услышав из-за чего он пришёл, метнул в него раздражённый взгляд и отмахнулся от гарки, бросив, чтобы тот шёл «куда хочет». Что, опять-таки, технически, означало, что он мог сходить и на рынок, минуя одобрение Висеги. — А ты, похоже, в фаворе. — По крайней мере, у князя, — кивнул Мирсга. — Что ж, как по мне, лёгкая прогулка всяко лучше тяжелой тренировки. Особенно под надзором Нраги, — гарка поморщился, словно съел что-то очень кислое. — А ты ему прямо полюбился, — дёрнул уголком губ Брайденга. — Того и гляди, предложит тебе свою катану. Мирсга возмущённо засопел и попытался пнуть его в ногу, но потерпел поражение, промахнувшись, и, едва не упав в канаву, что-то злобно заворчал себе под нос. Между тем они приближались к городу. Толстые стволы деревьев с широкими листьями отступили под натиском цивилизации, однако хавумашцы жили в удивительной гармонии с природой, и дома оплетали лозы, у дверей цвели кусты незнакомых пёстрых цветов, сновали туда-сюда надоедливые насекомые. — У местных довольно интересная особенность, — подметил Салтега, чтобы не повисало неуютное молчание. — Эти цветы в волосах, я имею в виду. — Ага. Я заметил, что они меняются в зависимости от испытываемых эмоций, — согласился Мирсга. — Это… Мило, я думаю. Хотя и довольно бесполезно. — Ключевое слово — бесполезно, — хмыкнул Брайденга, отпихнув в сторону какого-то низшего. — Природные приспособления должны иметь смысл. Вот наша регенерация или устойчивость к некоторым ядам, к примеру. Всё же знают, что вулканы Колыбели почти никогда не засыпали? Представляете сколько всякой дряни попадало в воздух с их выбросами? Это не говоря уже о том, что пхоры были ядовиты. — Но у нас нет устойчивости к яду пхоров. Вспомни того же Нрагу, — возразил Мирсга. — Как это вообще произошло? — заинтересовался Салтега. — Не знаю, — пожал плечами гарка, вновь поправив сумку на плече. — Если интересно, сам у него спроси. Понятное дело, Мирсга не хотел лишний раз привлекать к себе внимание, но ему идея пришлась по вкусу. Что сделает Нрага, если он спросит? Накричит? Ударит? И что с того, сегодня утром он валялся на песке с дыркой в животе. — Рынок там, — Брайденга кивнул головой в сторону. — Но, правда, неужели Висега так разошёлся, что твоя одежда не подлежит восстановлению? Салтега скривился. — Я не понимаю. Наше жалование позволяет мне спокойно воспользоваться услугами портного, так почему я должен ходить с дурацкой заплаткой, словно какой-то оборванец? — И что теперь? Всякий раз, когда у тебя дырка на ткани появляется, ты новое си’шэ покупать будешь? Ты — гарка, в бою никто не будет у тебя на одежде заплатки высматривать. Никто даже не узнает, что она у тебя там есть, — буркнул Брайденга. — Я буду знать, что она там есть, — раздражённо воскликнул Салтега. — И ходить с ней ниже моего достоинства. — Братья, — влез в намечающуюся ссору Мирсга, — ну, давайте не будем. Это же такая ерунда. Они с Брайденгой недовольно переглянулись, но продолжать перепалку не стали и шли дальше молча до самого рынка. — Когда Эрильга сказал, что торговля в основном внутренняя, он не шутил, — пробормотал Салтега, оглядев ближайшие прилавки. Местные очень любили цветы. Очень. Они были везде: в их волосах, на их одеждах, на платках, на домашней утвари, на тканях, которыми они торговали. — А что? По-моему, тебе пойдёт, — хмыкнул Брайденга, приподняв за уголок кусок полотна небесно-голубого цвета с сиреневыми цветочками. — Сошьёшь себе платье, будешь соарнатовцев развлекать. — И как часто ты фантазируешь о собственных братьях, развлекающих тебя в платье? Стой, нет, не говори. После ответа, боюсь, не усну, буду бояться за свою безопасность. — Тц, — Брайденга бросил ткань обратно на прилавок. — Болтун. — Я не верю, что здесь нет шасов, — проигнорировал его Салтега. — Что это за рынок без хотя бы одного шаса? Он должен быть и всё тут. — Да какая разница. Они все одно и тоже продают, — закатил глаза Мисрга. — Что ты делаешь? — Ищу шаса, — отозвался он, перебигая от одного прилавка к другому. Брайденга покрутил пальцем у виска, но ещё через несколько таких пробежек втянулся, хоть и не так рьяно, но всё же крутя головой в поисках шаса. — Это не шас, — бормотал Салтега себе под нос, искренне веселясь и заглядывая в торговые палатки. — И это не шас. — Здесь тоже шасов нет, — сообщил Мирсга с другой стороны. — И тут, — отозвался Брайденга, убежавший чуть вперёд. Местные явно встревожились от их действий, решив, очевидно, что они кого-то преследуют, но разубеждать их никто не собирался. — Не шас! — И у меня. — Шаса нет. Салтега добежал до темно-синей палатки, и сначала ему показалось, что в ней никого нет. Затем он обратил внимания на шорохи, идущие откуда-то снизу и перегнулся через прилавок. — Я… Двое игуанообразных разумных лежали на полу, переплетаясь и телами, и длинными языками. Глаза, размещённые по бокам головы, позволили парочке уставится на него. — Даже спрашивать не буду, — тихо закончил он. — Нашёл шаса? — поинтересовался Мирсга. Салтега моргнул раз, второй и высунулся из палатки. — Нет. Идём. Они нагнали Брайденгу, и тот, покосившись на них, хмыкнул. — У тебя лицо такое, словно ты в драконье дерьмо наступил. Что случилось? Салтега хлопнул его по плечу, проходя мимо. — Есть тайны Нави, о которых лучше не знать. — Ладно. Похоже, здесь действительно нет ни одного шаса, — вздохнул Мирсга. — Ничего не поделаешь, придётся покупать у местных. — Вот он! — воскликнул Салтега, указывая пальцем на одну из палаток. Переглянувшись, гарки подбежали к нему. Шас, подавился обедом и громко закашлялся, выронив большую деревянную миску из рук. Испуганно взглянув на них большими грустными глазами, выдал: — Это не я! Салтега тут принял серьёзный вид, сложил руки за спиной и спросил: — Что ты сделал? — Ничего! — А зачем тогда оправдываешься? Он бы и дальше с превеликим удовольствием продолжил, но Мирсга и Брайденга начали смеяться в голос, хватаясь за него, чтобы удержать равновесие. Шас нахмурился, опустил вздёрнутые вверх руки и спросил: — Вы вообще кто? — А, да мы так. Ткань хотим купить. — А зачем тогда так пугать?! — воскликнул торговец, уперев руки в бока. — У, чтоб у вас языки опухли, руки отсохли… Салтега бросил на прилавок мешочек с монетами. — …От тяжести заработанного золота, и вообще, пусть богатства сыпятся на вас рекой, — с дружелюбной улыбкой закончил шас. — Так что нужно уважаемым покупателям? — Ткани. — Понял. Одну минутку, — шас вытащил из-под прилавка отрезы простой чёрной ткани. — Вот пожалуйста. На любой вкус: графитно-чёрный, синевато-чёрный, чёрный янтарь, коричневато-чёрный, цвета копоти, угольный, цвета обсидиана, ониксовый, вороной… Ужас отразился на лицах его сопровождающих. Кажется, только теперь они поняли в какую дрянь влипли. Салтега с трудом сдержал улыбку и, так уж и быть, решил их пощадить. — Этот, — он указал на понравившийся кусок ткани. — И ещё нужен узорный. — Узорный? — в один голос спросили гарки у него за спиной, непонимающе и с лёгким оттенком отвращения. Зато глаза шаса аж засверкали. — Один момент. Следующие минут пятнадцать перебирали варианты. Казалось, что у Брайденги были какие-то способности к предсказательству, потому что большинство образчиков представляло собой растительные мотивы, («Я же знал куда еду торговать», — сказал шас), из которых, за неимением лучшего, он выбрал тот, что изображал вьюнок или плющ. — Теперь портной, — воодушевлённо заявил Салтега, забрав покупки. — Ты сказал прогулка лучше тренировки, — кисло отозвался Брайденга. — Ты не учёл, что гулять придётся с ним. Мирсга издал смешок и хлопнул его по плечу. — Вспомни, что сделал комиссар, когда ты катану выронил. –… Прогулка так прогулка, — буркнул гарка, сбросив его руку. — А что он сделал? — с любопытством спросил Салтега, следуя за уверенно ведущим их Мирсгой. Тот собирался было ответить, но был перебит братом. — Мне пришлось регенерировать пальцы. Но в моём случае он сделал это не специально… Я надеюсь, — не очень уверенно добавил Брайденга. — Я не старался вывести его из себя, как ты. — Поверь мне, если бы я старался, мы бы и до поля не дошли, — мрачно выдал он, перебросив ткань через плечо.

***

Салтеге пришлось буквально заставлять себя идти на эту тренировку. Одна мысль о том, что ему снова придётся лицезреть Висегу, вызывала у него отторжение, лёгкую головную боль и дискомфорт в животе. Тем не менее, не идти он не мог. Комиссар выглядел чуть более спокойным, чем раньше. Возможно, наконец, встал с нужной ноги, а возможно, он вспоминал как пронзил его катаной и бросил. Очень даже жизнеспособная версия. — Комиссар, — сквозь сжатые зубы поприветствовал он, сложив руки за спиной. Висега кивнул. — Твоя задача на сегодня — оборона. Как мы выяснили вчера, ты в ней не очень хорош. Сколько злобного удовольствия звучало в его голосе. А он-то уже решил, что сегодня комиссар чудесным образом более адекватен, чем накануне. Ему так же очень хотелось сказать, что единственное, что они выяснили — это что Висега не боится калечить своих подопечных. — Принято, — как можно спокойнее ответил гарка. — Принято, комиссар, — с нажимом произнёс тот, исправляя его. Салтега знал, знал, что должен ответить, но это было просто сильнее него. Его язык просто отказывался подчиняться! — Не уверен, что я уже готов стать вашим преемником. В этот раз он бросился в сторону раньше, чем чужая катана впилась в его тело. — Будь комиссаром такой, как ты, Навь бы развалилась. Висега почти лениво повёл плечами, неспешно подбираясь ближе. Он напомнил Салтеге большого хищного кота, уверенного, что добыча никуда от него не денется. Он отказывался быть добычей! — Думаешь, самый умный? Ты лишь не самый удачный продукт воспитания своего командира. Но я был тем, кто обучил его. Я был тем, кто обучил командира твоего командира. Знаешь, что это значит? Комиссар сделал быстрый выпад, который ему удалось отразить. — Это значит, что я могу предугадать практически каждое твоё движение. Каждый твой шаг. Не знаю, кто внушил тебе, что ты особенный, но я заставлю тебя увидеть, что это заблуждение. Катана запела в руках, вторя его гневу и ему едва удалось заставить себя стоять на месте. Все его хладнокровие — которого, увы, было лишь чуть — куда-то улетучивалось стоило комиссару открыть рот. Но, может того он и добивался? Висега атаковал его почти беспрерывно, вынуждая отступать, уворачиваться и изнывать от желания использовать магию. Салтега столько всего мог бы сделать… Комиссар походил на небольшой смертоносный смерч. Куда бы гарка не пытался податься его всюду встречал чужой клинок, а ведь Висега даже не особо старался, сражаясь с ним. Абсолютное мастерство. И абсолютный ублюдок, вот незадача. Он успевал только блокировать чужие атаки, даже не приблизившись к возможности ударить в ответ. — Черепахи быстрее двигаются, чем ты, — время от времени Висега снижал темп, чтобы бросить ему в лицо что-нибудь оскорбительное. Салтега поджимал губы, стискивал сильнее рукоять и молчал. — Однажды я видел низшую с примерно твоей скоростью. У неё не было ноги. — Однажды я видел жабу с примерно вашей степенью ядовитости. Из-за неё умерла целая деревня, — прошипел он в ответ. Катаны снова столкнулись, издав лязг. — Деревня? Из-за меня умирали целые миры, мальчишка. — Тогда не жаба. Саламандра. — Гадюка, — с презрением выплюнул Висега, едва не отрубив ему руку. — Пхор. — Васкера. Они сходились вновь и вновь, осыпая друг друга оскорблениями, но теперь он ощущал почти задор. Битва приобрела и словесную подоплёку, а болтать он умел очень хорошо. — Удивительно, — едко произнёс Висега, позволив ему увеличить дистанцию между ними. — Ты действительно двигаешься лучше, когда треплешь языком. — Не могу сказать того же о вас, — зеркаля его тон, ответил Салтега. Комиссар закатил глаза, прежде чем молниеносно оказаться у него за спиной. Он бы не успел увернуться, а потому машинально бросился на землю, уходя от удара. Между лопаток иллюзорно закололо. — Решил в грязи поваляться? — фыркнул Висега. — Можешь не вставать, всё равно по итогу жрать песок будешь. Салтега перекатился на спину и схватив катану двумя руками, выставил её перед собой боком. Остриё чужого оружие упёрлось в эту преграду. — И что дальше? — с явственным превосходством в голосе спросил Висега. — Ситуация патовая, не находишь? Он принял решение за секунду. Куча песка взмыла в воздух, направленная его магией, и врезалась в лицо комиссара, заставив его зашипеть и отшатнуться. Салтега с силой пнул его под колено. Противник потерял равновесие и очутился на земле рядом с ним, выронив оружие. Чувство триумфа разлилось в его груди и он с силой откинул чужое оружие. — Как вам такое, комиссар? Кулак с силой ударивший его в нос стал ответом. Боль ослепила его на мгновение, за болезненным хрустом Салтега едва услышал злобное: — У нас были правила! Висега забрался на него сверху, намереваясь снова ударить, а он едва видел происходящее из-за лица, залитого кровью. Раз уж их тренировка всё равно переросла в драку… Салтега ударил его коленом в пах, вырвав какой-то даже недоверчивый звук из этого ядовитого рта. Вцепился в аккуратную шишку на затылке, резко потянув. Висега взвыл и как следует вмазал ему прямо в солнечное сплетение, выбив из него весь воздух. От обжигающей боли он даже ослабил хватку на чужих волосах. — Ты… — прорычал комиссар, сверкая золотом глаз. — Да как ты смеешь! Салтега крепко обхватил его ногами и перекатился на бок, подминая его под себя. Раздражение из-за регенерации, гнев, какой-то ненормальный азарт смешались в его крови в единый странный коктейль. Висега брыкался, как мог, а как только понял, что пнуть его не получится, потянул когтистые руки, чтобы вцепиться ему в лицо. Салтега без всякой задней мысли впился в его ладонь зубами. Изумлённый крик разлетелся по округе. Комиссар ударил его свободной рукой в и без того пострадавший нос, заставив с болезненным стоном выпустить его ладонь изо рта. Оглушенный своей болью, он снова оказался на земле, крепко сжимая волосы, выбившиеся из некогда идеального пучка, пытаясь стянуть с себя противника. А в следующий момент новая вспышка боли заставила его издать короткий вопль. Горячее дыхание обожгло ему ухо, прежде чем на нем с ужасающей силой сомкнулись чужие зубы. Он даже не успел осознать произошедшего, а уже отправил Висегу в полёт на несколько метров. Тот с вымученным «уф» упал животом на песок. Где-то сбоку раздались хлопки. Салтега, тяжело дыша, скосил взгляд на источник звука и похолодел. — Вкусно, гневливый мой? — поинтересовался Ярга, с любопытством глядя на комиссара. Тот поднял голову и выплюнул на землю его, Салтеги, ухо. — Заткнись. Мой князь, — прошипел он, облизывая окровавленные губы. Салтега с трудом сдержал тошноту, коснувшись пальцами огрызка, который остался на месте его уха. Он открыл рот и закрыл его, не находя слов, чтобы описать свой шок. Его даже потряхивало. Ярга издал смешок. — Ты не ты, когда голоден. В следующий раз я прослежу, чтобы ты не пропустил завтрак. Висега поднялся на ноги и смерил князя просто убийственным взглядом. — И вообще, какой-то странный ты ухажёр, — со смехом добавил Ярга. — Если… Комиссар кинулся на него, заставив Салтегу вытаращить глаза. Это была самая настоящая измена, разве нет? Но князь, похоже, так не считал, с поразительной лёгкостью перехватив его руку и дёрнув к себе. Висега зашипел, барахтаясь в кольце рук Ярги, пока тот похлопывал его по спине. — Ну-ну, подумай, какой пример ты подаёшь младшим. — Я сейчас перегрызу ему глотку и подавать пример будет некому! — рявкнул комиссар. — Убивать братьев — дурной тон, — миролюбиво сообщил Ярга. — У тебя целый дворец низших, мой плотоядный. Выпускай пар на них. Салтега всё ещё мог только беспомощно хлопать ресницами, до его ошеломлённого мозга информация доходила чрезвычайно медленно. Висега ударил князя кулаком в плечо, но было видно, что его ярость пошла на спад. Он перестал вырываться и как-то обреченно отвёл руку назад, призывая к себе катану. Та взмыла в воздух и, преодолев разделяющее их расстояние, легла ему в ладонь. — Мы возвращаемся во дворец, — гораздо более сухим тоном произнёс Ярга, обращаясь к нему. — А ты, как отрегенерируешь, найдёшь Эрильгу и скажешь, что я поставил тебя дежурным. Это ясно? Салтега медленно кивнул. — А язык ты ему случайно не откусил? — Не успел, к сожалению, — буркнул Висега, отлипая от княжеской груди. — Пошли уже.

***

— Ты знаешь, — мрачно произнёс Эрильга, скрестив руки на груди, — большинство разумных сначала думают, а потом делают. Салтега буркнул что-то нечленораздельное в ответ. — Тебе нужно извиниться перед комиссаром. Твоё упрямство ни к чему хорошему не приведёт. И вообще, смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. Салтега. МЕНЯ ТОЧНО ХОРОШО СЛЫШНО?! От неожиданности он дёрнулся и уставился на помощника. — Я ни в чём не виноват! И не собираюсь извиняться перед этим… Этим каннибалом! — Да пойми же ты наконец! Он — комиссар. В ближайшую вечность князь не собирается ставить на этот пост кого-то другого. Если ты хочешь когда-нибудь стать кем-то больше, чем обычным гаркой, тебе придётся с ним взаимодействовать напрямую, — раздражённо выдал Эрильга, ткнув в него пальцем. — Неужели ты настолько не готов усмирить собственную гордыню, что позволишь ей уничтожить своё будущее? Салтега опустил взгляд. Во рту появился горький привкус. Смириться. Склонить голову. Это ранило его так, как не ранила катана, вонзившаяся в его живот. — Ты же не глупый, — вздохнул Эрильга, садясь рядом. — Иначе тебя бы здесь не было… Знаешь, когда дует сильный ветер самые неподатливые деревья ломаются. А продолжают жить и расти гибкие. Понимаешь, о чём я? Салтега встретился с ним взглядом и ощутил вдруг, как сильно ему не хватает Эйги. Одиночество вгрызлось в его сердце так, что даже дыхание перехватило. Он сжал кулаки, впиваясь ногтями в кожу. — Да, — тихо ответил он. — Понимаю. Эрильга кивнул. — Хорошо. Постарайся. Ради самого себя, — мягко добавил он. — А дежурить тебе сегодня придется с Нрагой, Легой и Шахигой. Первого ты знаешь. Пойдём, познакомлю с остальными. Помощник повёл его куда-то в сторону от своего шатра, спокойно ориентируясь в изобилии палаток, импровизированных арен и складов. Легой оказался первак, старательно выводящий иероглифы на пергаменте. Его мрачный, строгий вид говорил о том, что он-то как раз таки, из коренных. Одежда на нём была максимально простая, кусок чёрной ткани, подхваченный поясом. — Вечер ещё не наступил. — Нет. Не наступил. Это Салтега. Будет с вами на дежурстве. — Мне поаплодировать? — безразлично произнёс Лега, очень нехотя подняв на них взгляд. — Что вы пишите? — крайне вежливо поинтересовался Салтега, испытывая желание встряхнуть старика. — Историю. Кто-то же должен, — буркнул Лега. — А можно будет потом почитать? Ответа не прозвучало. Нав попросту проигнорировал его, продолжая писать. Он переглянулся с Эрильгой, но тот только пожал плечами и пошёл дальше. — Пожалуйста, скажи мне, что Шахига не коренной? — чуть ли не взмолился Салтега, уже в красках представляя, что за кошмарное дежурство его ждёт. — Нет. Он перешёл из тринадцатого, — вздохнул помощник и помассировал виски. — Он очень талантливый портальный, у него… Природная чуйка. На моей памяти он ни разу не ошибался при переходе. — Я чувствую «но». — Но иногда мне хочется назначить ему тридцать плетей, — буркнул Эрильга. — Потому что он ни одну низшую не пропускает. Таскается за каждой юбкой. Сколько раз ему говорил быть сдержаннее, но у него как у тебя. В одно ухо влетает, а в другое вылетает. — Только за самками? Правда? — хмыкнул Салтега, не обратил внимания на шутку. — Нестандартно. Они добрались до шатров на краю лагеря. Двое незнакомых ему гарок что-то активно обсуждали под аккомпанемент из чужих вздохов и стонов. — Спросил бы, у себя ли он, но слышу, что да, — проворчал Эрильга. Гарки усмехнулись. — Ты подожди, — произнёс тот, что повыше. — Мы тут кое чего придумали. Он показал небольшой кувшинчик, в каких хранилось масло. Судя по лицам перваков, находилось там явно не оно. — Вот, ждём подходящего момента. Эрильга покачал головой. — Вы мне этого не показывали, я этого не одобрял. — Не одобрял чего? — невинно хлопнув ресницами, спросил гарка, снова запрятав кувшинчик. Салтега невольно улыбнулся. — Если можно было бы ставить его дежурить почаще, — печально произнёс второй нав. — В такие дни мы хотя бы высыпаемся. Клянусь, ещё немного и я сяду за аркан, глушащий все звуки. — Скорее тут нужен аркан, который мешает работе определенных органов, — хмыкнул Эрильга. — Ладно. Как закончит, передайте, что я его искал. — Передадим. — Добро. Знакомства так и не случилось, но, по крайней мере, его успокаивала мысль, что он не будет находиться в отряде стариков. — В общем, — вздохнул Эрильга, взглянув на него, — компания та ещё. Нужно будет держать… Ухо востро. Салтега со стоном закатил глаза.