Ай-ва

Дежурства не были чем-то необычным, но, без сомнения, оставались самой скучной вещью, которой ему приходилось заниматься. Эйга, правда, всегда говорил ему, что лучше скучное дежурство, чем дежурство с происшествием. Шахига оказался довольно своеобразным навом, притащившим с собой какое-то местное вино, от которого Салтега вежливо отказался. Его волосы были собраны в не слишком-то аккуратную косу, а одежды измяты. — Вспомнил про дежурство в последнюю минуту, — пожаловался он. В целом, первое впечатление было не слишком положительным, всё же, к безопасности своих братьев нельзя относиться так пренебрежительно. Ночь прошла спокойно, позволив Салтеге обдумать сложившуюся ситуацию. Если князь и комиссар состояли в отношениях, (похоже, что состояли), то облажался он не по-детски. С Висегой нужно помириться, в этом Эрильга был прав. Но как? Стоило расспросить помощника, что нравится комиссару. Помимо его избиения, понятное дело. Сдав пост, он намеревался отправиться к себе, когда Шахига сцапал его за плечо, возникнув словно из ниоткуда. — Вопрос. Что ты думаешь о низших? Сразу вспомнилось, что в лагере героя-любовника дожидался особенный сюрприз. Сам по себе, Салтега ничего против него не имел, хотя и считал гарку несколько неряшливым. Эйга бы сказал, что он должен не отворачиваться от брата, а наоборот, помочь ему стать лучше. — Смотря о каких. Местные… Довольно симпатичные, — признал он, вспомнив самку из купальни. Шахига расплылся в радостной улыбке и добродушно ткнул его кулаком в то же плечо. — Во-о-от. Вот это правильно. А то от этих стариков кроме кислых морд и презрительного фырканья ничего не добьёшься. Я чего хотел-то. Мне тут по секрету рассказали, что сегодня ночью в деревне будут какие-то гуляния. Секреты Шахиге не доверять, так и запомним. — Не хочешь сходить? Я бы со Строгой пошел или Римгой, но они меня, мягко говоря, послали. Мол и так из-за меня не высыпаются. — Почему бы и нет, — ответил Салтега, решив не выдавать план мести замученных чужими любовными похождениями братьев. — Отлично, тогда вечером я за тобой зайду, — обрадованный Шахига удалился, оставив его наедине с невеселыми мыслями. Он не знал, ждал ли сегодня его комиссар на тренировку или после вчерашнего ему даже не стоит показываться на глаза? В конце концов, он решил, что лучше будет удостовериться. Поляна встретила его отсутствием единой живой души, однако он потратил ещё примерно полчаса, прежде чем наконец признать, что Висега не придёт тренировать его сегодня. Если их предыдущие стычки вообще можно назвать тренировками. — Великолепно, просто замечательно, — проворчал он, — просто представь, как обрадуется Эйга.

***

…Как тебе жизнь с первым арнатом? Рука прибыл вскоре после того, как вы ушли. Он уже назначил наместника и внутренний арнат, который будет поддерживать порядок на Церде, так что скоро мы снова отправимся в путь. Без тебя и Герги стало так спокойно и тихо… Аж выть хочется от скуки. Аррага пытается поднять мне настроение, но его смешит даже вытянутый палец. Боюсь, твоим остротам он не соперник. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Эрильга хороший управленец, насколько мне известно. Обращайся к нему в случае чего. Что же касается наших иерархов, ты должно быть, и сам заметил, что Клинок имеет против тебя некоторое предубеждение. Он сам по себе довольно раздражителен, но твоё поведение, (уверен, ты всё такой же поганец), его сильно возмутило. Всадник благоволит тебе, но не рассчитывай, что его милость будет вечной. Никто точно не знает, что творится в этой голове. Постарайся не злить его. И ещё кое-что. Клинок и Всадник тесно связаны, ты увидишь это со временем, поэтому заклинаю тебя, будь почтителен с обоими, даже если тебе это не нравится. Как продвигается твоё обучение? Удалось подружиться с кем-нибудь? Старайся контактировать с братьями как можно больше, где ещё ты сможешь завести такие связи…

***

По крайней мере, хоть один из наказов Эйги он выполнил. Эрильга суетился вокруг него как гром-птица над гром-цыплёнком. Наконец, помощник поставил перед ним пиалу с резким травяным запахом и взял себе точно такую же. — Спасибо, — отвар был жутковатого сиреневого цвета, но Салтега полагал, что Эрильга не Висега и травить его навряд ли захочет. — Пустяки. Что ты хотел узнать? Салтега сделал крошечный глоток и обвел пальцем каёмку. — Ты сказал, что я должен извиниться. Немного подумав, я понял, что ты прав… Вот только не уверен, что одни слова убьют обиду между нами. Быть может, ты знаешь, что могло бы помочь нашему примирению? Что ему по вкусу? Эрильга задумчиво гукнул и немного отпил. — Рад, что ты взялся за голову. Характер у нашего комиссара не сласть. Как и у многих наших братьев, к слову, — он дёрнул уголком губ. — Проблема в том, что я не сильно много знаю о его досуге. И он не из тех, кто любит откровенничать. — Но неужели за столько тысяч лет ты не узнал его? — удивился Салтега. — Я стал помощником относительно недавно, — пояснил Эрильга. — С тех пор, как прошлый стал наместником. Комиссар был в ярости. Он из тех, кто ожидает, что если однажды дать джиту сено, то он навсегда останется на его луге. Из-за этого случая у них с рукой была громкая ссора. — И Парге ничего не было? Учитывая, — он описал пиалой в воздухе круг, — близость комиссара с князем? — Нет. Князь очень любит Паргу. Они росли бок о бок с друг другом, иногда он даже зовёт его младшим братом. Так что, — гарка пожал плечами, — он просто приказал развести их по разным сторонам. — Вот как… — Возвращаясь к Висеге… Я знаю, что хотя он презирает низших, у него есть довольно большая библиотека с экземплярами из разных миров. Или можешь попробовать подарить ему седло на дракона… Хотя не гарантирую, что он не швырнёт тебе его в лицо. — Я не разбираюсь в драконьей амуниции, боюсь выберу что-то не то. Ещё варианты? — Ну… В конце концов, ты всегда можешь предложить ему трапезу. На Колыбели предложенная еда считалась призывом к миру, — Эрильга опустил пиалу на стол. — Ты можешь спросить о его вкусах Нрагу, если хочешь. Насколько мне известно, они из одного племени. Одна новость лучше другой. — Что ж… Я всё равно хотел поболтать с ним, — ответил Салтега, залпом проглотив остатки отвара. — А что за историю пишет Лега? — Что-то вроде летописи. Говорит, потом, когда наш путь будет окончен, кто-то должен будет рассказывать молодняку как, что и когда случилось. — Но он не может охватить всё, — несколько погрустнел Салтега. — Находясь здесь, в центре. — Да, — развел руками Эрильга. — Я ему об этом говорил. Он сказал, что я ничего не понимаю, и что вообще, надо сначала прожить столько, сколько он, и только тогда делать ему замечания, а яйцо дракона не учит. — Звучит похоже на него… Что ж, пойду поищу нашего хмурого брата, — вздохнул Салтега, поднимаясь с пола. — Спасибо, что поговорил со мной. — Заходи, как будут результаты. Прежде, чем отправиться на поиски Нраги, он заскочил на кухню, стянув у возмущенных стреатальцев лепёшки и какой-то красноватый соус. Норов у старика был под стать комиссарскому и следовало задобрить его, чтобы иметь шанс получить необходимую информацию. Гарка при виде него вздохнул так тяжело, что Салтеге подумалось, не сидят ли они с Висегой по кустам, обсуждая его и мерзенько похихикивая. — Прости, что тревожу, — мягко произнёс он, подавив собственное недовольство. Нрага приподнял бровь. Тогда Салтега придвинул к старику тарелку с лепёшками словно какое-то жертвенное подношение. Гарка скривился и на секунду ему почудилось, что сейчас всё это прилетит ему в лицо, но Эрильга был прав: те, кто застал Колыбель относились к еде очень бережно. — И что это за нелепый подкуп? — фыркнул Нрага, неожиданно резво придвинув к себе еду. — Никакого подкупа. Просто мне нужна помощь старшего брата, — почтительно произнёс он, стараясь выглядеть наиболее кротко. Старик хмыкнул, но он знал, что слова пришлись ему по вкусу. Вероятно, давно прошли те времена, когда его слово могло иметь большой вес, и теперь погладить его эго было самым простым путём к достижению цели. — Помощь какого рода? — уточнил Нрага, сворачивая лепёшку в трубочку, прежде чем макнуть её в соус. Салтега тяжело вздохнул, демонстрируя абсолютное раскаяние. — Я немного повздорил с комиссаром. Хочу извиниться, но мне кажется, что одних слов будет недостаточно. Мне сказали, старший брат из одного с ним племени. Быть может, ты сможешь помочь мне? Что ему нравится? — Молодняк, — проворчал гарка, впрочем, довольно добродушно. — У всех у вас клинок в одном месте… — Похоже, комиссар — исключение. — Как бы не так! — Нрага махнул рукой куда-то в сторону и ему подумалось, что старик на самом деле совсем не прочь поболтать, вот только желающих, как правило, не находилось. — Такой же паршивец был. — Как же так? — озадаченно спросил Салтега, чувствуя, что ухватился за важную ниточку в разговоре. — Да. Ты ему слово, он тебе десять. А как его учитель помер, так зациклился на силе. Ни разу не видел, чтобы он хоть один день не уделял тренировкам, — гарка покачал головой. — Печально знать, что и комиссара эта участь не обошла. Мой учитель тоже погиб, — с ноткой искренней грусти подметил он. — Ксар откусил ему голову. — Пусть Тьма подарит ему покой, — пробормотал Нрага, поглаживая пальцами свой подбородок. — Ниэльга был убит драконом. — Драконом? — недоверчиво переспросил Салтега. — Да. Вы, молодняк, ведёте себя с ними, словно они ца-и-лини, — неодобрительно ответил гарка. — Но повелители небес далеко не всегда были нашими союзниками. И первого прирученного дракона назвали Урускуром не просто так. — Но как это произошло? — Как это происходит везде. Голод ожесточает не только разумных, — при этих словах Нрага сильнее вгрызся в лепёшку. — Дракон налетел неожиданно, поливая нас огнём. Кому-то должно было не повезти. В тот раз не повезло ему. Помню, как затащил мальчишку в пещеру, — взгляд старика помутнел, когда тот погрузился в воспоминания. — Он вырывался, как сумасшедший. Кричал, чтобы я его отпустил. А как я его отпущу? Ниэльге уже ничем не поможешь. — Я… — по правде, он не знал, что сказать. Непонятно откуда взявшееся чувство вины заставило его умолкнуть. Скорбь, которую он испытал по сородичу, которого никогда не знал, сковала язык. — От нового учителя он отказался. Мальчишка и раньше не особо общительным был, но после того вообще замкнулся. Стал уходить дальше в пещеры, чтоб никто не трогал, злился, если кто к нему обращался… — Нрага тяжело вздохнул. — Младшие со временем совсем перестали с ним тренироваться, уж больно жёстко он с ними обходился. А потом как-то пришёл ко мне и говорит, мол, мне третий нав для битвы нужен. — Третий? — Ага. Это он решил сразу с двумя тягаться. Не сразу получилось, конечно, но теперь и четверых старших одолеть может при особой охоте. А ты думал, он комиссаром за красивые глаза стал? — Не думал. — Вот… А насчёт твоей просьбы — покорми его и извинись. Тут выдумывать нечего. Мы, с Колыбели, не балованные. Что-нибудь мясное и острое. — Спасибо. Старший брат очень помог, — поблагодарил Салтега, поднимаясь с земли, хотя в его голове это звучало практически саркастично. Нет, кое-что интересное ему узнать удалось, но к теме это относилось мало.

***

Шахига присвистнул при виде него. — Ничего себе. — Ты же сам сказал — гуляния, надо соответствовать, — наконец-то он смог надеть что-то из своих украшений. Ему нравилось выделяться и необходимость сливаться с остальным арнатом душила его. — Ну да… Но теперь местные самки возможно примут тебя за одну из своих, — хихикнул гарка, продираясь сквозь кусты. — Это мы ещё посмотрим. Поселение оказалось надземным. От дерева к дереву тянулись верёвочные мосты, по которым шустро перебирались стреатальцы. В красноватом свете факелов их волосы казались тёмно-коричневыми, у кого-то даже почти чёрными. Внизу, у могучих корней, горел большой костёр, у которого кругом расположились музыканты. Двое мужчин отбивали ритм на пузатых барабанах, расписанных по бокам красноватой краской. Самка держала у губ нечто, похожее на полый травяной стебель и дула в него. Рядом с ней умостился какой-то инородец, низкорослый и кучерявый, с козлиной бородкой, время от времени он начинал петь низким прокуренным голосом. Ещё одна низшая тянула струны на неизвестном ему инструменте. Тут и там валялись корзины, полные фруктов, бурдюки с вином, на хлипких деревянных столах празднующих ждали хлеба, где-то можно было увидеть вяленое мясо. Звонкий смех, беззаботность и страсть наполняли это место. Стреатальцы — раскованный народец — теперь он видел это собственными глазами: множество пар, ничуть не стесняясь, целовались и ласкали друг друга у всех на виду. Жар прилил к его щекам. Салтега подхватил с земли оставленный без присмотра бурдюк и хлебнул вина, поддаваясь очарованию действа. Шахига ухмыльнулся и выхватил мешок у него из рук. — Ну, что я говорил? Будет весело. Одна из низших заметила их и вдруг подскочила, явно обрадованная. Шахига подмигнул ей. Самка улыбнулась и, покинув своих подруг, решительно направилась к ним. — Сентам во арза, мантрес, — и хотя он опять не понял ни слова, было очевидно, что Шахига уже успел провести с ней ночь. А может и не одну, судя по тому, как смело она прижалась к груди его брата и обхватила его плечи, для чего ей пришлось привстать на носочки. Гарка ответил ей что-то, что заставило низшую рассмеяться. Её взгляд махнул по Салтеге. — Вир физа дайме. — Она сказала, что ты красавчик, — сообщил ему Шахига, поглаживая самку по спине. — Скажи ей, что это мне известно, — усмехнулся Салтега, вернув себе бурдюк. Гарка передал его слова. Самка снова рассмеялась и потянула Шахигу за собой. — Прости, брат, оставляю тебя одного, — только успел бросить он, прежде чем стреаталка утащила его танцевать. Салтега опустился на землю, скрестив ноги. Может, он был молод по меркам собственных братьев, но его жизнь была в десятки, сотни раз длиннее, чем жизни низших, и, конечно, за всё это время он успел познать себя. Кому-то, как Шахиге, нравились только самки, что пророчило короткие пылкие романы, потому что, во-первых, они редко задерживались на одном месте настолько долго, чтобы отношения могли стать серьёзными, а во-вторых, потому что настоящего доверия между навом и кем-то ниже него быть не могло. Кто-то предпочитал мужчин. Логично и понятно, они воплощались и росли среди подобных себе, знакомое и привычное, входящее в рамки их собственных идеалов не могло не привлекать. Салтегу влекла красота как таковая. Он не делил её на мужскую и женскую, но наслаждался ею в любом виде. Ему нравилась сила, нравился рельеф мышц, твёрдость и жар в ладони, но так же по душе ему были и хрупкость, и нежная кожа, округлые бёдра… Он сам не знал, где искушение настигнет его, но сейчас, откровенно, наслаждался всем, что видел. Танцы стреатальцев отражали их нрав. Низшая, увлёкшая за собой Шахигу притянула его лицо ближе несколько резко, кокетливо пробежалась пальцами от его виска вниз по щеке и легко выскользнула из его объятий только для того, чтобы чуть поодаль обернуться и с ухмылкой поманить его за собой пальцем. — А’ас яй торме? — Салтега поднял взгляд и увидел уже знакомую стреаталку, ту самую из купальни. Теперь её волосы не были собраны, а кучерявыми волнами ниспадали на плечи. Цветы в волосах благоухали, лёгкие одежды обволакивали загорелую кожу. Руки и лодыжки самки украшали плетёные браслеты с маленькими звонкими пластинками. — Ай-ва? — спросил он, вспомнив как назвал её Эрильга. Низшая улыбнулась и хлопнула пару раз в ладоши, отчего браслеты издали весёлый перезвон. — Се ар? Он помотал головой, показывая, что не понимает. Девушка чуть нахмурилась, явно задумавшись. Затем указала на себя пальцем. — Им Ай-ва. Се ар? — повторила она, ткнув пальцем уже его. — Салтега. Им Салтега, — исправился гарка, заслужив полный одобрения взгляд. — Сэл… Тега, — немного коряво произнесла она, умудрившись, впрочем, полностью исказить смысл его имени. — Са. — Са. — Лтега. Сал-тега. — Са… Лтега. — Да. Что-то вроде того, — хмыкнул он, кивнув. — Вина? Он протянул ей бурдюк. Ай-ва покачала головой и, кинув на него теплый взгляд, отправилась в к танцующим. Мелодия к тому моменту сменилась, стала более быстрой. Самка сделала глубокий вдох, постукивая ногой под ритм музыки. Затем она сделала движения бёдрами, напоминающие быстрые удары. Одну руку подняла вверх, а кончиками пальцев второй словно повела невидимую линию от запястья к ключицам, оттуда к животу. При каждом движении её браслеты издавали звон. Ай-ва нашла его взглядом, и хотя не выразила своего намерения ни единым жестом, Салтега смог почувствовать зов, обращённый к нему. Она хотела, чтобы он смотрел, и он разрешил себе это. Её танец был странным и диким. Низшая прогибалась в спине, словно что-то рвалось прямо из её груди вверх, к звёздам, её грудь сотрясалась от быстрых движений, начинала тяжело вздыматься, когда она ускорялась, ткани одежд напоминали облака, поймавшие ветер, и вились вслед за её руками, как хвосты комет. Салтега бросил на землю как-то незаметно опустевший бурдюк. Ай-ва закружилась на одном месте, закрыв глаза. О чём бы ни были в этот момент её мысли, они явно уносили её куда-то далеко, и ей было хорошо, он видел это по приподнятым уголкам губ, ощущал её эмоции так ярко, что они казались ярче, чем пламя костра за её спиной. Ему хотелось бы знать куда увел её танец. О чём она мечтала, отдавая себя музыке? Отчего её радость была такой сладкой, что напоминала ему душистый мёд? В этот момент он не понимал вовсе, как старшие могли считать низших чем-то отвратительным. Случалось встречать, конечно, премерзкие экземпляры, но ведь существовали и они, подобные стреатальцам, привлекающие взор, услаждающие слух. Ай-ва повернулась к нему боком. Её руки двигались плавно, напоминая ход прибрежной волны, бёдра покачивались, заполняя округу прелестным звоном. Во рту у него сделалось сухо, а в груди горячо. Должно быть, это подействовало вино. Или это была она. Или всё вместе. Салтега решил, что это не так уж и важно, когда она снова взглянула на него и протянула ему руку. Гарка встал, удивляясь силе испытанного притяжения. Что-то одобрительное крикнул Шахига, стреатальцы поддержали его свистом и одобрительным гулом, но он видел только озорной блеск в глазах Ай-вы, слушал только её учащённое дыхание. Она обхватила его руку своими тонкими пальцами и положила на свою обнажённую талию. Кожа под его ладонью показалась ему раскалённой, но очень мягкой. Хихикнув, видимо, от контраста температур, низшая мазнула губами по его щеке, шепча что-то неразборчивое, а затем обхватила ладонями его плечи, и, прижав бедро к его ноге, буквально повисла на нём, откинувшись назад. Он подхватил её на руки, заставив изумлённо округлить глаза, но стреаталка быстро пришла в себя, скрестив ноги у него на пояснице и рассмеялась, описывая плечами круги. Её пальцы оказались у него в волосах, то нежно поглаживая, то вдруг сжимая. Салтега не возражал, подстраиваясь под её движения, осторожно опустил на землю, когда она указала вниз. Ай-ва порхала вокруг него, касаясь его плеч, мимолетно прижимаясь к спине, скользя ладонями по его рукам, но не давая снова поймать себя. Она была мотыльком, кружащим вокруг свечи, но она была и грациозной хищной кошкой, решившей поиграть со своей добычей. Салтега принял правила игры. Он отступил на шаг, вызывающе приподняв бровь. Ай-ва улыбнулась ему, на этот раз почти плотоядно, и неспешно направилась к нему уверенным шагом. Она просто ещё не знала, насколько быстрым он мог быть. Гарка оказался у неё за спиной, быстрее, чем самка успела вздохнуть и обвил её живот рукой, прижимая к себе. Ай-ва ахнула, на мгновение застыв. Затем её тело расслабилась, когда она поняла, что Салтега не представляет для неё опасности. — Хис дка рсес, — явно пожурила она его. — Ни слова не понял, — усмехнулся он, оставив на изящной шее легкий как пёрышко поцелуй. Осторожно погладил пальцем розоватый бутон в её волосах. Ай-ва дрогнула всем телом и издала тихий жалобный звук, из-за которого низ его живота опалило жаром. — Салтега, — вздохнула она. И хотя произношение почти всех звуков его имени было неправильным, он всё равно получил от этого удовольствие и промурлыкал в кудрявую макушку обольстительное «да».

***

— Ты чего довольный такой? — угрюмо спросил Брайденга, раскладывающий костяные фигурки по кне’атху. — А чего ты такой недовольный? — в ответ поинтересовался Салтега, закинув ногу на ногу и закрыв лицо рукой. — У тебя ргаш. Проиграешь. — Отстань, — раздражённо бросил гарка. Мирсга запустил руку в кожаный мешочек и вытащил горсть фигурок. — Так он уже. Это у него третья попытка отыграться. — Заткнись. Просто… Простакам везёт. — Нет, это просто ты играть не умеешь, — парировал Мирсга, выстраивающий свою комбинацию. — Так-то. Брайденга застонал и взмахом руки отправил костяшки в полёт. — Это не игра, это издевательство. Кто вообще это придумал?! А ты чего здесь развалился? Заняться нечем? Уже с комиссаром помирился? — А ты чего здесь расселся? — ядовито отозвался Салтега, убрав руку от лица и открыв один глаз. — Твой выпад уже перестал напоминать попытку перепуганной низшей ударить кого-то тазом? Мирсга злорадно захихикал, явно вспоминая «комплименты», которыми щедро осыпал их комиссар после общей тренировки. Салтегу при этом он старался игнорировать всеми правдами и неправдами, так что по лагерю уже поползли всевозможные слухи и предположения, за что новенький мог подвергнуться опале. — О, ему смешно, — Брайденга кинул в друга костяшкой. — Может, продемонстрируешь ещё раз нам… Как там Висега сказал? — Танец уставшей гром-птицы с переломанными ногами, — услужливо напомнил Салтега. — О. Точно. Мирсга скривился и показал им язык, собирая фигурки обратно в мешок. — А если серьёзно, то что ты собрался делать? — Нрага сказал, что мне нужно его покормить. Чем-то мясным и острым, — проворчал Салтега, садясь. — Не знаю, что из местных блюд подходит под эти критерии. В любом случае, я собираюсь заняться этим сегодня. Сразу, как только вернусь из города. — Тряпки пойдёшь забирать? — неодобрительно хмыкнул Брайденга. — Да. Заодно посмотрю какой-нибудь кляп. Специально для тебя, — он хлопнул гарку по плечу и поднялся на ноги. — Только какой-нибудь красивый. С цветочками. Ну, знаешь, под твой вкус! — воскликнул Брайденга. — Потому что носить его потом придётся тебе! — Посмотрим, — крикнул Салтега, пружинистым шагом удаляясь от них. Он забежал к себе за деньгами, досадливо цокнул, при виде того самого устройства, которое комиссар, видимо, из чистой вредности и желания позлить его не разрешил никуда убрать, и отправился к Эрильге, чтобы сообщить об отлучке. Те, кто достаточно долго был частью первого арната зачастую звали его просто Эри, но, поскольку, Салтега считал наглость вторым счастьем, про себя начал называть помощника таким образом сразу, как только это услышал. — Мне нужно в город, — заявил он, практически сразу, как зашёл в чужой шатёр. Эрильга оторвался от перемотки рукояти своей катаны. — Хорошо. Повисла тишина. Салтега не сдвинулся с места, пытаясь удержать серьёзное лицо, вопреки растягивающимся в улыбке губам. Помощник приподнял бровь. — Что? — Мне нужно, чтобы ты научил меня языку местных. Как можно быстрее. — Ладно. Отчего такая спешка? — Появились причины, — уклончиво ответил Салтега. — А… — Эрильга! — с яростным возгласом внутрь залетел Шахига. По щекам у него пошли серые пятна, а гневом и стыдом разило так, что ему невольно захотелось сделать шаг назад. — Эрильга, эти… Это… Они! — он указал рукой куда-то за пределы шатра. Лицо Эрильги стало непроницаемым. — Успокойся. Что произошло? — актёрской игре помощника можно было позавидовать, словно он в действительности никогда и не слышал о готовящейся каре для шумного соарнатовца. Шахига закрыл лицо ладонями и провыл что-то невразумительное. — Идиоты! Васкеровы дети! — запричитал он, странно подёргиваясь. — Я думал там масло, а там не масло. — Ну-ну, — Эрильга утешающе похлопал его по спине. — Думал, что масло, а оказалось, что нет. Что дальше? — А оно синее! И печёт! — взвыл гарка, уткнувшись лицом в его плечо. Салтега зажал рот ладонью, пытаясь не издавать лишних звуков. — В каком смысле «оно синее?» — заботливо переспросил Эрильга, встретившись с ним взглядом. И хотя его голос звучал искренне, держать лицо у него получалось гораздо хуже. — Да там, — протянул Шахига, — всё окрасилось. Пятнами! Синими! И не смывается! Я покажу. — Не надо! — воскликнул Эрильга, подняв руки. — Не надо. Я тебе верю. Салтега, ты, кажется, в город собирался? Вот и иди. А я пока тут… Разберусь. — Удачи. Скорейшего тебе… Обесцвечивания?.. — неловко предположил он, бочком подбираясь к выходу. — Пошёл ты, — рыкнул Шахига, сверкнув золотом глаз. — Эрильга! С хохотом Салтега покинул шатёр.

***

— Ай-ва? — спросил он, выловив одну из служанок в коридоре. Та задумалась, ответила ему тарабарщиной и, поняв, что он ничего не понимает, тяжко вздохнула и поманила его за собой. Преодолев несколько лестничных пролётов, миновав большой богато украшенный зал и пару-тройку коридоров, хавумашка вывела его из дворца через один из боковых выходов. Всю дорогу Салтега боролся с желанием потрогать торчащие из прически рога, так что практически вздохнул с облегчением, когда увидел Ай-ву у зелёной стены. Проворчав что-то недовольное, самка ушла. Низшая не заметила его, продолжая заниматься растениями. Стебли тянулись к её пальцам, следовали за движениями её руки, закручиваясь в форму, которую она хотела им придать. Бутоны в её волосах были лиловыми и едва-едва приоткрытыми. — Ай-ва, — мягко окликнул Салтега, решив, что таиться нет смысла. Стреаталка вскинула голову и удивлённо взглянула на него. Цветы открылись чуть сильнее и отчётливо порозовели. — Ар тан-ги марр ирлу? — Только «ты» и различаю, — гарка покачал головой, подходя ближе. — Но, может, ты в моём языке понимаешь больше, чем я в твоём, м? Судя по взгляду, всё-таки нет. Что ж, необязательно говорить, чтобы объяснить некоторые вещи, так? Салтега показал ей открытую пустую ладонь, затем сжал её в кулак, демонстративно подул на него, хитро сощурившись. Ай-ва моргнула, озадаченно глядя на него. Тогда он с ухмылкой раскрыл ладонь вновь. Изящное серебряное облако из тонких завитков проливало сверкающий сапфировый дождь и крепилось к длинной цепочке. Девушка взглянула на него недоверчиво, хотя подвеска явственно восхитила её. На всякий случай, боясь ошибки, она указала сначала на украшение, а потом на себя. — Ими сым? — Да. Для тебя, — кивнул Салтега. Цветы в зелёных кудрях стали ярко-красными. Ай-ва шумно вздохнула, повернулась к нему спиной и приподняла волосы. Он застегнул цепочку на тонкой шее и улыбнулся, когда она повернулась к нему с вопросом во взгляде. — Очень красиво. — Пертас, — вздохнула Ай-ва, и, обвив его шею руками, внезапно потёрлась кончиком своего носа о его. Салтега замер. Что ж… Не самое странное выражение благодарности, что он получал. Воровато поглядев по сторонам, он украл у любовницы несколько жадных поцелуев, огладил напоследок большим пальцем её щёку и, абсолютно нехотя, направился на кухню. Растолкав нерасторопных кухарок, гарка взялся за готовку. Во время вылазки в город ему так ничего и не пришло в голову, потому Салтега решил, что лучше, чем заново изобретать катану, он приготовит шуркь. Мясное? Мясное. Острое? Острое. А что не диковинка вовсе… Так что же, комиссар не патриот? Родную кухню не любит? Нож двигался в его руке с такой скоростью, что низшие глядели на него то с откровенной опаской, то с таким же откровенным восхищением. Парочка пожилых хавумашек вот явно обсуждала сколько странных местных корнеплодов, которые они готовили, он мог бы начистить за час с такой-то скоростью. Во всяком случае, так ему казалось. И, когда блюдо наконец было готово, вокруг него столпилась целая стайка самок, наперебой обсуждающих его.