Глава III. Проблема вагонетки

— Понравилось? — спросил Эдди вместо приветствия и, не дожидаясь приглашения, сел перед ней. Подозвал официантку, мило улыбнулся, заказал два пива и картошку фри — и за всё это время Крисси не произнесла ни слова. Просто разглядывала его так, будто он только что вернулся из восьмилетнего морского путешествия или, что логичнее — тюремного срока. Она и правда, если задуматься, давно не видела его так близко… Закончив раздавать поручения, Эдди повернулся и на мгновение смешался от пристальности её внимания. Чувствуя себя так, словно обязана ответить, Крисси ляпнула, не подумав: — Нет. — Глаза округлились сами по себе, а губы расплылись в улыбке, и она поспешила зажать рот руками. — То есть, я… хотела сказать, что… — Всё нормально, — отмахнулся Эдди, совсем не выглядя обиженным. — Я привык, что моё музло не понимают. Но пройдут годы, и люди на таких концертах будут пи-и-и-и-исаться от восторга. Так-то оно уже происходит, просто не в такой дыре, как Хокинс. Ладно, это уже прозвучало так, словно Эдди всё же оскорбился. Тогда Крисси протянула руку и накрыв его пальцы своими, сказала: — Дело не в этом, я понимаю, почему тебе… — Когда Эдди скосил взгляд на её пальцы, она наконец заметила, что позволила себе чересчур, и поспешно убрала руку назад. Эдди смотрел осуждающе — но за порыв или то, что всё кончилось так быстро, Крисси не знала. — Она громкая. Мощная. Интересная, энергичная… — Как сама жизнь, малышка, — сказал Эдди, снова подмигнул и цыкнул языком. Святая дева Мария. К счастью, за столик тут же принесли картофель фри, и Эдди, потирая пальцы, выудил из корзинки жёлтую рыхлую палочку. Немного пожевав, он подвинул еду на середину стола и пробубнил: — Еф, угошашша. — Крисси помотала головой. Заметив на лице Эдди неуверенность, она поспешила сменить тему: — Когда ты меня заметил… ты играл какую-то песню… — Битлов, — кивнул Эдди, размахивая полоской картофелины как оркестровым смычком. — Я хотел тебя… — Он молча застыл, бросив на неё пугливый взгляд. Затем как-то искусственно улыбнулся: — Я хотел для тебя сыграть что-то знакомое. Тебе, имею в виду. И, выходит, не угадал? Тронутая, а потому не способная сдержать улыбку, Крисси покачала головой. Эдди пожал плечами: мол, ничего страшного, со всеми бывает. Откинулся назад, самодовольно оглядел зал и произнёс скорее себе под нос: — Да, Мансон, прогадал. Но никто бы не сумел истерзать детище Маккартни с тем же изяществом. Улыбка Эдди стала совсем спокойной, когда он склонился над столом и произнёс: — Странное дело. Если бы я не знал, что ты — Крисси Каннингем, напрочь лишённая интереса к металу и всему дьявольскому… я бы не сомневался, что ты пришла нас послушать. — Он заискивающе оскалился, медленно пережёвывая картофель, и на Крисси напало неприятное подозрение, что он флиртует. Словно почувствовав её смущение, Эдди поспешил пояснить, но не с меньшей насмешкой: — Ну, ты… взгляд от меня не отводила, да и выглядишь… по-метальному. — Правда? — поспешила спросить Крисси, ухватившись за возможность продолжить диалог на безопасную тему. Впрочем, она запамятовала, что диалог с Эдди всё равно, что прогулка по минному полю: — Что правда? Что ты отпадно выглядишь или что ты на меня запала? Крисси выпучила глаза, чувствуя сиюминутную необходимость начать оправдываться. Нет, не запала, и вообще, я тут случайно, ты не подумай. Внутренняя книжка этикета подсказывала, что предполагать такое и говорить об этом девушке — очень нагло, кем бы ты ни был; но в том и загвоздка, что Крисси было наплевать. Она знала, что Эдди шутит, и посмеялась, хотя от этих слов у неё затряслись коленки. — Ладно, предположим, меня в детстве уронили головой об пол, и теперь я несу всякую чепуху. Но что ты любишь, в самом деле? Какую музыку? — Это какой-то психологический тест? — спросила Крисси с улыбкой. Эдди не растерялся: — Да. И нет, в то же время это простое любопытство. — Он помолчал, словно давая ей время поумиляться с его слов и трогательных ямочек не щеках. Как это милосердно — не растерзать её догадками сходу. Но улыбка всё равно не сходила с её лица, словно всего времени мира было недостаточно. — К тому же, я подозреваю, что светские беседы с дамами, подобными тебе… — Подобными мне? — переспросила Крисси, снова радуясь лазейке для избежания вопросов. Она знала, что услышит, но всё равно слушала со всей внимательностью: — Да. Из хороших семей. Богатыми, со всеми дорогами мира, открытыми перед ними… иногда, конечно, разбалованными, но, в редких случаях… — И я — тот самый случай? — уточнила Крисси, когда Эдди не продолжил мысль спустя несколько секунд. Ей хотелось смеяться, улыбаться, глупо хихикать; Крисси знала, что не стоило так себя вести, но её блестящие глаза отражались в его, и не было решительно никаких сил оторваться. Она так давно не видела себя счастливой, что это было всё равно что наркотик. Эдди тихо усмехнулся. — Возможно. — И, помолчав, добавил: — Нет ничего невозможного, пока не доказано обратное. Брови Крисси дёрнулись. — Это из Джоан Линдси? Эдди помолчал, так и застыв с открытым ртом. — Не. Уверен, это сказал Шерлок Холмс. Она решила не переубеждать его. В конце концов, беседуя «с такими, как она», легко испугаться, а чувство собственного превосходства, хотя и небольшого, наверняка успокаивает. Официантка опустила перед ними две тяжеленные пивные кружки. Крисси загляделась на её перебинтованный безымянный палец:, судя по яркости красного пятна на белой марле, бедняга поранилась совсем недавно. Незнакомка удалилась, прежде чем Крисси успела ей посочуствовать. Размышляя, что за поножовщина могла случиться на кухне, она придвинула к себе кружку. Чёрт. Чёрт подери! Эдди глядел ошарашенно, и Крисси вернула её на место. Стекло гулко заскользило по твёрдому дереву. — Извини, я… ты, наверное, хотел, я не подумала, по привычке… — Не-не, ты чего, это для тебя, — заговорил Эдди, придвигая пиво обратно. Крисси смотрела на кружку как на бомбу замедленного действия: только тронешь, и всё взлетит на воздух. Не рассказывать же Эдди правду? Не говорить же, что в горле пересохло, и организм, похоже, решил пойти против неё и того, что правильно. Но теперь пути назад нет; не будет пить, Эдди это покажется странным. Да и плетёная корзиночка, устланная красно-белой клетчатой салфеткой, выглядит хотя бы обаятельно — не как нечто, что скрывает в себе подвох и лишние калории. Крисси неуверенно взяла полоску фри и, слушая стройный набат протеста внутри, принялась её жевать. Рот тут же наполнился слюной, и Крисси сделала над собой усилие, чтобы не закрыть от наслаждения глаза — Эдди пристально за ней наблюдал, и он бы точно не понял. — Так что, расскажешь? Какое тебе вообще музло нравится? Крисси пожала плечами, всё ещё благодаря богов за изобретение картошки фри. Чтобы было вкусно, чтобы было больно, чтобы каяться потом… — Синди Лаупер вроде ничего. Эдди глубокомысленно кивнул. Она была уверена, что он понятия не имеет, кто это. — Должно быть, она крутая. — Да. Как настоящая дьяволица и жрица истинного искусства. Комплименты для тех, кто редко их слышит, подобны гранате, и раздался взрыв; лицо Эдди озарилось так, словно само солнце осветило его изнутри. На мгновение он опустил голову, но вскоре её вскинул и, совсем расслабившись на стуле, скрестил на груди руки. Казалось, он пытался выглядеть деловым или серьёзным, хотя на самом же деле только смешил Крисси сильнее. — Знаешь, а ведь нам бы совершенно точно не помешала своя команда поддержки. Не, пройдут года, и она у нас появится из тех, кто будет приходить на все концерты, занимать первые ряды, глотки рвать за медиаторы и лифаки кидать на сцену… — Похоже, Эдди и сам понял, что полёт фантазии завёл его в слегка не ту сторону; улыбка его померкла, глаза округлились. Но уже через секунду он снова ухмылялся аки дьявол, словно до этого просто столкнулся с радио-помехой. — Правда, помпоны дать другие придётся. Те, что для Хокинса, они… — Эдди сморщил нос, приоткрыл рот и даже свёл глаза к кончику носа. — Ни о чём, короче говоря. Тебе бы я дал что-нибудь красно-чёрное и придумал бы одну из этих кричалок… и ты, ты, Крисси Каннингем, могла бы заводить наш фан-клуб! Йухху! — мечта, казавшаяся так близко, раззадорила Эдди настолько, что он подскочил, вскинул кружку и объявил на весь зал: — Друзья! Я хотел бы поднять тост за тех, без кого мы бы и шагу ни ступили. За тех, без кого наши голоса звучат как нудный комариный писк. За всех, кто нас поддерживает в победах и поражениях! Ура! Друзья Эдди по группе, занявшие столик в противоположном углу, умилённо покачали головой и похлопали, а некоторые из особо «готовых» гостей прогудели нечто одобрительное. Крисси тоже приложилась к пиву, но пила скромно, крохотными глотками, пока Эдди не посмотрел на неё снова. — А что, — спросил он уже тише, — может, ты вообще захочешь его возглавить? — Ну, у меня были другие карьерные планы, но это тоже ничего! — ответила она, смеясь. И стараясь не задумываться о том, что никаких «карьерных планов» у неё, в общем-то, нет. Эдди, всё такой же весёлый и притягательный, плюхнулся обратно на стул и подметил как бы между прочим: — Только учти, сначала придётся работать за еду. И это в лучшем случае! Да, работа явно не из тех, которым учат в Йеле, Гарварде и других заведениях Плюща, но зато весёлая. И с Эдди рядом. Пробудет с ним достаточно долго и, быть может, поймёт его музыку — да и что в нём такого, тоже. Крисси отвернулась и промолчала, на душе заскребли кошки. Эдди предлагал ей хоть какую-то перспективу на будущее, ничего не навязывая и при этом учитывая, что она умеет не так-то много. Как назло, он заметил в ней перемену; заглядывал в лицо, словно желая разглядеть её печаль вблизи. Надеясь её скрыть, Крисси приложилась к кружке как следует. Глаза Эдди походили теперь на два пятицентовика; а когда она опустила кружку обратно на стол, её голова даже закружилась. Эдди вновь придвинул корзинку с картофелем, но Крисси мотала головой, чувствуя, что её ведёт в сторону, но не поддаваясь. — Стоит закусить, если не хочешь, чтобы я потом держал твои волосы, — сказал Эдди с усмешкой, но слова прозвучали хлеще пощёчины. Крисси мигом остановилась, пытаясь сфокусировать на нём взгляд и понять, откуда он мог узнать. От школьного психолога? Нет, Эдди слишком уверен, что с ним всё хорошо, он к мозгоправам не сунется. Где-то когда-то подслушал или проследил? Заметив, что что-то не так, Эдди смешался, склонился над столом и тихо спросил: — У тебя всё хорошо? Но она отшатнулась. Резко, инстинктивно, как от открытого пламени. Таковым он и был. Хотелось тут же вскочить, закричать, попросить его не видеть. «Хватит меня замечать; сделай так же, как все остальные — просто притворись, что меня нет, чтобы я могла быть правильной, понятной, идеальной». Зря она сюда пришла. Эдди, как и кетамин, успокоил ненадолго, а затем заставил вспомнить, зачем она к нему вообще обратилась… Крисси отвернулась, опираясь на спинку стула и глядя в пол. Нет. Эдди, конечно, не может ничего знать. Просто неоткуда. Она никому не рассказывала. Никому, даже ему, когда это было уместно — когда он задавал вопросы, а она прикидывалась уставшей, даже готовая сказать ему правду. — Слушай, к чему это всё? — наконец спросил Эдди, звуча непривычно серьёзно. Когда Крисси растерянно промолчала, он склонился над столом и, сложив перед собой руки в кулак, шепнул: — Тебе что, эм… нужны ещё витамины? Кто-то кашлянул из темноты, и сердце Крисси подскочило к горлу, словно отпружинило от живота. — Нет, — ответила она как-то слишком резко. Нет, существовал обезбол безопасней и дешевле. Эдди ждал. Терпеливо, но с таким выражением, словно в любой момент он мог схватить её за шкирку и выбросить за дверь, как нагадившую на коврик собаку. — Я просто… хотела тебя проведать, и всё. — И как, довольна увиденным? — спросил он с усмешкой, откидываясь на стуле и вновь становясь дружелюбным, беззаботным Эдди. Крисси нерешительно кивнула, не найдя в себе сил на ответную любезность. — Да, всё тип-топ. Слухи о моей гибельной схватке с самим Сатаной сильно преувеличены. Крисси нахмурила переносицу: было нечто подозрительное в том, с какой простотой Эдди говорил о таких страшных, совершенно не невинных вещах. Окажись здесь её бабуля, она бы ещё, чего доброго, упала в обморок; но ведь в том и дело, что её здесь нет. Не ради ли этого Крисси в принципе это затеяла? Она покосилась на часы, близилась полночь. Эдди, внимательный к каждому её движению, уже подхватил кружку и, похоже, был готов уйти, но она вскинула взгляд, импульсивно схватила его за запястье, и он остановился. Сгиб пальца лизнула холодная сталь тяжёлого кольца: разглядывая его, Крисси избегала смотреть на Эдди. Она смотрела достаточно долго, перебирая в голове возможные сценарии, но Эдди сделал собственный вывод; его лицо напоминало физиономию заботливого старшего брата, когда он сел обратно и спросил: — Что-то случилось? Чувствуешь себя плохо? Тошнит? Боже, нет. Крисси была готова огрызнуться, но тут позади раздался оглушительный дрязг, и они оба обернулись. Сморщенная серая ручища ворвалась в разбитое окно, пытаясь что-то схватить длинными скрученными пальцами; взревело нечто нечеловеческое, и Крисси закрыла уши руками; жаль, что страх не позволял ей закрыть и глаза тоже. От окна отлетела деревянная балка — одна, другая, третья, во всю сторону летели щепки… Качая головой и пытаясь прийти в себя, Крисси задавалась единственным вопросом: могла ли она так много выпить. На месте окна разверзся проход, посреди него возвышался голый человек метра под три, серокожий, без лица. Старый деревянный пол жалобно хрустел под его лыжеподобными лапищами. Крисси увидела его лишь мельком, ведь в следующее мгновение она упала на пол, придавленная чужим телом. Под своей грудью она ощутила тёплую шипящую жидкость, пиво, голова закружилась, правую руку пронзила острая боль; Эдди тяжёлый, но тёплый, а там, над ним, рокочет что-то иноземное, визжат люди и гремят выстрелы из охотничьего ружья — бесполезные, судя по частоте и продолжительности. Крисси зажмурилась, пытаясь вспомнить, как спасалась из кошмаров; она начинала дышать, убеждать себя, что это только сон, хотя и страшный, и… — Надо смываться, — испуганный шёпот Эдди опалил ей ухо; он сам подскочил и теперь тянул её за больную руку — Крисси выдернула её, прикусив губу и стараясь не кричать. Шум, гам, человеческие вопли и звериный рык становились всё тише, словно на неё надели тяжёлые наушники. Мир поплыл перед глазами. Перед ней замельтешило серое пятно, становясь всё больше; раздались утробный вой, тяжёлые шаги, и… странное шипение. Монстр не просто отшатнулся, а вдруг покрылся белоснежным кружевом, очень похожим на облака. Его рёв стал тихим, приглушённым… кто-то схватил Крисси за здоровую руку и потащил за собой, но она не отреагировала, упав обратно на пол. Закрыла глаза, готовая отключиться. Твёрдые ладони легли на её щёки, и голос Эдди, приглушённый, как из-под воды, закричал: — Крисси! Крисси, проснись! — Эдди хлопал её по щекам, мягко, но настойчиво, и Крисси едва сдержалась, чтобы не ударить его и не отмахнуться. Он мешал ей спать. — Крисси, мне это не нравится! Проснись! Она, быть может, и могла бы проснуться, будь у неё на это силы, но они её оставили, и Крисси безвольно обмякла. Мгновенно исчезли чудовище, Эдди, «Убежище», и только чужие вопли отдавались в её голове убаюкивающим, далёким эхом. Остался лишь пряный дурман. Две сильные руки подхватили её под пояс и подняли в воздух; если бы не трясучка, из-за которой боль в руке пульсировала ещё сильнее, она бы вполне решила, что за ней пришли из рая. Правда, её ангел подозрительно пах дьяволом. Эдди вынес её на улицу и, уложив на холодный капот, стащил сумочку… Секундочку. Уж не обобрать ли её пытаются? Ещё и воспользовавшись положением?! Крисси с трудом подняла голову, но взгляд не мог сосредоточиться. Звякнула молния, и Эдди, кажется, начал копаться в её вещах. Крисси окончательно убедилась, что бредит, когда в голове промелькнула мысль «Лишь бы он не нашёл там презервативы». Но Эдди, похоже, искал совсем другое: звякнул характерный металлический блямс, а ещё через пару мгновений — комфортный звук открывающихся дверей автомобиля. Он уезжает, и без неё? Эдди стащил Крисси с капота за щиколотки и помог дойти на заднее сиденье, уложил как мог удобно и… Застыл. К воплям, рыкам, треску и выстрелам теперь примешивалось что-то ещё. Над крышей «Убежища» полыхало рыжее зарево, точно они и впрямь только что сбежали из ада. Крисси лениво шмыгнула носом, втянув запах дыма, а приглушённый голос Эдди подтвердил её догадку: — Господи Иисусе… а я его огнетушителем… всю пену истратил. Это звучало почти как фраза из глупого ситкома, и Крисси, чувствуя себя обязанной, даже хихикнула. — Герой сделал свой выбор. Правда, Эдди её уже не слышал; он припустил к «Убежищу» и вскоре скрылся среди языков пламени. Несколько мгновений царила тишина, нарушаемая лишь шкворчанием пожара. Это было уже не смешно. Быть может, она всё-таки попала в кошмарный сон. Если так, то закричать не получится, но она всё равно высовывается из машины и кричит, едва не переходя на панический вопль: — ЭДДИ! Ещё немного, и она бросится следом. Если он не появится через одну, две, три секунды… Появился. Выскочил из огня, весь в копоти, держа в руках гитару. Швырнув её на заднее сиденье — Крисси только успела подогнуть ноги — Эдди хлопнул дверью, бросил прощальный взгляд на «Убежище» и занял водительское кресло. В его руках звенел ключ от её машины — с зелёным мягким шариком, Герцогиней из «Котов-аристократов» и крошечной балериной из старой маминой шкатулки. — У тебя есть права? — боязливо спросила Крисси, переживая, как бы опять не рухнуть без сознания и начать глупо хохотать. Эдди, не обременённый такими переживаниями, улыбнулся как безумец и ответил под мягкий гул мотора: — А право хранить молчание считается?