Глава V. Дар леди Галадриель

Закинув Пэт на плечо, как если бы она была сторожевым ружьём, Эдди вытянул из нагрудного кармана ключи, и те звонко забились об его бесчисленные кольца. Дверь поддалась, и он быстро проскочил внутрь, но придержал ручку, чтобы Крисси могла зайти. Она нерешительно ступила внутрь, словно её ждала комиссия, готовая вынести суровый вердикт её красоте, интеллекту, таланту и перспективам. Но внутри оказалась пусто. Пахло чипсами и чем-то испорченным. Щёлкнул дверной замок, и Крисси осталась один на один с его гостиной. Пока Эдди возвращал Пэт на место, Крисси оглядывалась. Ещё одно явление, над которым не властно время. Всё тот же замусоренный стол, горка грязной посуды в раковине и жужжащие над ней мушки, шкурки семечек и перевязанный в целлофан пульт на журнальном столике перед телевизором таким крошечным, словно его взяли из кукольного домика; ящик с пластинками в бежевых потрёпанных конвертах, стоявший тут же; всё это тоже ни черта не изменилось. Крисси застыла рядом с комодом, у которого они сидели тогда. Здесь она едва не ошиблась… хотя, пожалуй, всё же ошиблась, когда не смогла решиться. Гадая, что бы изменилось, поступи она тогда по-другому, Крисси не сразу заметила, как Эдди вернулся с большой коробкой: в таких обычно перевозили вещи при переезде. Сбоку коробки красовались размашистые чёрные буквы «DND». Эдди поставил свое сокровище на краешек журнального столика, встал на колени, глубоко вдохнул, склонился, будто молился Богу, облегчённо выдохнул и с кошачьим восторгом смахнул всё, что было на столе, на пол. Чашка гулко стукнула о ковёр, а остатки пива добавили к обширной композиции мутных пятен ещё одно. Оглядывая целую россыпь из кругов, полос и прочих фигур причудливых форм, Крисси поймала себя на мысли, что на этом ковре, если постараться, можно найти след большого метеорита, убившего динозавров. Эдди даже не взглянул на учинённые разрушения, заботливо доставая из коробки кипу разных журналов, фигурки, причудливые многогранные кубики, разрисованные карты, маленькие кубки, мечи, щиты — крошечные, как будто кто-то ограбил колонию лилипутов. Себе же он забрал толстый чёрный журнал; размером и значимостью он напоминал школьные с той лишь разницей, что был обтянут чёрной кожей и перевязан жутковатым красным ремешком. Эдди провёл ладонью по обложке и загадочно поиграл бровями, и Крисси, чтобы не разулыбаться тут же, принялась разглядывать миниатюрные статуэтки. — Если ищешь тут помпоны для себя, бесполезно, придётся сделать, — суетливо заявил Эдди, расстилая карту. — Ты их сам делаешь? — поинтересовалась Крисси, зажав между большим и указательным крошечного лучника: его белобрысую голову стягивал медный обруч с пластиковым изумрудом. — Да, тип того, — ответил Эдди, от усердия высунувший язык. — Они такие детализированные… почти ювелирная работа. Очень здорово. Эдди благодарно ухмыльнулся, но его думы занимала карта, никак не хотевшая ложиться на столик. Увы, его скромная территория годилась только на роль подставки для пива и чипсов (и то с переменным успехом), и Эдди, поняв, что не справляется, уже собрался было положить карту на пол. Только тут его взгляд выхватил свежее пятно на ковре, и, скорчив улыбку нашкодившего школьника, Эдди сложил карту обратно. — Ладно. Начнём с чего попроще. — Тогда он вытащил из коробки яркую брошюру, на обложке которой красовались странные существа — вроде бы и похожие на людей, но с противоестественным цветом кожи, рогами, чешуёй и прочими малообьяснимыми внешними характеристиками. Надпись, напечатанная большими красными буквами, гласила: «Подземелья и драконы: Большое руководство по расам». Поначалу Крисси показалось, что это как рекламные брошюры университетов, только с меньшим занудством, но и содержимое поразило её в самое сердце. За красочной обложкой скрывалось подробно прописанное оглавление, обьяснявшее суть семи страничек в сорока двух иллюстрированных главах. Крисси её полистала и ахнула — от яркости, качества рисунков и просто количества информации. С наполненностью маленькой брошюрки могли посоревноваться даже пухлые учебники, что ну совсем не вязалось с образом Эдди, даже школу окончившего разве что с Божьей помощью… или дьявольской, чёрт его знает. — И ты всё это знаешь?! — восторгалась Крисси, и Эдди машинально кивнул, но глаза его всё же забегали от смущения. Затем, зажмурившись и немного подумав, он ответил: — Да. То есть, нет, я… — он почесал за ухом, упёрся в столик локтями и закрыл лицо скрещёнными кулаками, словно пытаясь от неё спрятаться. — Я не знаю прям всё. Но я всё прочитал. И могу отличить дворфа от гнома или полурослика. Этого более чем достаточно, чтобы за своего сойти. Крисси подняла на него недоумевающий взгляд, одновременно радуясь грядущим открытиям и тому, что её любопытство наверняка подарит Эдди крылья. Конечно, пришлось подождать и мило поулыбаться, глядя, как он подглядывает сквозь сжатые кулаки, но её предсказание сбылось. Он отнял руки от лица, глаза его загорелись, и Эдди затараторил: — Короче, всё начинается с создания персонажа. Ты выбираешь ему имя, прозвище, расу, основные навыки… — Правда? И кем ты можешь стать? — Пф, да кем угодно, — Эдди фыркнул с нескрываемым обожанием. — Можешь остаться собой, то есть, человеком. А можешь — гномом или полуросликом, а ещё есть харенгоны, это такие полулюди, полузайцы… у них у всех свои свойства и умения, и это влияет на игру по-разному. У каждого своя роль, свой вклад, но важны все, как ни крути. — Как… в баскетболе? — привела Крисси первую аналогию, пришедшую в голову. Она догадывалась, что Эдди будет не в восторге; и он действительно оправдал надежды — презрительно фыркнул. — Да любой спорт в сравнении с ДнД просто примитивная игра в песочнице! — воскликнул Эдди и даже вскочил, как молнией поражённый. — Вот у этих корзиномячистов сколько, три роли в команде? — он скорчил рожу и изобразил бросок в корзину; увы для Крисси, довольно точно. — А в ДнД их куда больше быть может, зависит от того, сколько людей на кампанию заявится. И длится это всё не дрянных полчаса… — Сорок минут, — тихо поправила завороженная Крисси… — … а часов этак пять-шесть, если не больше, — продолжил Эдди, распалившись совсем до предела. — Хотя, чего уж там… мои кампании, принцесса, играются неделями… месяцами… а однажды я начну кампанию, которая продлится лет пять. Такие уже делают, и я стану следующим, кто на это решится. Эдди походил на беса, зазывавшего всех на экскурсию в девять кругов ада — глядя на него, Крисси уже готовила деньги на бронь котла. Эдди же, и без того видя её восторг, упал обратно на колени и, впившись в гостью горящими глазами, спросил: — Итак? Кем ты хочешь быть? — он придвинул брошюру, и Крисси опустила голову, но тут же вылупила глаза, глядя на обилие информации. И воскликнула: — Я не знаю! Это всё очень интересно, но… — Слишком много, да? — предугадал Эдди с подозрительным озорством. — Да, да, это все говорят… но потом втягиваются, вот увидишь. Тебе это тоже понравится, доверься мне. Крисси испытывала в этом сомнения, но сказать об этом Эдди не решалась. Он так загорелся всей этой идеей, что не подыграть ему хотя бы немного было бы просто жестоко. — А… ты как думаешь, кем бы я могла быть? — Ты?.. — удивился Эдди, но по его голосу было слышно, что он ждал этого вопроса. Он откинулся назад, упершись в пол ладонями и едва не задев телевизор, оглядел Крисси изучающе, как продавец, оценивающий пропорции клиента, сурово сдвинул брови и задумчиво потёр подбородок большим и указательным пальцами. — Может быть, эльфийкой? — Что? Разве это не мелкие пакостники, которые крадут детей и всё в таком духе? — Не-е-е-ет, в ДнД они совсем другие. Они воплощают в себе едва ли не всё прекрасное, что только может быть в людях или… живых существах вообще. Это Толкин их исправил, сделал писаными красавцами и всем эдаким. И они бессмертны, поэтому… давно познали этот мир и отказались от греха. У них и искусство на высоте, и оружейное мастерство, и архитектура, сама понимаешь… не что-то там задрипанное… так что всё супер-дупер, они крутые. К тому же, от них просто взгляд не отвести. У Крисси хватило сил лишь похлопать ресницами. К концу монолога Эдди лишился привычной задиристости и говорил тихо, почти под нос; и она не могла избавиться от ощущения, будто она не должна была этого слышать. Будто Эдди озвучивал свои мысли, и думал вовсе не об эльфах. — Не похоже на меня, — скромно призналась она, отвыкшая от таких красочных метафор. — Да? — спросил Эдди, даже не изменившись в лице. — Почему я тогда чувствую себя так, словно пригласил в дыру, которую зову домом, саму леди Галадриель? Крисси нахмурилась. Если Эдди и правда понесло в поэзию, то только что его занесло в совсем непонятные ей дебри. Спустя пару мгновений он очнулся, встрепенулся, задумчиво протянул «э-э-э» и резко, как-то даже слишком оживлённо, спросил: — Оззи Всемогущий, ты небось голодна, да? Весь фри-то теперь землю белочкам в лесу удобряет, а часики тикают… — Он вскочил, торопливо прошёлся до холодильника, открыл его и застыл в нерешительности. А затем слегка двинулся — так, чтобы Крисси не видела тоскливой белоснежной пустоты внутри. — Мне бы чаю, — сказала она, в самом деле не ощущавшая голода. Если ей не удастся себя сдержать, тяжело будет спрятаться. Эдди бодро хлопнул дверцей и тут же схватил осиротевший чайник. Заглянул внутрь, подставил под кран; оттуда полилась жёлтая вода… — Вы, чирлидеры, наверное так же, как шкафы эти, да? — поинтересовался Эдди, поразительно безразличный к воде и её нездоровому цвету. — Ну, я имею в виду… едите только здоровую пищу? Овощи, фрукты… как кролики? Как же это я сразу не догадался, ещё и жирный фаст-фуд тебе предлагал… Он закрутил кран и вернул чайник на его законный постамент. Щёлкнул кнопкой и встал рядом, наблюдая так пристально, словно без его контроля чайник мог взбеситься и приготовить не воду, а настойку мышьяка. Всё гораздо сложнее, чем он думает, и дело тут не только в её команде. Но то, как он винит себя в том, что якобы о ней не заботится и якобы ошибается на каждом шагу, щемит сердце. Ей хотелось бы сказать, что Эдди делает достаточно и даже больше, чем многие из её близких людей, но она молчала. Пожалуй, он бы не понял. Ждал бы дополнительных объяснений… Крисси задумчиво глядела на его спину, гадая, где-то теперь та джинсовая куртка с нашивкой, в которой он щеголял каждый Божий день? Какая теперь разница. Вторник закончился, скоро вместе с розовым рассветом наступит среда. Она вернётся домой и больше, наверное, никогда о нём не вспомнит. Уедет в колледж, начнёт новую жизнь. Без него, без Джейсона и мамы… разве может что-то пойти не так, если она честно расскажет Эдди всё, что её тревожит? Эдди вернулся с чашкой горячего чая, поставил её перед Крисси, и едва уловимый запах трав взвился к её носу. Она опустила взгляд на знакомую тёмно-красную бирку с витиеватыми белыми буквами Celestial. На мгновение Крисси замерла; осознание прошибло её как горячая игла, воткнутая в самое сердце. — А я… упоминала, что очень его люблю? Этот чай? — Возможно, — ответил Эдди, при этом хитроумно склонив голову в сторону. — А, возможно, я просто залил Мэри Джейнкипяточком. Чтобы тебя порадовать. Крисси неверяще помотала головой; но без осуждения, а совсем наоборот. Умение Эдди из чего угодно сделать шутку не прекращало её удивлять. Слова соскочили с губ, прежде чем она успела себя остановить: — Ты знал, что я вернусь? Впервые за всё время их знакомства Эдди молча улыбнулся и кивнул. И улыбка его не была похожа на привычную шутовскую. Он улыбался спокойно, словно в благодарность, что его наконец поняли. И она могла бы ощущать себя так же, если бы только осмелилась сказать всю правду… Он сказал, что от эльфов нельзя взор отвести и сравнил её с ними, но почему? — Эдди, — позвала Крисси нерешительно, и её рука, накрывшая горячую кружку сбоку, задрожала. Этого Эдди не заметил, но поднял взгляд на Крис и, судя по всему, всерьёз приготовился слушать. Но слова будто в горле застряли, как случайно проглоченная косточка. Это сейчас ты эльф, скажи правду, и станешь для него изгоем. И тогда потеряешь всё. — Спасибо. Эдди фыркнул, отводя взгляд, но глаза его всё же забегали. — Да ладно. Это тебе спасибо. Скрасила мне вечер, да и… — Эдди замолчал, и Крисси, резко обернувшись ко входной двери, поняла, почему. Ветер разносил вой полицейских сирен, и он становился всё громче.