Глава 10

Больше на кухню я не заходила. Ни в тот вечер. Ни на следующий день. Моя ладонь до сих пор помнила ощущение удара. Я никогда раньше никого не била. И, если честно, часть меня до сих пор не могла поверить, что я это сделала. Телефон вдруг завибрировал в кармане в который раз за последний час. На экране мигало несколько пропущенных звонков. Я замерла, чувствуя, как в груди снова поднимается волна раздражения. Мама. Даже когда её нет рядом, она находит способ пробраться в мою жизнь, как вода, просачивающаяся через трещины. Я выключила экран и сунула телефон обратно в карман. Мне и так хватало стрессов. Весь день ресторан будто проверял меня на прочность. Один поставщик задержал заказ, у нового официанта дрожали руки во время подачи вина, в зале внезапно сломался кондиционер, а Бри взяла выходной, оставив меня разгребать всё в одиночку. К шести вечера я уже чувствовала себя человеком, которого медленно перемалывают в мясорубке. — Мисс Рейн, второй столик жалуется на десерт. — Мисс Рейн, поставщик морепродуктов снова не отвечает. — Мисс Рейн, у нас закончились бокалы для белого вина. — Мисс Рейн… Я направилась в сторону кабинета, потому что если еще хоть минуту останусь в зале, то либо сорвусь на кого-нибудь, либо просто сяду прямо посреди ресторана и начну смеяться как психопатка. Телефон вдруг завибрировал. Я уже собиралась сбросить звонок, уверенная, что это снова мама, но на экране высветилось: Клэр. — Даже не смей говорить, что снова едешь в отпуск, я задушу тебя. На том конце раздался смех. — О, поверь, я близка к этому, но нет. У меня к тебе просьба. Я толкнула дверь кабинета плечом и устало рухнула на стул. — Насколько незаконная? — Пока не знаю. Зависит от размера букета. Я устало прикрыла глаза. — Клэр. — Ладно-ладно! Один мужчина отправил мне цветы домой, но забыл уточнить, что я вообще-то в командировке. Курьер уже едет, а я в Нью-Джерси и вернусь только через несколько дней. Можешь просто принять доставку и поставить их куда-нибудь? Я тихо фыркнула. — Твой очередной поклонник? — Если честно, я уже запуталась, какой именно. — Восхитительно. — Так ты спасешь мои гипотетические отношения? Я посмотрела в потолок. Честно говоря, перспектива поговорить о чужих мужчинах казалась сейчас проще, чем думать о собственных проблемах. — Хорошо, — вздохнула я. — Но если там окажется гигантское сердце из роз, я выброшу его в мусорку. Клэр рассмеялась. — Люблю тебя! Курьер будет минут через пятнадцать. Она отключилась раньше, чем я успела ответить. Через двадцать минут, когда я уже почти успела забыть об этом среди очередного хаоса, возле входа появился курьер. И, конечно же, с огромным букетом красных роз. Я буквально почувствовала, как у меня начинает дергаться глаз.Официантка застыла с таким выражением лица, будто ей только что принесли предложение руки и сердца. — Доставка для мисс Рейн, — бодро произнес курьер. Нет-нет-нет. — Вообще-то это не… ладно. Но было поздно. Две официантки уже обменялись взглядами, бармен поднял брови, а кто-то из гостей даже обернулся. Потому что огромный букет красных роз, доставленный женщине в ресторан вечером пятницы, — это именно тот вид драмы, ради которого люди готовы перестать есть. — Там еще записка. «Не могу перестать думать о той ночи». Фу. Меня чуть не стошнило прямо на эти розы. Я перехватила букет поудобнее и быстрым шагом направилась в сторону кабинета, стараясь игнорировать взгляды персонала. Красные розы были огромными, тяжелыми и пахли так сладко, что у меня уже начинала болеть голова. Стоило пройти мимо двери на кухню, как она предательски распахнулась. Джейсон вышел из кухни на ходу вытирая руки полотенцем. Он выглядел уставшим, но стоило ему увидеть меня, как он резко остановился. Его взгляд скользнул по огромным красным розам, затем медленно поднялся к моему лицу. Я почувствовала, как в шее подползает жар, отвела взгляд и попыталась пройти мимо. Не вышло. Батлер шагнул в сторону ровно в тот момент, когда я двинулась вперед, и мы столкнулись плечами. Розы задели его китель, несколько лепестков посыпались вниз, а карточка выскользнула из букета и упала прямо к его ногам. Нет. Только не это. Вот же дерьмо! Мы оба одновременно опустили взгляд. Джейсон наклонился раньше, чем я успела среагировать, и поднял карточку двумя пальцами. Всего на секунду его глаза скользнули по строчке, а затем он медленно поднял на меня взгляд. Я сжала букет так сильно, что шипы впились в ладонь через упаковку. Батлер засунул карточку обратно в букет, развернулся и зашел обратно на кухню. Дверь за ним захлопнулась громче обычного.

______________

В четверг у меня наконец-то был выходной. Никаких уведомлений и звонков. Только квартира и я. Первые полчаса я просто лежала, глядя в потолок, как будто он мог дать мне ответ на вопрос, почему я до сих пор думаю о словах Батлера. Потом я встала и начала убираться с какой-то почти агрессивной энергией. Полы, кухня, столешницы, шкафы. Я вымыла раковину до блеска, разложила вещи по полкам, и разобрала старые носки. Даже холодильник, который раньше игнорировала неделями, теперь стоял идеальный, как в рекламе. — Отлично, — пробормотала я себе под нос. К полудню квартира была настолько чистой, что в ней хотелось ходить в бахилах. Я приняла долгий душ, завернулась в мягкий халат и наконец занялась тем, до чего никогда не доходили руки в рабочие дни. Решила печь. Что-нибудь максимально домашнее и бесполезное. Банановый хлеб, печенье, или лимонный пирог. Но сегодня выбор пал на булочки с корицей, потому что тесто требовало концентрации, а мне нужно было перестать думать о работе. Я замешивала тесто, слушала старый джаз и почти расслабилась ровно до того момента, пока не поймала себя на мысли, что Джейсон бы наверняка закатил глаза от количества сахара в рецепте. Господи. Серьезно? Я раздраженно швырнула муку обратно на стол и включила музыку громче. Через час квартира пахла корицей, ванилью и кофе. Булочки получились неровными, слишком большими и абсолютно вкусными. Я съела две прямо стоя у плиты. А вечером уже сидела напротив Эмбер в маленьком греческом ресторане на соседней улице. За окном моросил дождь, а внутри пахло чесноком, жареным сыром и вином. На столе между нами уже стояла корзина почти уничтоженного хлеба, тарелки с хумусом и цацики, и второй раунд коктейлей. Эмбер лениво крутила трубочку в бокале, наблюдая за мной поверх стакана. — Ты сегодня выглядишь подозрительно спокойной, — заметила она. — Это потому что последние шесть часов я пекла булочки и разговаривала сама с собой. Эмбер хмыкнула и отпила коктейль. — Ладно, — протянула она наконец. — Если собрать всё, что ты мне рассказывала за последние недели… это уже не рабочий конфликт с шефом. Это полноценный сериал! — Ну давай. Выдай свой диагноз. — Вам с ним нужно переспать. Коктейль во рту пошёл не туда. — Что?! — я закашлялась, вытирая губы салфеткой. — Ты предлагаешь мне что? — То, что слышала, — Эмбер спокойно макнула хлеб в хумус, как будто обсуждала скидки в супермаркете. — Вы дошли до точки кипения. Дальше либо взрыв, либо… ну, другой вид взрыва. — Эмбер! — я зажала ладонью лоб. — Ты вообще представляешь, какой он бывает? Невыносимый, самоуверенный… — Ага, ага, — перебила она. — Продолжай перечислять вещи, которые тебя в нём заводят. Я стиснула салфетку между пальцами, чувствуя, как в висках начинает пульсировать злость. — Это не смешно, Эмбер. — А я и не шучу. — Ну конечно, давай, отличный план. Переспать с шефом после того, как он унизил меня при всей кухне. Очень здоровая идея. Она смягчилась, заметив выражение моего лица. — Я не говорю тебе бросаться в омут с головой, Си. — Эмбер, — перебила я, чувствуя, как голос становится резче. — Я не собираюсь снова в это влезать. Эмбер замолчала и веселье из разговора моментально исчезло, потому что она прекрасно поняла, о чем я. Я редко говорила об Атланте вслух. Даже сейчас само воспоминание вызывало внутри чувство паники. — Это другое, — осторожно сказала Эмбер спустя паузу. — Нет. — Я покачала головой. Тогда я только закончила магистратуру и удачно прошла собеседование в крупную консалтинговую компанию в Атланте. Новый офис в стеклянной высотке. Дорогие костюмы. Люди, которые говорили о многомиллионных контрактах так, будто обсуждают погоду. Я приходила туда раньше всех и уходила последней, потому что была готова сдохнуть, лишь бы доказать, что заслужила это место. А потом появился новый начальник отдела Эндрю Янг. Умный. Харизматичный. Старше меня почти на десять лет. Сначала были поздние совещания, потом ужины после работы, а затем поцелуи в кабинетах. — Никто об этом не узнает, — тихо сказал Эндрю тогда, прижимая меня к окну. — Я не позволю, чтобы кто-то тебя обидел. Эндрю целовал меня в пустых лифтах между этажами. Прижимал к столу в своем кабинете после совещаний. Мог смотреть на меня через всю переговорную так, что я не могла дышать. Я действительно влюбилась в человека, который заставил меня почувствовать себя особенной в момент, когда я отчаянно хотела кому-то принадлежать. Он умел говорить именно то, что мне хотелось услышать. Ты не такая, как остальные. Я никогда не встречал женщину умнее тебя. Ты понятия не имеешь, насколько ты талантлива. Но через полгода об этом узнали все. Просто один человек увидел нас, сложил два и два быстрее остальных и офис уже обсуждал не мою работу, а то, с кем я сплю. Им было плевать, что я пахала по четырнадцать часов в день, и что половину проектов вытаскивала именно я. Для коллег я моментально превратилась в девушку, которая «получила всё через постель». Люди начали шептаться в коридорах, замолкать, когда я заходила в переговорную. Каждое повышение, каждый проект, каждая моя идея вдруг перестали быть моими заслугами. Конечно, ей дали этот проект. Ты слышала, она спит с Янгом? Теперь понятно, почему ее повысили. В какой-то момент стало невозможно войти в офис и не чувствовать себя грязной. Я сидела в туалете офиса, запершись в кабинке и плакала от того, что услышала разговор двух коллег. — Си? — осторожно позвала Эмбер. Я моргнула, возвращаясь в реальность. Даже спустя почти пять лет меня трясло от этого. — Это было так унизительно, — тихо сказала я, глядя куда-то в пространство. — Всё, что я делала, перестало иметь значение. Люди больше не видели мою работу, всё сводилось к тому, что я «сплю с начальством». Когда по офису поползли слухи, Эндрю начал все отрицать. Смотрел мне в лицо на совещаниях так, будто между нами вообще ничего не было. Перестал писать, звонить, избегал меня в офисе так демонстративно, что это уже выглядело жестоко. Он позволял людям говорить обо мне всё что угодно и ни разу не остановил это. Тогда я поняла, что Эндрю не собирается меня защищать. Он собирается спасать себя. А потом HR вызвали меня и очень вежливо объяснили, что если я не хочу проблем с рекомендациями и личным делом… мне лучше уйти по собственному. Я до последнего ждала, что Эндрю вмешается. Какая-то жалкая часть меня верила, что он не позволит этому случиться. Но меня фактически выставили за дверь, а он остался работать дальше и даже получил повышение через полгода. Позже я узнала, что именно он первым поддержал идею моего увольнения. — Я слишком долго вытаскивала себя из этого дерьма, — сказала я, поднимая взгляд на Эмбер. Эмбер крутила ножку бокала между пальцами, молча давая мне договорить. Я переехала к ней в Чикаго с двумя чемоданами, опухшими от слез глазами и полным отсутствием понимания, что делать дальше. Меня будто вырвали из собственной жизни и выбросили на обочину. Первый месяц я буквально разваливалась на части. Удаляла письма от рекрутеров, сидела на полу среди коробок и пыталась заставить себя обновить резюме. А потом расплакалась просто потому, что не смогла написать прошлое место работы без ощущения стыда. Я устроилась на дерьмовую работу, потом еще на одну. Жила как в тумане, училась заново разговаривать с людьми так, чтобы не ждать подвоха в каждом вопросе. Это сломало меня сильнее, чем я тогда готова была признать. — После Атланты я поклялась себе, что больше никогда не позволю мужчине поставить под угрозу мою репутацию, — тихо сказала я. — Никогда. Эмбер смотрела на меня с такой осторожностью, будто боялась лишний раз пошевелиться. — Си… — осторожно сказала Эмбер. — Ты ведь понимаешь, что Батлер может быть совсем другой человек? — Мне всё равно. — Я покачала головой. — Мне страшно снова оказаться той девушкой, которая сидит в туалете офиса и слушает, как над ней смеются. А еще страшно снова влюбиться в мужчину, который в итоге выберет не меня. Эмбер открыла рот, явно собираясь что-то ответить, но в этот момент рядом с нашим столиком остановился официант. — Еще что-нибудь? — Да, — быстро сказала она, не отводя от меня взгляда. — Моей подруге, пожалуйста, мороженое с шоколадной крошкой. Я фыркнула, качая головой. За столом повисла тяжелая тишина и Эмбер смотрела на меня долго и внимательно. В этот момент официант поставил передо мной мороженое с шоколадной крошкой. — Спасибо, — пробормотала я. Эмбер молчала дольше обычного. Это уже само по себе было тревожным знаком. — Скажи хоть что-нибудь. — Боюсь, если скажу, ты кинешь в меня тарелкой. — Попробуй. Она медленно вздохнула. — Ты рассказываешь эту историю так, будто совершила какое-то преступление, влюбившись в человека, который оказался трусом. Будто именно ты сделала что-то грязное. — Он был моим начальником, Эм. — И? Вы оба принимали решения. Только когда всё стало неудобно, под автобус бросили почему-то исключительно тебя. — Голос Эмбер стал жестче. — Не смей делать из его предательства свою ошибку. Я сжала ложку чуть сильнее. — Это не так просто. — Ты была молодой девушкой, которая влюбилась в мужчину старше, влиятельнее и опытнее. А он воспользовался тем, что ты ему доверяла. Я медленно провела ложкой по подтаявшему мороженому, не поднимая глаз. После Эндрю у меня больше не было серьезных отношений. Я ходила на свидания, даже заводила романы иногда. Красивые мужчины, хорошие рестораны, переписки до ночи, секс, совместные завтраки по воскресеньям. Но всё это всегда заканчивалось одинаково. Я выбирала мужчин, рядом с которыми чувствовала себя сильнее. Мужчин, которые восхищались мной больше, чем я ими. Таких, которых я могла контролировать, потому что тогда я была в безопасности. Если становилось слишком близко — я просто исчезала. Если кто-то начинал требовать большего — я заканчивала всё раньше, чем это превращалось во что-то серьезное. Никаких драм и падений. Только вот проблема была в том, что рядом с такими мужчинами мне довольно быстро становилось скучно. Это была самая мерзкая часть правды. Потому что безопасные мужчины не заставляли мое сердце колотиться. Господи, звучит так, будто мне нравится страдать. — Ладно, — наконец выдохнула Эмбер, резко меняя тон. — Достаточно эмоциональных травм на сегодня. Иначе я напьюсь и напишу Энди, что хочу ферму в Тоскане и троих детей. Я рассмеялась. Мы еще немного посидели, обсуждая новый сериал, идиотские тренды в интернете и новостных редакторов Эмбер, которые используют слово пропагада чаще, чем нормальные люди слово привет. А через двадцать минут я уже лежала в своей квартире в полной темноте, слушая шум дождя за окном. И, как назло, думала не об Атланте. А о Джейсоне Батлере.