10. Внутри «Бонтен»

      Чёрная шёлковая ткань скользит по телу, точно текучая река, что омывает прибрежные камни до абсолютной гладкости. Хатори поднимает взгляд к зеркалу, оглядывая абсолютную незнакомку в отражении. На ней, помимо провокационной блузки с весьма строгим воротничком-стойкой, чёрные брюки с высокой посадкой и туфли на тонком каблуке.       Хатори лишний раз двинуться не может, потому что ей кажется, что на этих чудовищных шпильках она становится не то что выше Хаджиме, выше сразу самой высокой башни в Токио! Девушка кладёт руку на стену, чтобы удержать тело в равновесии и не грохнуться на пол. Собственное отражение кажется чужим. Там какая-то незнакомка. Несуразная куколка, которую забрали с помойки и нарядили в дорогие вещички.       — Госпожа? — вежливо зовёт Сацу, и двери мягко касаются костяшки пальцев, словно перелив музыкальных инструментов. — Я могу зайти?       Ивате всё равно некуда бежать, поэтому она сама открывает женщине, и та тут же расплывается в улыбке, разглядывая Хатори профессиональным взглядом. Она просит девушку повернуться, чтобы оглядеть наряд со всех сторон.       — Мне нужен пиджак сверху, — говорит Ивата и делает шаг вперед, тут же оступаясь. Жар мгновенно заливает щёки, потому что Хатори не представляет, как на этих ходулях можно передвигаться? И хорошо, что этого позора не видит Хаджиме.       Сацу же не выказывает никакого удивления. Она подхватывает Ивату под руку и ставит обратно. Женщина мягко улыбается и сразу же отходит назад, будто понимает, что перед ней стоит маленький дикий зверёк, признающий только одного хозяина.       — Разумеется, — кивает Сацу. — И давайте попробуем вместо этих туфель что-то на танкетке? Там больше устойчивости.       Через четыре часа, когда Ивата абсолютно вымотанная выходит к Коконою, она чувствует, как усталость и раздражение её покидают, потому что взгляд мужчины — удивление смешанное с восхищением — вселяет надежду. Правда, Хаджиме тут же берёт себя в руки, стараясь не выдавать своих истинных эмоций и чувств.       — Куда отправить вещи? — голос Сацу сзади заставляет Хатори вздрогнуть. Она забывает обо всех, стоит увидеть своего соулмейта.       — На этот адрес, — Коконой подходит ближе и протягивает женщине визитку. — Оставьте у ресепшена. Выжила?       Этот вопрос мужчина задаёт уже Ивате. Для Хаджиме она сейчас выглядит, как абсолютно другой человек: из нескладного подростка в одночасье становится изящной девушкой, а госпожа Сацу безупречно подчёркивает все достоинства фигуры Хатори, которые она успешно прятала до этого момента. Теперь хрупкость девичьего тела кажется соблазнительной, и Коконой незаметно сжимает пальцы за спиной — слишком яркая реакция собственного организма бесит.       — Как видишь, — она пожимает плечами, мечтая сбежать отсюда, но вместе с тем понимает: главное шоу ещё впереди. — Так мы поедем в офис?       Хаджиме хмыкает и кивает, снова приобнимая девушку за плечо, чтобы Ивата не заблудилась в бесконечным коридорах бутика. Почему-то тепло тела под ладонью слишком приятно, но главное другое — оно ощущается правильным. Они забирают с собой лишь пару пакетов, остальное же остаётся ждать курьера.       — Голодная? — они устраиваются в салоне автомобиля, и Хатори кивает, пряча руки между коленей, пытаясь скрыть нервозность. Ей дерзости не занимать, но в этом наряде она чувствует себя не в своей тарелке. — Всё хорошо?       — Да, — отвечает без раздумий девушка. Она доведёт свою идею до конца, лишь бы разбить эту железную скорлупу, которой окружает себя мужчина. — Устала от такого количества людей вокруг.       Хаджиме про себя хмыкает, молча соглашаясь со словами родственной души: он тоже устаёт от людных мест, предпочитая одиночество любым сборищам или дружеским посиделкам. Пустоту внутри него заполняют многочисленных хобби, хотя большую часть времени всё-таки отнимает работа, с которой он практически не расстаётся.       Сегодняшний выезд — огромное исключение.       В машине они едут молча, слушая музыку. Хатори глядит в окно и всё ещё сжимает ладошки меж коленей. Коконой уверен, что это из-за нервов, а Ивата знает правду: ей безумно хочется коснуться Хаджиме, чтоб суметь успокоиться. В идеале, конечно, хотелось бы объятий, как вчера, но девушка воздушных замков в голове не строит — банкир такие фокусы не выдаёт два дня подряд.       — А где я буду сидеть? — Хатори первая нарушает молчание, когда они оказываются на подземной парковке здания. Девушке хотелось бы быть максимально близко к соулмейту, но что-то ей подсказывает, что Коконой ни за что не посадит её с собой в одном кабинете.       — В кладовке, — хмыкает мужчина и нажимает на брелок, машина моргает фарами и запирает замки. — Или хочешь что-то посветлее?       Коконой усмехается и тут же чувствует, как сердце совершает кульбит, потому что Ивата, ставшая чуть выше за счёт танкетки, спотыкается и летит вперёд, рискуя разбить себе нос. Мужчина бросается к Хатори и подхватывает её, прижимая хрупкое женское тело к своей груди. На какое-то миг все звуки исчезают вокруг, оставляя только один — частое дыхание Иваты, прижавшейся щекой к свитеру Хаджиме.       Возможный страх, пронёсшийся по организму Коконоя, точно огромная комета в тёмном космосе, заставляет адреналин подскочить до немыслимых высот. А затем приходит мысль — мерзкая и тревожная: а если бы и здесь не успел? Да, Хатори не получила бы серьёзных повреждений, но это происшествие оставило бы ещё один глубокий шрам на сердце банкира.       «Хоть одну я должен сберечь», — про себя думает Хаджиме и ставит Ивату на ноги. Держит на расстоянии вытянутой руки.       — Прости, — тихо говорит девушка. — Я задумалась. Так где я буду сидеть?       — Вряд ли ты захочешь делить кабинет с другими, — на этот раз без всяких шуток отвечает мужчина, и они идут к лифтам. — Отдам тебе свою комнату отдыха.       Коконой нажимает на кнопку вызова лифта и не видит, как хитро улыбается Хатори, в деталях смакуя их недавнее объятие. Оказывается, и Хаджиме можно провести, если очень захотеть. На самом деле, девушке плевать где и с кем сидеть — хотя одиночное место предпочтительнее, но нужен был предлог, чтобы отвлечь мужчину.       И это не все сюрпризы на сегодня. Главный Ивата только собирается раскрыть. Нужно только побольше зрителей.       Когда двери лифта распахиваются на нужном этаже, Хатори чуть ли не подпрыгивает от радости — в шикарном холле стоит Мия, окружённая подчинёнными, а позади неё возвышается Ран Хайтани, держа руку на талии жены дико собственническим жестом. Ивата смотрит на них и ощущает, как её начинают одолевать жадность и зависть — она хочет также с Хаджиме.       — О, лёгок на помине, — Хайтани скалится, глядя на Коконоя глазами голодного хищника, поймавшего в свои лапы добычу. — Смотрю ты… Неплохо, Коко, у тебя хороший вкус.       — Отменный, я бы сказала, — с таким же хитрым видом добавляет Мия и усмехается, глядя на растерянного Коконоя, который не понимает почему эти двое так забавляются. Осознание приходит в тот момент, когда Хаджиме видит, куда направлен взгляд четы Хайтани.       Коконой поворачивает голову к Ивате, и во рту пересыхает. Дыхание сбивается, а сердце ускоряет свой ритм, потому что мужчина и представить себе не мог, что девушка додумается надеть под пиджак настолько открытую блузку! Нет, на первый взгляд всё выглядит пристойно, пока не понимаешь, что от горло до пупка пуговиц нет совсем, и весь офис может лицезреть обнажённый участок тела его соулмейта!       А там есть на что посмотреть!       Внезапно ревность захлёстывает, как ураган! Хаджиме себе-то не позволяет подобных мыслей о Хатори, потому что добровольно заделывается в псевдо-однолюбов, но знать, что кто-то другой может рассматривать девушку в контексте физической близости — полный разнос. Мужчине кажется, что у него сейчас пар из ушей повалит. Но хуже всего — невинный взгляд зелёных глаз, смотрящих на него: а что такого, раз тебе это не нужно?       — У Сацу брали? — игриво интересуется Мия, еле сдерживая громкий смех. Девчонка обводит Хаджиме вокруг пальца настолько изящно, что ей хочется аплодировать.       — Да, мы…       — А НУ-КА БЫСТРО ЗА МНОЙ! — Коконой ревёт, как бешеный бык на корриде, а затем набрасывает на узкие женские плечи пиджак и волочёт Ивату за собой, чтобы больше никто не мог разглядеть её наряд.       — Кажется, власть Акане наконец-то канет в лету, — весело замечает Мия.       — Наш малыш лишится девственности, — Ран смахивает несуществующую слезу, а потом обнимает жену за талию. — Так что там с Ма Дон Соком? Надеюсь, у него хватило ума не лезть на рожон?       Они переключаются на рабочие дела и идут в кабинет Мии, чтобы обсудить сделку с корейцами насчёт импорта наркотиков. А в это время в кабинете Коконоя происходит настоящая баталия, потому что мужчина с такой силой захлопывает дверь, что с потолка того и гляди посыпется штукатурка.       Хатори сохраняет невозмутимость, до конца оставаясь в образе ничего не понимающей глупышки. И у неё есть что сказать Хаджиме. Она замирает перед ним, впервые ощущая настолько яркие эмоции и чувства своего соулмейта. Ивате казалось, что Коконою присуща холодная ярость и сдержанность, но по итогу это совершенно не так.       Внутри Хаджиме — мощь неукротимой стихии.       — ЧТО ЭТО ТАКОЕ? — больше собственной реакции Коконоя бесит только эта чёртова блузка с таким огромным вырезом, что дунь побольше ветер — все желающие смогут рассмотреть Хатори там, где не следует. Да, девушка — к вящему неудовольствию Хаджиме — не выглядит вульгарно. Это декольте лишь подчёркивает явные достоинства, имеющиеся у Иваты.       — Блузка, — невинно отвечает девушка, и — поганка хитрая — убирает руки за спину, так что пиджак уже ничего не может скрыть, а вся густая кудрявая копна волос также оказывается сзади. Хатори прикусывает щёку изнутри, лишь бы не рассмеяться: она видит, что взгляд Коконоя то и дело возвращается к этому вырезу на её груди, а кожу обжигают огненные капли жадности. — Сам же привёз меня в этот бутик, и что — теперь не нравится?       — И ты выбрала самую… голую вещь? — мужчина руки сжимает в кулаки. Его безумно злит, что он ощущает ревность и жадность, бурлящие в крови. Когда пару дней назад Хаджиме видит около своей машины Ивату, то она видится ему несуразным воробушком, а сейчас открывается другая сторона — эффектная, соблазнительная и манящая. Коконоя бесит своя же неспособность устоять против этого.       — А разве не ты хочешь сделать из меня кого-то другого? — слова Хатори, как мощный удар под дых. Хаджиме замирает перед ней, как глупое травоядное, попавшее в сети хищника. Нежный аромат ложится вуалью на кожу, и мужчина чувствует, как его шею стягивает ошейник. Образ Акане размывается в сознании, как рисунок акварельной краской, на который проливают воду.       — Это не так, — отвечает Хаджиме. — А эта блузка неуместна здесь.       — Чья фотография стоит у тебя в комнате? — вопрос звучит так неожиданно, что мужчина сперва теряется. Оба знают, что Хатори облазила его квартиру, но вопросов она не задавала, и Коконой решает, что девушка смиряется с участью их дружбы. Не более.       — Это тебя не касается, — взгляд её глаз — зелёный отблеск стали в окружении густых ресниц — режет слишком сильно, и Хаджиме отворачивается к окну.       — Я здесь, а её давно нет в живых, — спокойно отвечает Ивата. — Хочешь из меня её копию сделать?       Коконой не удивляется такой осведомленности. В конце концов, Хатори только подтверждает свои хакерские таланты, раз смогла найти информацию об Акане, а Хаджиме в своё время постарался избавиться от любого упоминания о себе в сети — слишком опасно с его статусом. И даже сделав это, Ивата всё равно смогла найти его фотографию.       — Я же предупреждал тебя, воробушек, что ты зря теряешь время, — повернуться сейчас к девушке лицом нет никаких сил, хотя мышцы ломит до жуткого скрипа, ведь связь требует своё. — Я сломан.       Хатори фыркает.       — Твоя проблема в том, что ты даже не стараешься избавиться от этого, Хаджиме, — её проницательности можно только только позавидовать. — Мёртвые не должны управлять живыми!       — Я в психоанализе не нуждаюсь, — как этот диалог вывернул в подобное русло, Коконой не понимает, а ещё бесит, что Ивате играючи удаётся выбить из него эмоции и чувства, которых мужчина уже давно не испытывал. Это как проснуться от долгой спячки и ощутить жуткое покалывание в конечностях, потому что кровь активно начинает приливать к ним.       — Ты и понятия не имеешь, насколько я упрямая, — девушка усмехается. Она сдаваться не собирается, к тому же точно знает, что её соулмейт испытывает к ней чувства; Коконоя пора вытащить из этого болота никому ненужной скорби. — Акане мертва, сходи оплачь её как следует и начни уже жить для себя!       — ПОШЛА ВОН ИЗ МОЕГО КАБИНЕТА!       Ивата была готова к такому повороту. Может у неё и весьма скудные познания в психологии, но здесь и дураку будет ясно, что девушка затрагивает неприятную правду: Хаджиме сам выбирает такой путь, потому что боится снова остаться в одиночестве; боится не успеть спасти или что-то ещё.       Дверь хлопает, и Коконой остаётся в одиночестве, но вместо желанного удовлетворения появляется стыд за своё поведение: в конце концов, она же совсем юная девочка, в ней полно максимализма и эгоизма, так стоит так злиться на подобные поступки и слова? Да и к тому же говорит Хатори…       «… горькую и самую правдивую правду, да, Коко?» — внутренний голос возникает в голове, как гром среди ясного неба. — «Ты так злишься, потому что твой воробушек видит тебя насквозь, а вы знакомы всего пару дней.»       — Блять!

***

      Хатори сначала теряется, оставшись одна, но ей на помощь приходит помощник Хаджиме — Ким Дан. Высокий мужчина с короткими чёрными волосами и очках в тонкой строгой оправе. Он любезно кивает Ивате и отводит в то же помещение, где она находилась в первый день знакомства с Коконоем. На этот раз обстановка в комнате иная — теперь здесь есть стол и компьютер.       — Мы, к сожалению, не знали на каком оборудование Вы предпочитаете работать, — сообщает Дан, когда Хатори со знанием дела осматривает «железо». — Если что-то не устраивает, то дайте знать — заменим.       — Спасибо, а ещё не могли бы вы посвятить меня в детали работы, которую мне нужно выполнять?       — Разумеется, — Ким прикрывает за ними дверь и садится напротив Иваты, чтобы подробно объяснить чем конкретно ей нужно заниматься в этих стенах. Работы предстоит много, и Хатори внимательно слушает, иногда делая пометки в тетради. Плюс ко всему, Дан сообщает девушке, что её объявление в розыск снято, а юристы «Бонтен» ещё и вывернули ситуацию таким образом, что телевизионной компании придётся выплатить Ивате компенсацию и принести извинения.       — Вау, спасибо, — искренне благодарит Хатори, уж никак не ожидавшая настолько положительного исхода. Она щёлкает мышкой, и экран загорается, впуская Ивату во внутреннюю сеть организации. — У меня есть доступ ко всему?       Ким улыбается, но в его жесте нет ни капли снисходительности или чванливости.       — Нет, господин Коконой предпочитает не складывать все яйца в одну корзину, однако зная Ваши таланты… — мужчина делает многозначительную паузу. — Всё зависит исключительно от Вашего отношения к работе и её выполнения. Если что-то понадобится, то наберите мой внутренний номер.       Он поднимается и уходит, оставив Ивату одну. Однако скучать девушке некогда, и она скрупулёзно изучает программу, с которой имеет дело финансовый отдел: пытается выискать огрехи, чтобы понять где могут быть «слепые зоны». Плюс ко всему просматривает файлы со сметами, чтобы удостовериться в честности — вот смеху-то — всех работающих на «Бонтен». Большие деньги всегда кружат голову, и риск быть убитым кажется лишь миражом.       Хаджиме к ней не заглядывает, но Хатори отчего-то уверена, что рано или поздно мужчина явится — их связь, даже не скреплённая, растёт с каждой секундой. К тому же Ивата за свои слова вины не чувствует: держаться за мёртвую девушку глупо! Даже если бы Вселенная не подарила их с Коконоем друг другу.       Мерное клацание успокаивает, и девушка с головой погружается в работу, получая удовольствие от происходящего, потому что ей всегда интересно изучать что-то новое, а уж в «Бонтен» этого добра было навалом — программы и системное обеспечение у них было на высшем уровне.       А к вечеру, когда у Хатори голова опухает от мегабайтов данных, она откидывается в кресле назад и массирует виски. Ей, определённо, что-то не нравится, и девушка ещё раз шерстит систему, внезапно понимая…       — Ты объявила голодовку? — голос Хаджиме раздаётся над ухом так внезапно, что Хатори пугается и почти задевает его подбородок своей макушкой. — Прости, я думал ты слышала, как я вошёл.       — Ага, минуты считала до того момента, пока ты дуться перестанешь, — фыркает Хатори. Вообще, она эту ситуация обсуждать не хочет, потому что точно знает, чего хочет. Отступать она не намерена, а здесь требуются лишь время и терпение.       — Ты…       — Посмотри сюда, — перебивает его Ивата и тычет пальцем в монитор. — Есть оригиналы этих документов? В программу внесено изменение, которое нельзя отследить обычным способом. Суммы изменены.       Хаджиме замирает: он-то готовился к очередной стычке, а вместо этого получает результат своих вложений уже в первый день работы. Мужчина переводит взгляд на монитор, а затем по коммуникатору просит Кима найти оригиналы договоров, уже подшитых в огромные дела, что убраны в архив.       — Единичный случай?       — Систематический, — она поворачивает к Коконою голову, и Хаджиме впервые чувствует, как между ними выстраивается мост, способный связать их действительно чем-то большим.