Часть 2

***

Три дня ожидания прошли в тяжёлой неизвестности. Ребята даже не знали: прошли ли? Тусклая треснувшая лампочка, качающаяся под потолком, включалась лишь днём, как они смогли определить по циферблату часов, который был почти неразличим с таким освещением. Похититель их не трогал это время, лишь единожды зайдя и оставив склизкую субстанцию, похожую на переваренную кашу, и бутылку мутной воды. При этих мыслях Донни даже иронично ухмыльнулся. Похититель? Они сами к нему пришли. Он их не заставлял садиться в машину. Не принуждал заходить в дом... Мужчина при своём визите ловил взгляды детей, переполненные искренней обидой и страхом. Такие эмоции могут излучать только дети, от чего человек лишь больше насыщал свои извращённые фантазии. Рафаэль не мог смириться с тем гнетущим фактом, что они в лапах этого монстра, словно куклы на верёвочках. Изумруд глаз каждый раз сверкал ненавистью из тьмы комнаты. Он его ненавидел. Презирал. За то, что уже успело сотворить это чудовище. И страшно было то, что Раф знал, что это только начало... Но агрессия мальчишки отражалась лишь смехом и задором в тёмных морщинах. Леонардо старался и на метр не отходить от братьев, будто те могли исчезнуть. Будто, как только он их оставит, когтистые лапы тут же вырвутся из тени и схватят своими грязными костлявыми пальцами кого-то из младших, забирая навсегда с собой, оставляя в памяти лишь испуганный взгляд. Он пытался как-то их успокоить. Ободряюще взъерошивал спутанные волосы, целовал в макушки, трепал по плечам. Он понимал, что вся ответственность целиком и полностью лежит на нём. Он знал, что он очень виноват перед отцом, перед каждым из братьев. Но заниматься самобичеванием сейчас - это очень несвоевременное бесполезное занятие. Всё уже свершилось, кнопка «старт» уже нажата. Поэтому он просто желал оставаться рядом с братьями. Если этот мужчина снова придёт... Лео предложит себя, но не отдаст младших. Он уже совершил оплошность, он позволил унизить двойняшек. Но он сделает всё, чтобы этого не повторилось. Чтобы никого больше не трогали... Три спокойных дня. Три дня в убивающем неведении. А затем всё началось по новой. –Добрый вечер, детишки,– снова этот противный голос. Эта отвратительная интонация с сочащейся гнилью. Раньше это дружелюбие казалось извечным атрибутом того милого соседушки, когда мальчишки здоровались с ним, проходя мимо потрескавшегося новой краской крыльца.– Надеюсь, вам тут нравится,– чеширская улыбка растянулась кривой линией. Старые доски противно скрипели под чужим весом, а затем сырой топот врезался в детский слух боем стрелок на часах, отмеряя счёт до конца.– Это ведь теперь и ваш дом тоже. Поселить вас в комнате наверху я не могу, вы ведь и сами понимаете, почему, вы ведь умные ребята. Но... Забрать на какое-то время... Это без проблем. Донателло весь сжался и напрягся от этого тона. Он уже видел этот взгляд... И понимал, на что намекает мужчина. Он хочет кого-то из них забрать. В ту комнату... Комнату, где Донни помнил страх. Он помнил, как его трогали, держали за бока, раздвигали ноги и заставляли совершать отвратительные рукоблудства. Он не запомнил всех деталей, но помнил ту сверкающую иглу, ту мутную отраву в пластиковом цилиндре. Это было то, что он не хотел бы почувствовать когда-либо снова. После пробуждения его ужасно тошнило, он еле смог встать с колен. Слишком сильная концентрация раствора для его не самого сильного организма. Парнишка крепче сжал в объятьях младшего брата, зарываясь холодными пальчиками в спутанные светлые кудряшки на затылке, прижимая голову Майки к своей груди. Заметив пропитанный похотью подрагивающий взгляд хозяина этого дома, направленный на дрожащего рослого мальчика, что лишь сильнее отвернулся, с опаской выглядывая краем глаз, Лео с готовностью встал между ними, распрямив плечи, становясь больше в оборонительную позу. Его тёмные бровки были нахмуернны, а губы плотно сжаты, но он закрыл троих мальчишек собой, пусть ладони и тряслись лядяной влагой, а грудь трепещуще вздымалась, что лёгким приходилось с трудом принимать кислород. –Если хотите кого-то забрать - забирайте меня.– твёрдым голосом промолвил парень, хотя мелкая дрожь в его острых плечиках показывала, как ему страшно. Он держался стойко и достаточно уверенно, но сердце трепетало будто лист на ветру, стоило насильнику расплыться в кривой усмешка. –Леонардо,– мужчина лишь смеялся ему в лицо.– И до тебя очередь дойдёт, не беспокойся. Но сейчас... Мне бы хотелось поиграть с вашими близняшками. Раф, Донни,– размеренно и по наглому мягко произнёс он имена, переводя взгляд черноты глаз с одного названного на другого.– Вы ведь у нас хорошие мальчики, верно? Пойдёмте ко мне, вы же знаете: я вас не обижу, пока мы будем понимать друг друга,– он знал, что дети его понимают. До тех пор пока его приказы выполняются... Всё будет хорошо... Если только ему это не наскучит.– Это всего лишь небольшая игра, после которой я снова приведу вас сюда. Ничего страшного в этом нет. Пожалуйста, не заставляйте тащить вас за собой силой. Вам бы это не понравилось, я уверен. Дыхание было очень частым и неглубоким. Донни будто и не дышал. Слишком тихие порывы воздуха выходили из носа, когда как губы были сжаты в тонкую линию. Воздуха было очень мало, но он так боялся даже дышать рядом с этим человеком. Он коротко взглянул на своего близнеца, что упорно старался подавить страх в себе. Раф тоже боялся, конечно же... Но он был слишком горд, чтобы признавать, что какой-то отмороженный тип смог его напугать. Он менял всё это на злость. Не мог он признать свой страх. Сверля мужчину изумрудным прищуром, он вышел вперёд, обходя старшего брата, кивнув ему. Он будто говорил без слов: «Всё в порядке. Всё будет в порядке. Не беспокойся и дай пройти». Но только вот Нардо это никак не помогало, он буквально отпускал братьев на растерзание монстру. Руки сжимались в кулаки, хотелось кричать, хотелось плакать, хотелось просто отмотать время и не заходить в его дом, не садиться в его машину, дождаться отца, сказать Донни проверить свой телефон перед выходом из дома, зарядить свой собственный, проверить ключи, придумать сто и одну причину остаться всем вчетвером дома, да что угодно, хотелось сделать хоть что-то, чтобы предотвратить это реальное сумасшествие! –Я же сказал, возьми меня!– срывающимся тоном повысил голос мальчишка, хмурясь всё сильнее, сдерживая желание разрыдаться от бессилия. Он ничего не может сделать... Он сам просто ребёнок, чёрт возьми. Но он держался. Он стойкий, сильный, так ведь? Опасности его не пугают. Как и его любимого героя из мультфильма “космические герои“. Только вот сейчас такие ассоциации хотел он гнать к черту на гору, совсем не до этого. Здесь реальные проблемы и реальная опасность. Здесь есть действительно вероятность умереть. –Леонардо, советую тебе сбавить тон и быть сдержаннее. Кто знает, в каком состоянии близнецы сюда вернутся... Хотя твоё “предложение“ я ещё обдумаю,– лишь усмешка отразилась на щетинестом лице. Обхватив плечо темпераментного парнишки, взгляд обратился полностью к третьему по старшинству.– Донни, я жду только тебя. Смотри, даже твой брат-бунтарь самостоятельно подошёл ко мне. Ты ведь хороший мальчик, верно, малыш?– снова он повторил этот вопрос... Названный всхлипнул на грани слышимости, опустив глаза на Майки, который крепко сжимал в своих ладошках одежду брата. По веснушчатым щекам стекали большие капли слёз, а во взгляде было чёткое: «не уходи». Затем кофейные зрачки направились на Лео, словив его беззвучное «прости...» произнесённое одними лишь губами. Дон аккуратно расцепил пальцы младшего с его одежды, передавая того старшенькому, затем на трясущихся ногах прошёл к Рафаэлю. Последний мягко потянул свою руку к нему, сжав его ладонь в своей. Раф молча пытался поддержать его. Показывал, что он не один. Что они будут вместе. Что ему не придется проходить через этот кошмар одному, что брат рядом и в конечном итоге всё будет хорошо... Будет ведь... И они были готовы уйти. Уйти через эту старую дверь, туда, в глубь дома, где не будут слышны их крики людям, что снаружи. Туда, где их мольбы о помощи будут слышны лишь остальным братьям, оставшимся здесь, в сыром подвале. Уйти и совершать отвратительные вещи, которые их заставит делать их похититель. Они бы ушли... Микеланджело дрожащим взглядом наблюдал за этой картиной. Как его любимых братьев просто забирают без объяснений. Он уже не верил той улыбке, что была на лице мужчины. После того, как тот приставил нож к горлу Донни, он уже никому не верил. Никому, кроме братьев... И теперь двоих из них хотят просто забрать! Он вырвался из защищающих объятий Лео, оттолкнув его руки, что пытались неловко удержать его на месте. Резко двинулся к близняшкам, схватив каждого из них за край одежды цепкими пальчиками, утягивая за собой, назад. –Пожалуйста, не забирайте Рафа и Донни!– детский надрыв в запинающихся всхлипах бил по нервам каждого здесь стоящего. Да, Майки и раньше нередко плакал, но ни разу не было ТАК. Не было этого животного страха, боязни за близких, на этот раз это не страшный сон, а самая настоящая реальность. На этот раз он не был намерен отпускать. Он не хотел отпускать своих братьев в этот кошмар и сидеть в неизвестности. Как и любой из них. Но он просто не предполагает последствий... Лишь искреннее желание помочь. Трое мальчишек растерянно переглянулись, тут же пытаясь отцепить четвертого от двенадцатилеток. Нет, нет, нет... Это опасно, ну почему, почему он не может сидеть тихо?! –Майки, прекрати!– нервно, а от того агрессивно, прошипел Раф. –Мы скоро вернёмся, Микки, потерпи немного,– более ласково просил Ди, стараясь убедить братишку наконец отпустить. Стараясь разжать пальцы братика с его помятой рубашки, он взволнованно оборачивался через плечо, в страхе, что что-нибудь пойдёт не так. Он меньше всего хотел сейчас как-то провоцировать того психа. –Майк, ты должен их отпустить. Пожалуйста,– почти умоляюще просил Лео, настаивающе отдёргивая маленькие ручки от чужих одежд, что казалось невозможным. Но все разом замолчали, стоило только наблюдавшему за этой “умилительной“ картиной заговорить: –Хорошо, я оставлю их,– с непривычным спокойствием произнёс мужчина. Было такое чувство, будто это вообще никак не волнует его. Он словно думал о чём-то своём, не обращая внимания на шумную возню. Да только вот любые хорошие мысли спешили развеяться, стоило ребятам услышать продолжение фразы:– Но вместо них со мной пойдёшь ты, малыш Майки. Это мерзкое “малыш“ уже действовало на истощённые нервы. Он называл так только двоих младших, возможно, потому что они действительно выглядели невиннее, чем двое других. И Рафу уж точно надоело слышать в адрес своих братишек это идиотское обращение, которое так и сочилось похотью и ядом. Но сейчас было совсем не до размышлений о ненависти и обидах, так как такого поворота никто не мог ожидать. –Нет! Так нельзя!– самый буйный подросток тут же начал протестовать, всплеснув сжатыми кулачками, и скрывая панику гневом.– Я. С тобой иду я, не он!– он приложил ладошку к своей груди, указывая на себя таким образом. –Мы!– поправил двойняшку Телло, подхватывая новую волну страха. Он не мог бросить Рафа одного с этим монстром, тем более, не мог бросить Майкла, которого закрыл немного собой, стоя ближе всего.– Не надо брать Майки, он не знает, что говорит. Он маленький ребёнок, он просто переживает, вот и всё!... Он будет вести себя послушно, только не трогай его. Забери нас, как и хотел!– очкастик пытался как-то достучаться до их мучителя, но его торопливых разговоров оказалось недостаточно. Вдруг блондинчик сам отпустил братьев, молча подойдя к их вынужденному сожителю. –Хорошо,– тихо согласился ребёнок. Совсем маленький, без какой-либо возможности постоять за себя, но такой мужественный и старающийся не показывать, как ему страшно прямо сейчас. –Отлично,– дьявольская улыбка так и горела предупреждающим пламенем на лице, когда как её обладатель не обращал и малейшего внимания на мольбы остальных троих, на их попытки остановить мальчишку. Тот лишь опасливо подал ручонку, позволяя грубым шершавым, протянутым к нему, пальцам сжать с силой мягкую тёплую кожу. Глухая дверь за ними захлопнулась, а это означает лишь одно... Игра началась.

***

Они пришли в блеклую комнату. С такими же зелёными подушками на кровати, какие были и на диване, в гостиной. Здесь же пару дней назад сидел и Донни. Майки не знал об этом. Он просто чувствовал страх. Если он сделает что-то не так... То придётся отвечать его братьям. Они и так часто за него заступались, опекали... Он должен сделать то же и для них. По приказу, он сел на кровать, пытаясь заставить свои руки не дрожать, утирая ими красные от слёз глаза. –Ты знаешь, чем мы занимались с Донни?– мягко интересуется мужчина, присаживаясь очень близко к нему, одной рукой придерживая себя сзади, упираясь в кровать, а второй поглаживая ласково чужую коленку. Опять... На это мальчик вздрогнул, напрягаясь, и снова всхлипнул. –Вы сделали ему больно...– прерывисто вдыхая воздух, ответил мальчуган, слыша над ухом низкий смех. –Больно? Не смеши, он почти ничего не чувствовал,– он отмахнулся. Видимо, Ди никому не рассказывал ничего.–Не волнуйся, назад ты вернёшься сам, не как Донни,– он не спеша поднимается со скрипучего матраса, подходя тяжёлыми шагами к комоду. Кажется, там было достаточно вещей, которые он хочет на них испытать... Перед глазами пронеслись картинки прошлых дней. Как бессознательное тело кинули на холодную землю, как Лео всего трясло, пока он пытался проверить дыхание очкастика, как Раф сорвался на того, кто его и принёс... А Мик... Просто смотрел. Просто смотрел, не в силах отреагировать как-то кроме слёз. Голубые зрачки зацепились за чёрную вещицу в чужих руках. Он видел такую же у разных собак и всегда не одобрял такой способ дрессировки. И сейчас тот достал эту вещь, чтобы... –Расклад такой: это ошейник, который я надену на тебя. Но, как видишь, он необычный,– он развернул внутреннюю сторону ошейника, лучше показывая металлические штыки.– Как только я нажму на пульт - он ударит тебя током. Как ты понимаешь, это достаточно больно. Поэтому, чтобы избежать разряда, ты должен слушать меня. Понятно?– дождавшись кивка головой, он усмехнулся.– Отлично.– наклоняясь к похолодевшему от страха личику, он по-родительски заправил непослушные светлые волосы за уши, проведя рукой вниз, от мочки уха, до изгиба плеча. Надев ошейник на тонкую шею, он видел, как мальчик слегка щурит глаз от холода стали штыков, которые достаточно сильно впиваются в кожу. Это сейчас неприятно, а когда они начнут выполнять свою функцию...– На колени,– мужчина махнул головой перед собой, вальяжно рассевшись на кровати, расставив ноги в стороны, показывая, что Майки нужно сесть перед ним. Микеланджело спорить не стал. Он встаёт на ватные ноги, чувствует покалывающую дрожь по всему телу. Подавляет в себе жгучее желание сорвать инородный предмет с себя, кинуть его куда-нибудь в угол... Хочется кричать о помощи, убежать... Но удастся ли ему?... А если и «да»? Успеют ли помочь его братьям тоже или, когда придут на помощь остальным троим, этот человек уже скроется вместе с мальчиками? Он не знал, но было так страшно проверять... Всё же, Майк был ребёнком. Просто маленьким ребёнком. Он привык играть и не думать. А сейчас любое малейшей действие нужно было выполнять с такой аккуратностью, на какую ему вряд ли бы хватило усидчивости в обычной ситуации. Но он обязан, ведь в случае его промаха будут страдать опять его любимые братья. Он присаживается на твёрдый ковёр, такой, от которых обычно оставались неприятные колкие следы на коже. Поднимает взгляд чистого голубого цвета глаз на мужчину, опасливо кладя ладони на его раздвинутые колени, когда по ним похлопали, сжимает их слабо мокрыми руками. Снова всхлипывает, дрожаще выдыхая через рот. –Не реветь,– тут же холодно, по слогам, прозвучало сверху, и старший плотно сжал чужой подбородок, сжимая мокрые щёки, и поднимая лицо мальчишки выше, на себя.– Я ещё мог бы стерпеть слёзы Донни, он достаточно тихий, в отличие от Вас, юный мистер. Твои всхлипы и шмыганья выводят меня из себя, слишком уж громко. Если не хочешь получить удар тока, то заткнись и успокойся. Светловолосый мальчуган по инерции дёрнулся назад, когда его притянули чуть вверх, но затем активно закивал головой, сжимая плотно губы. Что ему ещё делать, кроме как соглашаться на всё, пока он находится один на один с этим психом? Он может выкинуть буквально что угодно. Но Майкл пытается держаться, слёзы не перестают течь, руки дрожат, но он будет послушным... Неудивительно, что их мучителя раздражали слёзы ребёнка. Майки даже мог понять: даже родных братьев его истерики бесили, ведь он мог быть слишком уж шумным. Раф кричал в ответ, Лео иногда прикрывал уши, чтобы не раздражать чуткий слух, а Донни обречённо вздыхал, нервируясь отсутствием тишины и покоя. Вот только в таких ситуациях всё было по-другому... По крайней мере, ему не угрожали электричеством. –Хорошо. Теперь, твоё задание... Ты ведь сосал леденец?– приподняв край верхних губ в улыбке, спокойно задаёт риторический вопрос мужчина, после чего тянется к своему паху. Звук жужжания молнии был до того медленным и звенящим, в то же время таким быстрым и неслышимым... Он расстегнул ширинку джинс, приспуская и скучные серые трусы, дав своему половому органу вяло вывалиться из них.–Точно также. Лижешь, сосёшь, что угодно. Но если укусишь или заденешь зубами, то быть беде. Конечно, сегодня я хотел бы видеть здесь твоих средних братьев... Давно хотелось заткнуть Рафаэлю рот... Нет, не подумай, мне нравится его бунтарский дух, но иногда... Хочется заставить его замолчать.– закончив объяснять, он хмыкнул. Сегодня он планировал развлечься с близнецами, но не хотел лишней нервотрёпки, так что маленькая истерика этого идиота ему была кстати: не пришлось никого тащить силой, он был вполне послушен, а шум можно пресечь.– Но что имеем. Надеюсь, тебе всё понятно. Приступай. И мальчик приступил. Ему было страшно, но он пытался взять себя в руки, как учил их отец, когда заставлял медитировать. Медитации и правда помогали, успокаивали буйные характеры и излишнюю активность. И сейчас Майкл пытался вспомнить всё это, повторить, успокоиться и просто сделать. Он ещё не осознавал, что он делает, он не знает, зачем он делает такие действия с чужим телом. Поэтому ему в каком-то роде даже проще, ведь он не чувствует особого отвращения, которое присутствовало у Дона, когда им просто пользовались с такими же целями, отвращение, какое было у Рафа и Лео, когда они поняли, что было с младшим двойняшкой. Поначалу всё было вполне приемлемо. В плане хода дела, а не ситуации, конечно же. Похолодевшие от страха пальцы держали основание, когда как язык раз за разом проходился по головке, ведь полностью, понятное дело, орган банально не помещался. Мальчишка действительно представлял себе леденец, закрыв глаза. Просто очень старый, залежавшийся на дальней полке, рифлёный леденец, со странными выделениями и противным запахом, как и вкусом. От представлений о еде пустой живот сжался в лёгком спазме. В какой-то момент мужчина немного подвинулся вперёд, от чего пришлось впустить в рот бо́льшую длину, которая криво упёрлась в щёку, задеваясь о молочные зубки. Старший тут же нахмурился и послышался тихий щелчок, будто на кнопку нажали... По мягкой коже прошёлся достаточно сильный импульс, заставляя крупно вздрогнуть и сжаться, открыв рот сильнее, чтобы судорожно глотнуть воздух, который не проходил через заложенный нос. Мальчик мыкнул, хотя звук заглушился о чужую плоть. Сверху послышался лишь тихий стон. Видимо, те сомнительные барыги в магазине “для взрослых“ не соврали, когда сказали что с этой вещицей новые ощущения получат оба партнёра. –Это... Больно...– еле как хрипло произнёс малец. –Заткнись и продолжай. Любые попытки отстраниться были устранены, когда грубая рука сжала светлые пряди на голове, зафиксировав голову и самостоятельно вдалбливаясь в рот, проходясь по шершавому языку, проскальзывая в горло. Счёт времени уже был давно утерян, а раскрасневшееся горло болело, Майки чувствовал солоноватую горькую слизь, немного отдававшую кислинкой, которая приправлялась отвратным разъедающим запахом. В какой-то момент рука сместилась с макушки на затылок, прижимая его ближе и входя так глубоко, как только мог. Снова зажав кнопку на пульте, мужчина чувствовал как сжимается в судорогах тёплоё нутро, как из горла мальчишки хотел бы вырваться болезненный хрип, но лишь приятные вибрации доходили до морщинистого органа. Когда насильник отстраняется немножко, то на язык выплёскивается обильно вязкая жидкость, с противным горьким привкусом. Он их кормил за эти несколько дней всего раз: той пресной кашей, но даже так, организм отказывался проглатывать эту мерзкую субстанцию. Хотелось наоборот, опустошить и так пустой желудок, хотя вышел бы лишь кислотный желудочный сок. –Глотай.– но ему пришлось сглотнуть. Через ноющее горло с трудом прошла эта субстанция, которая буквально лезла обратно, но усилием воли, он всё-таки проглотил. И наконец... Всё закончилось.– Хороший мальчик,– его одобрительно поглажили по голове, зарываясь громоздкими пальцами в волосы, пока он старается отдышаться, через раз срываясь на мокрый кошель. Этот душевнобольной снова был доволен. Но лишь пока что...

***

Микеланджело было мерзко. Он не имел понятия, что только что произошло, но ему казалось это чем-то плохим. Он никогда ни о чём таком не слышал, не видел, но теперь почувствовал. Он отстранённо смотрел в пол, когда мужчина взял своей грубой рукой вспотевшую мягкую ладошку и повёл его прочь из комнаты. – «Я хорошо поступил?... Спас... Рафа и Донни?...»– думал он, с трудом дыша. Лёгким было больно принимать кислород, дыхание дрожало, а он старался не плакать. Он уже не маленький, чтобы так делать, так ведь? Теперь его братья будут считать его себе равным? Он ведь теперь похож на них? На стойкого Лео, сильного Рафа, умного Донни... Теперь он не маленький мальчик, которого нужно защищать, правда? Он ведь может это вытерпеть, правда?... Но в миг в голове пусто. Снова эта обшарпанная дверь. Щелчок замка и ручка поворачивается. Трое снизу сразу поднимают испуганные глаза наверх, чуть щурясь от яркого света. Им было страшно, но не за себя. Их самый младший брат сейчас там, на расстоянии пары сантиметров от этого монстра и ещё не понятно, в каком состоянии. Они не слышали криков, не видят сейчас слёз. Да что там вообще было? – Возвращаю вашего плаксу,– усмехнулся мужчина, толкнув мальчишку вперёд. Майки не ожидал этого, будучи в лёгком ступоре, где-то в своих мрачных облачных мыслях, окрашивающихся в чёрный, но сумел удержать равновесие и не рухнуть с лестницы на грязную землю, не покрытую ничем. – Спускайся, малыш,– шепнули ему рядом с ухом, при этом наклонившись и опуская тяжёлую ладонь на дрожащее плечо. Младшеклассник тут же встрепенулся, расторопно спускаясь, уходя от касаний этих грубых рук в мягкие и тёплые, которые могли подарить ему только старшие братья. Те сразу же встретили его, буквально облепив со всех сторон, когда как скрипучая дверь сверху закрылась с характерным щелчком. Парнишки начали расспрашивать, просить рассказать, говорить, говорить, говорить... «Он тебя трогал? Я его убью! Майки, прости, я не смог тебя защитить...» Три разных голоса слились в один, перемешались и превратились в неразличимое месиво, отзывающееся эхом во вдруг совершенно опустевшей голове. Майки уже ничего не понимал. Почему они продолжают его спрашивать об этом, если всё закончилось? Он их спас! Почему они будто снова недовольны? Зачем они спрашивают чем он и этот дядя занимались? Он даже не знает, как это объяснить, он ведь даже сам не понимает, что это было! В голове было слишком пусто, слишком громко, это было просто слишком для него. Микки не отвечает на вопросы. Смотрит вниз, не хочет поднять взгляд. Поджимает дрожащие губы, сглатывая всё ещё противный вкус чужого тела, ощущая ноющую боль в саднящем горле и на раскрасневшейся коже шеи. Всё-таки он не сможет сдержаться... Солёные слёзы вновь начинают беззвучно стекать с щёк. Трое старших замерли, кратко переглянувшись. — Хватит вопросов, — осадил Леонардо, после чего тяжело вздохнул. Он притянул мальчишку к себе, а после подключились и остальные. Безусловно, каждый из них считал себя виноватым: Лео за то, что не остановил. Раф и Донни за то, что не настояли на своей кандидатуре. Но уже ничего не исправить. Майки воспользовались, маленького ребёнка заставили делать ужасные вещи. И они в этом виноваты. Они не защитили его. И каждый из них понимал, что это только начало.

***