Часть 2

*** То, что их заперли в одном месте не совсем хорошо, но и не то, что бы плохо. У них почти нет какого-либо контакта, кроме как кратких взглядов и редких вопросов. И прямо сейчас, Макото спокойно сидит в попытке медитировать и наконец дотянутся до магической энергии, о которой ему прожужжали все уши на занятиях, — единственные пять, что он посетил, прежде чем обучение было окончено, — и даже не было предложено хоть какой-то помощи, что бы он вспомнил основную информацию. Он моргает, расслабленный и спокойный, наблюдая как девчонка выполняет ката, плавно перетекая из одного движения в другое, сосредоточено смотря в перед. Хм, а может… — Аико-кун, ты не можешь мне подсказать как достучаться до магической энергии? И что это вообще такое. Девчонка на мгновение замирает, но потом возобновляет движение, будто бы и не услышав вопроса. Макото не успевает снова раскрыть рот, как она начинает. — Магия, это смесь умственной, физической и природной энергии. Природная энергия входит в наше тело с воздухом, всасываясь сквозь кожу всасываясь в кровь, умственная вырабатывается в головном отделе, а физическая в районе солнечного сплетения — все это проходит через первый круг системы махо-кенккаи, которая доставляет энергию в сердце, где происходит синтез магии. — Аико останавливается. Становится трудно поддерживать прежний темп тренировки и правильного дыхания, когда она говорит. Медленно моргает и садится прямо на пол, усаживаясь в истинно традиционную позу сейдза, совершенно игнорируя стоящий недалеко стул. — Потом магия выходит из сердца на второй круг, из которого мы уже можем черпать энергию для техник и выводит ее на поверхность нашего тела. А достучаться, хм… Она морщится, а потом подзывает к себе, похлопывая по татами перед ней. Макото немного настороженно подходит и садится перед девочкой, но в менее формальной позе, что вызывает у девчонки хмурость на лице. Мальчик удивленно вскидывает брови. Он никогда не думал, что такой дикий ребенок будет ратовать за соблюдение традиций. И все же, он пересаживается, копируя ребенка. С удовлетворенным кивком Аико подхватывает его руку и кладет себе на грудь, прямо над сердцем. Хорошо, что десятилеток не так уж и просто различить по полу, если не залезть им в штаны… Так. Стоп, нужно сосредоточиться на объяснении. Девочка продолжает: — Таким как ты всегда тяжелее прочувствовать магическую энергию, чем другим представителям клана, так что я не думаю, что тебе пойдут на пользу простые медитации. Макото хмурится, не совсем понимая что означает: «Таким как ты». Он многое не знает об этом месте, так что не пытается возмутиться, что вызывает кривую ухмылку и девчонки. Не успев переспросить, Аико продолжает. — …На самом деле на первых порах у всех с этим проблемы, но полукровкам тяжелее всего. Люди не могут нормально ощутить ток энергии, так как он твой — ты же не чувствуешь как течет кровь по венам, верно? Но если там появится нечто инородное, то это будет ощутимо. Я могу дать тебе почувствовать ток моей энергии, ведь сердце самый большой проводник. Макото колеблется, но сосредотачивается на биении чужого сердца, когда в руке начинает чувствовать что-то острое и горячее, напоминающее статический ток и пламя камина. Вау… Магия, самая настоящая. Он тоже так хочет. — Аико, получается, можно ввести что-то инородное в, как там её… Махо-кенккаи? Ты сможешь это сделать? Девчонка резко столбенеет, а лицо превращается в ледяную маску. Она резко откидывает его руку в сторону, будто бы видя вместо руки нечто мерзкое. — Нет. Ответ выходит слишком твердым и жёстким, будто бы через силу. (Хотя, скорее сквозь непонятную ему ярость и крепко сжатые зубы.) — Почему? Разве ты не можешь? — Могу. Контроля у меня предостаточно, но это опасно, даже очень- Он заглядывает в глаза девочки, делая самый умоляющий взгляд, какой только может.: — Но… — Нет. — Пожа- — Нет. — Я сделаю все что захочешь! Ну, сейчас, вероятно, я не смогу исполнить все, что попросишь, но знаю, что даже выйдя отсюда ты достаточно сильна, что бы выбить из меня долг… Вот сейчас она колеблется. Золотые глаза с узким от волнения зрачком бегают по маленькому пространству. — Всё? Он восторженно, — пусть и не так, как предлагал ранее. Тон девчонки ему совершенно не нравиться, что вполне оправдано, ведь в сравнении с другими воспитанницами приюта, Аико не столь манерная и отказываться точно не будет. Она скорее возьмёт причитающееся, а потом ещё раза в четыре больше. — Тогда с тебя, пока мы сидим тут, пять твоих обедов, а когда выйдем, то три пустых тетрадей, два брикета чернил, кисть с длинным и мягким ворсом, три карандаша… — А не дохрена ли? Аико, — уже многим более смелая, чем секунда ми ранее, — криво усмехается, обнажая острые зубы, почти задумчиво прикладываясь ладно к щеке. Бритвенно острые когти мелькают в воспоминаниях о погоне, из-за чего он сглатывает и немного отступает, вызывая смешок девчонки. — Ты не понимаешь о чем и просишь, да? Ну, на самом деле, да. Так что он обратно замолкает. — …И один твой запасной тессен. Теперь он уже вскидывается, желая возразить, но быстро замолкает, встречаясь с расчетливым взглядом. — Макото, я не торгуюсь. И менять свою цену не желаю. Выйдя за пределы этой комнаты тебе смогут помочь лишь десять человек исключая меня, и тогда тебе откажут, потому что находятся в высших чинах и ничего им от тебя не нужно. Их главный аргумент будет, что ты уже должен был пройти это с сенсеем. Макото кивает нехотя, частично заворожённый, наблюдая за второй рукой девочки, что рассеяно трёт горло, — явный признак, что ей не привычно говорить так много, как сегодня. — С этого момента ты чётко будешь следовать инструкциям, понял? Она вновь берет его руку, укладывая к себе на грудь, растопыривая пальцы. Вторая ладонь мягко сжимается девичьей рукой. Она всматривается в лицо парня, пока не видит что-то, что её удовлетворяет в выражении и эмоциях, которые отражаются на нем как на открытой книге, но все ещё уточняет: — Понял меня? — Хмуриться, не получив словесного ответа и дёргает за руку. — Это очень серьёзно. Понял? — Да-да, что нужно делать? — Ничего, просто концентрируйся на своём дыхании, представляя как движется мана внутри тела, напоминая реку. Мальчик вздрагивает, когда начинается покалывание в руке, что прижата к грудной клетке девочки. Оно распространяется, все выше и выше, распространяясь по всему телу, но осторожно, не касаясь сердца, оставляя нетронутым. — Чувствуешь, да? Я не стала двигаться дальше в сердце, так как не на столько опытна, что бы потом, ничего не нарушая, вывести до конца всю свою энергию. Оно кипит под кожей, как река, что только с виду кажется спокойной, но вспыхивает бурлящими гейзерами, только он собирается попробовать прикоснуться к потолку. Он отдергивает метафорический прикосновение от маны под рычание Аики, что болезненно вцепилась в его руку. Макото дёргается от неожиданности, отстраняясь от девочки, — та давненько не рычала или шипела на него, что неприятно удивляет. Аико аккуратно трёт руку, что болезненно покраснела как от ожега. Детские пальцы без какого либо лишнего детского жира конвульсивно дергаются. Голова мальчика резко идёт кругом, а тошнота поступает к горлу. Он едва успевает отвернуться, когда все содержимое желудка оказывается на полу, — на не застланном татами пакете (опять-таки, спасибо девчонке, которой вот прям обязательно нужно убрать мягкие маты ради тренировки) оказывается подозрительно сияющая синим желчь и остатки почти переваренного до конца обеда. Он давится слюной от неожиданно появившегося под носом стакана с водой. Благодарность кивает, принимая спасительную жидкость Девочка аккуратно убирает волосы, прилипшие у взмокшему лбу и шипит. Под нос, но достаточно громко, что бы и его уставшее сознание волне восприняло слова: — Идиот…! Инари-сама, как можно быть таким тупым, даже следовать нормальным инструкциям не может! Он слабо хватается за девичьи плечи, когда та вздергивает его на ноги, ведя к двери в ванну. Заставляет усесться на закрытую крышку унитаза, сверлят пронзительно взглядом золотых глаз. Осматривает его, а потом раздражённо цыкает. — Ты, — Начинает она, подпихивая его в сторону хлипкой душевой, — прямо сейчас идёшь мыться, а я пока уберу рвоту. Потом я тебе разъясню где, когда и как ты был не прав. Девчонка лет десяти не должна выглядеть столь угрожающе, хмуря брови и сжимая в кулаке старую тряпку… Но сам факт их первой встречи, в когда он чуть было не стал трупом, за которого, — он на сто процентов уверен! — её едва пожурили бы, учитывая, что Макото был кем-то на подобии пушечного мяса, которое не пережило бы этот адов экзамен, из-за которого их все пугают. И кто-бы ему объяснил, что страшного в нем! Он хмуро заходит в поддон, плотно цепляя шторку за крючки на стене. Аккуратно смывает частички, попутно расплетая тонкую косичку, — хорошо, в этот раз решил заплести волосы, в противном случае загваздал бы в отходах. Полощет рот, пытаясь убрать противный вкус. Слышит как девчонка вновь заходит, полоща тряпку в раковине. За время мытья это повторяется ещё раз, прежде чем с влажным звуком тряпка приземляется на перекладину, что плотно прикручена к стене. Макото выходит, слабо промакивая волосы полотенцем, видя уже застеленный матами пол и чувствуя противный кислый запах. Морщится. И садиться напротив Аико, что хмуро наблюдает за ним цедя что-то из кружки. Обычная вода, скорее всего. Учитывая, что другому пить тут взяться неоткуда, то это логично. — И так, мистер «я не умею думать мозгами и следовать приказам», зачем ты пытался манипулировать магией до того как я сказала, что ты можешь это сделать? Он морщится. Да, был нетерпеливо и импульсивен. Но, — в его защиту, — магия! Самая настоящая, реальная, Магия. Ну как можно было устоять? — Ты повёл себя слишком импульсивно, — и ради чего? Любопытства? Он моргает, голова немного плывёт и пульсирует, будто бы после долгого нахождения под палящим солнцем. Где-то внутри зреет семя раздражение, — почему именно эта малявка, — дикая и неоправданно жестокая, — читает ему нотации? И причём как! В пору восхищаться, — и научить такому преподавателей. Девчонка говорит чётко, с расстановкой, не повышая голоса и задавая риторические вопросы в нужные моменты. Это смущает, — когда тебя так отчитывают, как если бы он был неразумным дитем. Он открывает рот: — Аико, я уже понял… Видимо, он выглядит недостаточно извиняющимся, раз девчонка резко прерывает его. — Нет, не понимаешь. Это вполне могло не просто убить тебя, а оставить калекой. В крайнем случае овощем. И знаешь что самое паршивое? Это могло случиться и со мной, бестолочь. В последний раз, когда произошло нечто похожее, то ученик, — из-за родства с огнём, — получил ожеги всего тела, оставшись овощем, а сенсею он выжег все махо-кенккаи, оставив её бесполезной калекой. Он чувствует как болезненно краснеет и бледнее одновременно. Жар приливает к щекам, окрашивая их в красный цвет стыда и смущения, но находя в себе силы возразить. — Но ты согласилась. — Но я согласилась. — Вздрагивает от холодного тона. — Думала что ты будешь умнее и это станет приемлемой ценой. Иди отдыхай, бестолочь. Не дай Инари-уэ-сама у тебя останутся побочные эффекты. ***