04

Статья 11. 11.1. Куратор – ответственный за группу новобранцев в Армии или Помощи. 11.2. В обязанности куратора входит тренировка группы новобранцев (в кол-ве 20 чел.), поддержание дисциплины и доведение правил и законов Утопии до них. 11.3. Кураторы назначаются из числа самых успешных представителей Классов (согласно рейтингу (подробнее см. ст. 17) за последние три года. 11.4. Кураторы должны пройти двухлетнюю подготовку. 11.5. Неисполнение обязанностей Куратора или же злоупотребление оными карается в соответствии со ст. 18 действующей Конституции Утопии.

***

Мы вышли на стоянку. Это была не та же самая стоянка, куда нас привезли вчера. Эта располагалась с другой стороны Центра подсчета. Здесь точно так же стояли грузовики, но на этих были написаны не номера групп, а просто «АРМИЯ» или «ПОМОЩЬ». Армеец подвел меня к грузовику, около которого стояла небольшая группа парней. Они еще не залезали внутрь. Видимо, это можно было делать только тогда, когда наберется двадцать человек, чтобы уезжать. К моему удивлению (и радости), среди них стоял Джереми. Я не думала, что мы сможем попасть в одну группу, но, видимо, после него Подсчет пошел намного жестче, чем я ожидала. Очень многих парней отменили. Да и девчонок было много. — Привет, — подошла я к парню, пытаясь подавить улыбку. Он выглядел не менее радостно. Мне казалось, что я еще никогда в жизни не чувствовала себя так прекрасно. Это было так странно – еще несколько минут назад я прощалась со своей жизнью, а сейчас мне хотелось прыгать и кричать от счастья. Я попала в Армию! Меня не отменили! Не думала, что я когда-нибудь смогу быть такой радостной. И уж точно не представляла, что когда-нибудь я буду радоваться тому, что я смогла пройти отбор в один из сумасшедших классов этой сумасшедшей страны. Что только ни делала с человеком жажда жить. — Я же говорил, что у тебя все получится, — Джереми явно был доволен собой Еще бы! Если бы не он, я бы… А что?.. Я действительно не представляла, что бы я сделала, если бы не прикинулась мальчиком. Сбежала? Вряд ли бы мне удалось. Та девушка, которую убили армейцы, выглядела намного спортивнее меня, но и у нее побег не задался. А я? Да я бы не успела даже шаг сделать, как меня бы пристрелили. Наверное, я бы выкрала у кого-нибудь косметику и постаралась сделать вид, что я очень красивая. Может, меня бы определили в Помощь. Но я поступила иначе, и теперь у меня, кажется, появился друг. — Так как тебя зовут? – спросил Джереми тихо, чтобы никто не слышал. — Тейлор, — ответила я. — Хорошо, — он ухмыльнулся, поняв, что я не изменила имя. — Что, выходит, будем в одной группе? — Идеально, — кивнул Джереми. — А твоя сестра?.. – решила спросить я о том, что меня волновало. — О, — лицо парня слегка помрачнело. – Она не захотела… Ты понимаешь. Сказала, что не готова идти на такие риски, а в Помощь ее возьмут с вероятностью в девяносто девять процентов. Она не хотела даже думать о том, что может стать отмененной. — Но тебя могли отменить, — заметила я. Джереми лишь покачал головой. Я не понимала, что происходило между ними – я только чувствовала, что их отношения близняшек были совсем не такими близкими, какими должны были быть. Я думала, что близнецы ни в коем случае не соглашались расставаться, всегда были рядом и стояли друг за друга. Наверное, так было до Раздела, до того, как в Утопии каждый стал бороться только за свою жизнь, и ничью больше. — В машину! – рявкнул кто-то из армейцев, и я вздрогнула. Мне нужно привыкать, что со мной теперь будут так общаться. В конце концов, я пошла в Армию. Там царит строгая дисциплина. Никто не будет давать мне никаких поблажек. Мы с Джереми залезли практически первыми и заняли удобное место на точно такой же, как и когда мы ехали сюда, скамейке. Я была уверена, что путь нам предстоял очень долгий. Корпуса обучения Армейцев находились в другой части страны. Утопия в целом была поделена на зоны: зона Верхов, Армия, Помощь, приюты и территория с Центром подсчета. Все они находились в разных частях страны, так что перемещаться между ними было долго. Еще у Утопии было две зоны, о которых мало говорили, но о которых знали все. Потому что, как я уже сказала, слухи распространяются намного быстрее официальных новостей. Таким образом, в Утопии также существовала конфликтная зона – именно туда отправляли тех армейцев, которые решали стать солдатами. Нам говорили, что эта территория была частью страны до Раздела, но сейчас она очень хотела отделиться, и там происходили постоянные военные действия. Еще была свободная земля. На картах Утопии она обозначалась как территория нашей страны, но все знали правду – там уже даже военные действия не идут, потому что этот кусок земли стал независимым. Нам на уроках говорили, что там никого не было – просто земли, непригодные для жизни. Но как же они тогда получили независимость? Не сходится. Я понимала, что это был один из вопросов, ответ на который я никогда не узнаю. Просто потому, что я родилась не там и не тем человеком. Сейчас я была уверена только в том, что нам придется провести в этом дурацком грузовике ночь. И я была рада, что у меня был Джереми. Что-то было в этом парне такое, что делало меня уверенной – рядом с ним я смогу спокойно выспаться, пока он следил, чтобы ничего не случилось. С другой стороны, а что могло случиться?.. Я была таким же парнем, как и все они. Не думаю, что для них стало привычкой внимательно разглядывать своих одногруппников. Каждый сам за себя. — Давай разговаривать, — ухмыльнулся Джереми, когда мы удобно устроились. Кто-то из парней уже спорил о том, кто займет последнее сидячее место. – Расскажи мне о себе. — Что рассказывать? – хмыкнула я. – Я думаю, у меня история вполне себе среднестатистическая. Мной, по большей части, никто и никогда не интересовался. Именно с этого я и начала свой рассказ. У меня сохранилось мало воспоминаний о моем детстве. Я точно помнила, что первые годы своей жизни я была ужасно общительной и, кажется, у меня даже были друзья. Кажется, некоторые из них были из старших групп. Во всяком случае, я прекрасно помнила, как со мной близко дружила шестнадцатилетняя девушка, когда мне было лет пять или шесть. Кажется, ее звали Грейс. Она читала мне разные книжки (по-моему, это были ее школьные учебники, но я-то тогда этого не знала), рассказывала, как живется старшим. Говорила мне, что, когда я вырасту, на меня обязательно начнут обращать внимание мальчики, у меня появятся друзья, кого-то я обязательно полюблю. Она была оптимистичной – всегда говорила, что после шестнадцати нас всех ждут интересные жизненные пути, новые знакомства, светлое будущее. Момент нашего расставания с Грейс пришел очень быстро. Я помнила, что, чем сильнее приближалось лето, тем больше девушка нервничала. Она пыталась не показывать этого мне, но я видела, что она больше не была такой веселой, как раньше. Один раз она расплакалась, и я обняла ее, и мы так просидели, наверное, очень долго – она, сгорбившись, закрыв лицо руками и плача, и я, обнимая ее и прося не расстраиваться. Дело в том, что детям об устройстве Утопии рассказывают только в возрасте семи лет. И даже тогда, когда мы первый раз слышим о том, что нас на самом деле называют Низами, что мы рождены для того, чтобы удовлетворять нужды других, Верхних, людей, нам не говорят, какими кошмарами будет сопровождаться наша жизнь. Ребенок впервые слышит про Отмену в четырнадцать лет. Люди начинают меняться именно тогда: кто-то замыкается в себе, потому что понимает, что ни в какой класс попасть не сможет, кто-то начинает нервно заниматься спортом, чтобы попасть в Армию, а кто-то – пытается найти себе друзей на стороне, которые позднее могли бы выкупить их из Помощи. Оглядываясь назад, я понимала, что Грейс относилась к замкнутым к себе людям. Когда она уезжала, она очень долго обнимала меня и прощалась. Она обещала, что будет мне писать, но ни одного письма я так и не дождалась. Вопреки правилам я узнала про Отмену в восемь лет, а не в четырнадцать, как все остальные. Я очень грустила из-за того, что один из немногих близких мне людей больше не писал мне. Я постоянно спрашивала у воспитательниц, не писала ли им Грейс, нет ли у них хоть какой-нибудь весточки о том, как моей подруге живется там, за пределами Приюта. Они лишь улыбались и пожимали плечами. Говорили, что в Утопии не существует привычки отчитываться перед воспитателями. Так делают лишь в редких случаях. Я очень часто плакала из-за этого, и в итоге мисс Бейкер привела меня в свой кабинет и сказала: — Тейлор, милая, скорее всего Грейс попала в третий класс Утопии, и поэтому не пишет. — Третий? – я наивно думала, что это какая-нибудь особенная профессия, которую доверяют только избранным людям. Я была уверена, что Грейс получит ее, ведь она такая добрая, милая, смелая!.. — Да, он называется Отменой, — мисс Бейкер тяжело вздохнула. – И те, кто туда попадают, обычно погибают. — Почему? — Потому что они не подходят под нужды государства. А по Кодексу Утопии жить здесь должен только тот, кто приносит пользу существующему строю. После этого случая я потеряла веру в хорошее. Я замкнулась в себе. Меня попросили никому не рассказывать об Отмене, потому что воспитатели не хотели ранить души детей раньше времени. Я согласилась, и я несла внутри себя бремя этого знания следующие шесть лет. Я недавно нашла фотографии Грейс в альбоме выпускников нашего Приюта. Я поняла, почему она была такой грустной, когда мы прощались – моя подруга была совсем не симпатичной. Да, она была доброй и отзывчивой, но за одну лишь душу в Помощь, увы, не брали. И если какая-то часть меня надеялась, что где-то там Грейс все еще жива, что просто ее письма до меня не доходят, то, проанализировав ее фотографию уже будучи взрослой девушкой, я решила, что ее, скорее всего, отменили. — Какая грустная история, — пробормотал Джереми. – Сочувствую. — Ничего, — я выдавила из себя вялую улыбку. – Я привыкла кого-то терять. Самое главное – не потерять себя. Нашу грустную беседу прервал громкий оклик. Мы повернулись. — Джереми! – к нам подскочил невысокий паренек. Он с трудом сумел подойти к нам, потому что грузовик трясло из стороны в сторону, и молодой человек пару раз чуть не упал. В итоге он все-таки споткнулся, и ему пришлось схватиться за Джереми, чтобы ни обо что не стукнуться. — Макс? – удивился Джереми так, словно увидел давнего друга. — Вот это совпадение! Попали в одну группу! Этот Макс был очаровательным. Волосы, которые могли бы считаться довольно длинными для парня, были собраны в пучок на затылке, уши проколоты. Голос тоже был слегка высоковат, но это придавало ему определенного шарма. Он внимательно меня рассмотрел, но потом перевел все свое внимание обратно на Джереми. — Тейлор, — откашлялся мой новый одногруппник. – Это Макс. Мы жили в одном Приюте, но в параллельных группах. — А теперь, видимо, будем в одной! – парень втиснулся между мной и Джереми, чем заставил сидевших рядом будущих армейцев начать огрызаться и ругаться. – Очень приятно, я – Макс. — Тейлор, — пробубнила я. Я понятия не имела, как стоит себя вести при новых знакомствах. Как ведут себя парни? Есть ли существенные отличия с девушками? Думаю, мне стоит как следует расспросить Джереми. Может, он даст мне несколько практических уроков. Макс решил остаться с нами до конца поездки. Я приметила, что его высокий голос уж очень сильно походил на женский. Значит, мне не стоит делать свой ниже, пытаться звучать мужественней. Можно остаться со старым голосом. Так легче. Я поняла, что очень сильно устала, когда буквально не заметила, как подрались два парня из моей группы. Я очнулась лишь в тот момент, когда татуированный армеец стал разнимать их и стукнул одного прикладом своего пистолета. Парень тут же закричал и прекратил драку. — Чтобы больше такого не происходило! – я была уверена, что армеец очень громко кричал, но до меня все звуки доносились словно сквозь какую-то пелену. Джереми заметил, что меня клонило в сон и поменялся местами с Максом. — Поспи, — предложил он, подставляя свое плечо. – Я послежу, чтобы все было в порядке. А потом наоборот. Засыпая, я в очередной раз провернула в голове все, что сегодня произошло. Я сделала то, чего от себя никогда не ожидала – я пошла против системы. Я прикинулась парнем. Я буквально начала жизнь с чистого листа, потому что до сегодняшнего дня в Утопии не существовало шестнадцатилетнего Тейлора из моей группы, моего Приюта. Я создала себя сама. Более того, я завела двух друзей. Я точно была уверена, что буду держаться за Джереми до самого конца. Он был милым и приятным молодым человеком. Что касается Макса, время покажет. Но если Джереми с ним дружил, значит, я могла ему доверять. Может, однажды я и ему скажу, что на самом деле я девушка. Меня ожидал длинный и полный трудностей пусть. Я буду отставать от всех, потому что я девчонка, к тому же слабо физически подготовленная. Мне придется учиться драться, стрелять, выслеживать и многое другое. Скорее всего, к концу обучения я сама себя не узнаю. Но я была жива. Я могла дышать, ходить, есть, общаться, смеяться и все-все-все. Во всяком случае, до Второго отбора.