06

Статья 9. 9.1. Армия – класс Низов, ответственный за охрану безопасности Утопии и всех ее жителей. 9.2. Представителями Армии являются граждане Утопии от шестнадцати до двадцати семи лет. 9.3. Каждый Армеец должен пройти подготовку к службе сроком в год. 9.4. По окончании обучения первые десять мест рейтинга (подробнее см. ст. 17) новобранцев определяются в Правительство. Армейцы, занимающие одиннадцатое – двадцатое места становятся на охрану границ. Принадлежность дальнейших Армейцев определяет руководство и Кураторы. 9.5. Цвет Армии – черный. 9.6. Символ Армии – герб Утопии, окаймленный стрелами. 9.7. Каждый Армеец обязуется верой и правдой служить Утопии, защищать ее и не жалеть своих сил и жизни на это дело. 9.8. По достижении двадцати семи лет Армейцы подлежат Отмене.

***

Эрик разбудил нас криком: — Новобранцы, подъем! Я заняла одну кровать с Джереми, и он галантно отдал мне нижнюю койку. Видимо, так же, как и я, боялся, что сверху я упаду и сломаюсь. Пока большая часть моих одногруппников спала лишь в одном нижнем белье, пытаясь показать, у кого фигура спортивнее, мне пришлось остаться в футболке, предварительно крепко перевязав грудь тряпкой, сделанной из моей старой одежды. Все то время, что я была в душевой (нам пришлось идти поздно, когда все уже спали, чтобы никто нас не раскрыл), Макс и Джереми сторожили вход и хихикали. Кажется, им нравилось быть частью хитроумного плана по сокрытию меня. Вообще-то, в Конституции ни слова не говорилось о том, кто может стать Армейцем. Чисто теоретически, мы не нарушали ни один закон. Но «чисто теоретически» никогда не работало в этом мире. Между строк считалось, что в Помощь было положено брать девушек, в Армию – парней. В Обслуге иногда появлялись мальчики, но лишь в качестве исключения. В Армии исключений не было. Во всяком случае, общеизвестных. — Малявка, быстрее! – рявкнул куратор так, что я подскочила. Ну вот, теперь у меня было прозвище. Еще и отвратительное. К сожалению, я не успела одеться быстрее всех даже несмотря на то, что я не раздевалась на ночь до конца. Мне было очень стыдно. Я привлекала своим отставанием к себе слишком много внимания. — Построиться по росту! И тут я стояла последней, потому что была самой низкой в группе. Самое неудачное начало самого неудачного дня в моей жизни. Я почувствовала, что на меня кто-то смотрит. Я повернула голову и отметила, что это был один из моих одногруппников. Мы встретились взглядами лишь на долю секунды, и его черты показались мне очень знакомыми. Наверное, ошиблась. Я помнила, как выглядели ребята из моего приюта, и этого я там точно не видела. Может, просто приметила в Центре подсчета? Кто знает. Я глубоко вдохнула, выпрямила спину и уставилась в пустоту. Пора привыкать к такой позе. У нас будет еще очень много строевой подготовки. Время вжиться в новый образ. — Двадцать, — анонсировал Эрик, пройдясь вдоль всей шеренги и пересчитав нас. Он внимательно осмотрел каждого, и когда его взгляд его зеленых взгляд встретился с моим, мне стало не по себе. Мне почему-то показалось, что этот армеец был вполне способен на мое уничтожение. Если кто-нибудь и узнает мою тайну и расскажет о ней всем, так это будет он. Я выдержала на себе его взгляд и посчитала это победой. Так и буду делать: по маленькой победе в день, и я приду к одному большому успеху. В моем случае успех – остаться в живых. — За мной, — скомандовал Эрик, убедившись, что его в нашем виде все устраивает. Все повиновались. Он увел нас далеко за пределы общежития. Я видела, как другие группы точно так же шагали за своими кураторами, радостные, предвкушавшие начало полноценных занятий. Я не знала, как выглядели настоящие города, потому что всю свою жизнь я провела на территории одного приюта, но я предполагала, что армейский лагерь представлял собой уменьшенную версию города. Если бы я строила города и лагеря, я бы именно так и делала. В центре лагеря располагалась небольшая площадь. На ней – стенд с рейтингом. Совсем скоро на нем появятся имена, и они будут ранжированы по количеству баллов, которые мы наберем на занятиях. Площадь окружали административное здание, где жили и работали кураторы, когда не готовили новобранцев, больница, библиотека и столовая. От площади отходило несколько дорог, которые вели к улице с общежитием, спортивным залом, баром, а также тату-салоном. Все для полноценной жизни, ничего не скажешь. Тренировочные площадки располагались за пределами лагеря, в лесу. Мы добирались до места около двадцати минут. Сначала все молчали, каждый думая о том, что его ожидает впереди. Но потом Джереми подошел ко мне и прошептал: — Пугает, правда? – и указал на Эрика. — Очень, — кивнула я. Рядом с нами тут же оказался Макс. Он поправил пучок на своей голове, внимательно оглядел нас и спросил: — Про куратора судачите? Мы захихикали. — Он симпатичный, скажу я вам. Я нахмурилась и бросила взгляд на спину Эрика. Странное замечание. Я была так увлечена мыслями о том, что наш куратор был страшным монстром, что даже не обратила внимание на его внешность. Да, наверное, наш куратор и правда был симпатичным. Но от него веяло такой враждебностью, что я просто не задумывалась о его наружности. Мы ушли далеко в лес, на огромную поляну, специально подготовленную для тренировок новобранцев. Я бы сказала, что тут было очень красиво, если бы я не думала о том, что в скором времени мне на этом самом месте или сломают нос или выбьют пару-тройку зубов. Я слышала, без потерь с первого блока тренировок никогда не уходят. Остается только молиться, чтобы мои потери не слишком многого мне стоили. На поляне стоял еще один армеец. Высокий, спортивный и крупный, с каштановыми кудрявыми волосами и карими глазами. Он так приветливо улыбался, что не вызвал во мне ни одной отрицательной эмоции. — Всем доброе утро! – крикнул молодой человек низким, глубоким голосом. Все новобранцы как-то опасливо кивнули, а Эрик буркнул ответное «привет». — Построиться, — приказал куратор еще раз, и мы все встали точно так же, как перед выходом из лагеря. Я внимательно смотрела за тем, как себя вели остальные, и пыталась повторять. Мне нужно было быть похожей на других. Не выделяться. Не привлекать к себе внимание. — Джон, начни ты, — кивнул Эрик новому лицу в нашем окружении, и этот самый Джон снова улыбнулся своей крайне привлекательной улыбкой, сделав шаг вперед. — Добро пожаловать, новобранцы! – он хлопнул в ладоши. – Мы с Эриком очень рады приветствовать вас в наших рядах. Мне казалось, что Эрик сдерживался изо всех сил, чтобы не закатить глаза. Я не знала, какие отношения у этих двоих были за пределами обучения новобранцев, но сейчас они создавали достаточно интересную атмосферу. — Меня зовут Джон, — кивнул он. – Как вы, наверное, уже поняли, я ассистент вашего куратора, Эрика, и вы можете ко мне обращаться по всем вопросам, которые вас волнуют. Как, собственно, и к нему. Я не знала, кто в своем уме вообще мог пойти к Эрику за советом, но я понимала, что к Джону, скорее всего, будет очередь. Я бы и сама пошла скорее к нему, чем к основному куратору. Но я все равно ни к кому не пойду ни с какими проблемами – как я уже сказала, я планировала оставаться невидимой. Ассистентами называли тех, кто только учился быть куратором. После обучения новобранцы, которые набрали наибольшее количество баллов в рейтинге, могли претендовать на работу куратором. Это считалось самой престижной должностью просто потому, что ты оставался в безопасности – как в Помощи, так и в Армии. А еще на твоих плечах лежало «будущее» Утопии, поэтому кураторам всегда придавали большое значение. Никто не становился куратором сразу. Нужно было пройти двухгодичную подготовку. Тебя ставили ассистентом к уже выучившемуся куратору, ты помогал ему готовить новобранцев, а он учил тебя азам своего мастерства. В конце твой куратор тебя оценивал, и, если оценка была хорошей, тебе давали заветную должность. Как правило, всех оценивали хорошо. Нужно было слишком плохо работать или попасть к полному козлу, чтобы один представитель Низов завалил другого. Интересно, каким был Эрик? В моей голове он был очень похож на куратора, который завалит своего ассистента просто потому, что тот ему не понравился. Вероятно, я просто придиралась. Я плохо понимала, как работала Армия. Да и с людьми я общаться не особо умела. — Я не думаю, что вы все успели близко познакомиться, — продолжал Джон. Он мне нравился. Он был харизматичным, и что-то в нем говорило, что ему можно доверять. Быть может, он притворялся. Если так, я купилась. – Да и мы с Эриком вас совсем не знаем, — Эрик в этот момент смотрел куда-то в другую сторону. Было видно, что нас он знать совсем не стремился. Мы для него – просто способ продвинуться по карьерной лестнице. Оставаться в живых как можно дольше. – Поэтому сейчас я хочу, чтобы каждый из вас представился, сказал, откуда он родом, а также – кем вы видите себя в составе Армии. Я нервно сглотнула: вопросов было слишком много. И если на первые два я могла ответить с легкостью, то вот с третьим проблемы – я понятия не имела, кем быть в будущем. Армия была спонтанным решением. Я вообще думала, что для меня не существует никакого будущего. Мы построились по росту, а поэтому я стояла самая последняя. Что ж, может, я смогу сочинить ответ на последний вопрос, слушая других. Просто повторю какие-то идеи, так? — Начнем с самого первого, — Джон кивнул самому высокому парню в нашей группе, и тот сделал шаг вперед, тем самым привлекая к себе внимание остальных. — Меня зовут Джим, — сказал парень. Он был очень высоким и выглядел слегка неуклюжим. Как будто бы чувствовал себя неловко из-за того, что находился ближе остальных к небу. В мою голову впервые забралась мысль: а что, если не одна я здесь совсем не готова к жизни в Армии? Сколько вообще моих ровесников действительно планировало свое будущее? – Я из первого региона, — Джон кивнул. Я заметила, что Эрик достал из кармана пачку сигарет и закурил. Я знала, что в Армии (да и вообще за пределами приютов), курение было распространено. Очевидно, наш куратор всем своим видом пытался показать, как же сильно мы ему не нравимся. – Я бы хотел работать в охране. — Личным охранником кого-то или все-таки общей направленности? Личная охрана была престижной профессией. Но и опасной: в последнее время происходило много нападений на тех представителей Верхов, которым нужны были телохранители. Предполагалось, что армеец, являющийся телохранителем, всегда готов умереть за своего хозяина. Так себе перспектива. — Общей направленности, — кивнул Джим. — Невысоко метишь, — усмехнулся Эрик, и парень напрягся. Эрик пытался нас запугать, и это было очевидно. Я только не понимала его мотивацию. — Спасибо, — вмешался Джон. – Следующий. Итак, следующих моих одногруппников звали Люк, Аарон, Сэм и Билл. Сэм хотел стать солдатом: как оказалось, он был самым настоящим последователем взглядов Утопии. Он верил, что наша страна живет именно так, как нужно. Он был готов воевать за наши интересы. Особенно – с теми, кто их не поддерживает. Он мечтал попасть на территорию сопротивления и изменить историю. Джон сказал, что это – амбициозная и великолепная цель. Эрик промолчал. Я предположила, что он был того же мнения, что я. Что Сэм – идиот. Билл и Люк хотели попасть в охрану. Аарон, Джереми и Макс – в кураторы. — Что ж, — ухмыльнулся Джон. – Тогда вам придется очень постараться. Очередь подошла ко мне, и я поняла, что так и не придумала ответ на вопрос, почему я здесь. А еще я не умела импровизировать. — Коротышка, — позвал меня Эрик, и я напряглась. Сделала шаг вперед. Первое впечатление было самым важным. А я понятия не имела, что мне делать и что говорить. Я сделала глубокий вдох и заговорила низким голосом: — Меня зовут Тейлор, — связкам такая перемена совсем не понравилась. Что ж, придется привыкать. Теперь это – мой новый голос. – Я из сорок четвертого региона. Я… — я сглотнула. Я так надеялась, что идея просто придет из ниоткуда, но зря. – Если честно, у меня нет цели. Эрик фыркнул. Кажется, он сказал что-то похожее на «естественно», и Джон на него возмущенно глянул: наш куратор был не в настроении, и его ассистента это тоже раздражало. Или это была просто игра? — Я думаю, — продолжила я. – Как пойдет. Посмотрим. Я готов выполнять любую работу. Я кивнула сама себе и Джону и встала на свое место. Щеки горели. Я ненавидела выступать даже перед маленькими группками людей. Терпеть не могла, когда на меня обращали внимание. — Очень приятно, — отрезал Эрик. – Закончим с любезностями. Мне очень хотелось закатить глаза. Учитывая поведение куратора, с любезностями мы еще даже не начинали. — Ваш первый блок подготовки – рукопашный бой, — сказал куратор. Он скрестил руки на груди и ходил вдоль шеренги, в которую нас построил. Скорее всего, пытался показать нам, каким он был страшным. Что ж, на меня его тактика очень хорошо работала. – Он состоит из трех частей, на каждый у вас будет по одному месяцу. Части: удары руками, удары ногами, блоки. Все, чтобы успешно драться. Меня напугало уже только перечисление. Мне нужно будет драться, — эта мысль впервые стала реальной. Мне придется бить людей. Люди будут бить меня. И какой бы глупой эта мысль ни была, но она никак не шла из головы: это больше не шутки. Мне будут причинять боль. Намеренно. И я никуда от этого не денусь. Мне будет больно, и я должна буду делать больно другим. Я словно почувствовала, как подо мной крутится земля. На мгновение перед глазами все поплыло, но я быстро взяла себя в руки. Я надеялась, что никто не заметил панику на моем лице. Я позволяла своим эмоциям брать надо мной верх. Так нельзя. Я живу под прикрытием в Армии – каждый шаг должен быть аккуратным. А я и так уже наделала столько ошибок, что могла уже давно сдать себя с потрохами. — Сегодня занятие будет вводным, — продолжал Эрик. Он ходил вдоль нашей шеренги и смотрел на всех новобранцев. Он был выше большинства, а поэтому выглядел особенно устрашающе. Руки за спиной, глаза внимательно изучают каждого, словно ищут слабости, то, за что можно зацепиться, а потом втоптать в грязь. – Мы с Джоном покажем вам пример драки. То, что вы будете должны уметь к концу первого модуля вашего обучения. После этого мы выберем двоих из вас на первый бой на ринге. Это будет ваш шанс показать, что вы уже умеете. На этих словах его взгляд встретился с моим, и у меня внутри все похолодело. Господи, главное, чтобы он не выбрал меня. Не выберет же? — Если хорошо справитесь, даже получите свои первые баллы, — его губы тронула не очень приятная ухмылка, и я почувствовала отчаяние. Зачем я послушала Джереми? Почему решила, что справлюсь? Меня здесь убьют. — После этого занятия будут чередоваться: Джон будет проводить для вас тренировки, чтобы вы набрали мышечную массу и силу, необходимую солдату, я буду учить вас основам боя. Начнем с атаки руками. Занятия будут каждый день, кроме выходных. А еще мы сможем брать дополнительные задания на территории лагеря. Так можно набрать баллы, которые ты не можешь получить на занятиях: у тебя в кармане будут жетоны, у лагеря – чистота и гармония. Про это нам не сказали, но я знала это заранее. Я не знала только, что пугало меня больше: драки или тренировки. Я никогда не была спортивной. В детстве нас всех заставляли принимать участие в занятиях физкультуры, но никто не следил за качеством выполнения заданий. Я, как правило, просто плелась сзади и делала все ради галочки. Сейчас я об этом жалела – все мои одногруппники выглядели намного спортивнее меня. Даже Макс, с которым мы были почти одного роста. — Каждый раз, когда мы с Джоном вам что-то показываем, — голос Эрика был таким же пугающим, как вся его внешность. Низкий, хриплый, резкий. Он словно тренировался всю жизнь, чтобы достичь такого эффекта. – Я хочу, чтобы вы внимательно следили. Запоминали. Это обучение – ваш единственный шанс чего-то добиться. После года в лагере вас уже никто учить не будет. Если вы попадете в солдаты, вам не поздоровится. Солдаты были той вакансией, куда отправляли людей из конца рейтинга. Причина была простой: у солдат было больше шансов рано погибнуть. Туда никто не хотел. А если никто не хотел, значит, надо было отправить тех, кто никак не поможет в других областях. Если верить нашему правительству, Утопия находилась в состоянии постоянной войны с бывшей территорией, которая пыталась отсоединиться. Территория находилась через реку от земли Утопии, и у нее не было имени. Не в наших документах. Там ее называли зоной сопротивления. Зона сопротивления, судя по картам, была маленькой, и я не знала, почему туда каждый год отправляли так много солдат. То ли у повстанцев было такое сильное оружие, то ли их было намного больше, чем мы думали, то ли от нас что-то скрывали. Согласно официальным источникам, Утопия была последней выжившей страной на планете: много лет назад мир схлестнулся в такой разрушительной войне, что выжить смогли только те, кто знал, как правильно распределять ресурсы. Такой страной оказалась Утопия, хотя тогда у нее еще не было имени. Тогда это, согласно нашим учебникам, была просто группка политиков, которые встали у власти и сказали, что они знают, как сделать народ счастливым. Мы все в это верили до поры до времени, но в какой-то момент каждый из нас задавался вопросом: а правда ли это? У нас была такая большая Армия, что я начинала сомневаться. Зачем нанимать так много солдат и тратить так много времени на их подготовку, если нам не с кем воевать? В истории Утопии было столько непонятных «дыр». Чем старше ты становился, тем больше ты их замечал. — В конце каждой недели одна из пар будет выходить на бой, — продолжал куратор. – Победитель получит удвоенные баллы. В конце курса свои умения покажут все еще раз, это будет экзамен. С баллами выйдут только победившие. Все ясно? Все кивнули. Мужчина посмотрел мне прямо в глаза, и у меня снова по всему телу пробежала дрожь. И почему нам попался такой куратор? Как работать с ним целый год? Привыкну ли я к его устрашающей ауре? Сможет ли этот опыт подготовить меня к будущему? Сколько еще таких Эриков я встречу на своем пути? Эрик попросил обратить на них внимание таким голосом, что я похолодела: неужели заметил, что я думала о своем? Кураторы же не могут читать мысли, так? Я, кажется, покраснела. Я бы, наверное, снова подумала о том, как же плохо я справлялась со своим планом «не привлекать к себе внимание», если бы наш куратор внезапно не подставил подножку Джону Мне стоило всех моих сил не вскрикнуть. Ассистент не упал, а ловко перепрыгнул и снова встал на ноги. Затем попытался ударить Эрика кулаком, но тот блокировал его удар. Я видела мало драк, и все они были обычными потасовками мальчиков в приюте: не поделили девочку, еду, сигареты, мнения, все, что угодно. Те драки были неуклюжими, тяжелыми. То, что делали Эрик и Джон, было плавным и аккуратным. Они посылали удары один за другим, ловко их отражая. Было видно, что оба были специалистами своего дела. Я понимала, что, сколько бы я ни работала над собой, у меня так же не выйдет. Ни за что. — Вот это да, — прошептал стоявший рядом со мной Макс, и я смогла только кивнуть в ответ. Слов не было. Эрик сделал выпад вперед и поставил еще одну подножку Джону. В этот раз ассистент не ожидал такого хода и упал. Я поморщилась, когда его тело соприкоснулось с землей – если такое сделают со мной, я, наверное, сразу же сломаюсь. — Все, хватит! – рассмеялся Джон, поднимая руки, сдаваясь. – Думаю, они поняли. Эрик кивнул и протянул своему напарнику руку, помогая тому подняться. Пока Джон отряхивался, наш куратор сказал: — Мы будем ожидать от вас такого же уровня умений к финальному экзамену, — он осмотрел нас всех, и мне показалось, что его взгляд задержался на мне. Мне пришлось приложить все усилия, чтобы только не стряхнуть с себя ощущение его взгляда. – Поскольку занятие у нас вводное, сегодня мы не будем осваивать никакие приемы. Сегодня двое из вас покажут, на что уже способны, чтобы вы понимали, что у вас есть, а к чему нужно стремиться. Эрик махнул нам рукой, прося следовать за ним. Его руки были такими же изрисованными чернилами, как и шея, — татуировки покрывали даже фаланги его пальцев. Я не видела, какой именно рисунок они составляли, но предполагала, что в изображениях была своя логика и взаимосвязь. Все переглянулись, а затем поплелись за куратором: судя по упадническому настрою в группе, всех впечатлил пробный бой куратора и ассистента. Видимо, почти никто на такое не был способен. За деревьями стоял настоящий ринг: приподнятая квадратная платформа, по периметру огражденная веревками. Именно тут в конце каждой недели одна пара будет показывать, как хорошо справляется со своим обучением. В скором времени все мои одногруппники будут такими же изрисованными, потому что татуировки в Армии были способом самоутверждения. Традицией. — Начнем наш первый ринг! – крикнул Эрик, запрыгивая на платформу. Теперь он стоял по центру огороженного веревками квадрата. Он обвел его руками и продолжил: — Вы будете драться здесь, пока один из вас не упадет и не сможет встать. Тогда второй считается победителем. Так же один считается проигравшим, если он заступил за линию ринга на больше, чем десять секунд. Мне показалось, что я была на грани обморока, когда глаза Куратора встретились с моими. Что-то в нем было такое ужасающее, что мне хотелось тут же броситься наутек. Его взгляд, который так пристально изучал мое лицо, вся его фигура, такая сильная и, скорее всего, способная сломать меня пополам без лишних усилий, пугали меня. Интересно, хоть кто-нибудь так делал? Я имею в виду, пугался всего лишь Куратора, который, по сути, должен нам помогать, и убегал из Армии в свой первый день? Может, хотя бы в этом я буду первооткрывателем… — Каждый раз пару, которая показывает свои умения, я буду выбирать случайным образом, — продолжил куратор. — Начнем с малявки, — по лицу Эрика расплылась широкая, я бы даже сказала, мерзкая улыбка. Я сглотнула. Я думала, что смогу избегать проблем хотя бы первый месяц. Но нет, они нашли меня в самом начале. Я поднялась на платформу и встала по правую руку от Эрика. Одно его присутствие рядом заставляло меня дрожать от страха, и я не знала как с собой совладать. В голове билась мысль: пусть он выберет Макса. С Максом я справлюсь. Не подерусь, конечно, но хотя бы переживу его удары. Пусть Макс. Или хотя бы Джереми. Они меня пожалеют. Умоляю. — Элиот. Из шеренги вышел высокий блондин. Это он так внимательно смотрел на меня утром. Я еще раз постаралась рассмотреть его лицо. Что-то в нем было действительно знакомым, но я никак не могла понять, что именно. Ответ словно вертелся у меня на кончике языка, но я не была в состоянии уловить его. Я внезапно вспомнила, что, когда мы представлялись, Элиот сказал, что был из того же региона, что и я. Может, я видела его в приюте? Или в Центре подсчета? Я тогда совсем не обратила внимания на эту информацию, потому что паниковала из-за своего ответа. Сейчас же я задумалась… Когда молодой человек встал рядом со мной, внутри меня словно что-то лопнуло. Он был выше, крупнее и спортивнее меня. Он выглядел как новобранец, который сделает все, чтобы утвердиться в глазах куратора. Мне конец. В тот момент я видела только небольшой отрезок пространства непосредственно передо мной. Я знала, что вся группа загудела, приветствуя нас на ринге. Я бросила лишь небольшой взгляд вправо, на Джереми. Он подбадривающее мне улыбнулся, но я никак не смогла ему вернуть улыбку. В ушах гудело. А может, это были голоса одногруппников, я не знала. Я просто подняла взгляд и посмотрела на Элиота. Он стал казаться выше и сильнее, чем еще минуту назад. Мне приходилось задирать голову, чтобы увидеть его лицо. А как я буду бить его в лицо, если я даже не знаю, где оно?.. — Начали! – крикнул Эрик, и его голос меня напугал. Я не успела даже принять атакующую позу. Наверное, стоило это сделать, пока Эрик только расхаживал с важным видом вокруг нас, внимательно изучал и готовился начать бой. Но я не подумала об этом, потому что я была слишком сконцентрирована на собственной панике. А потому меня ударили в челюсть уже в первую же секунду моего первого боя на ринге. Боль показалась мне оглушительной, чуть ли не смертельной. От неожиданности я поскользнулась и рухнула на пол, что только добавило неприятных ощущений. Элиот не наносил еще ударов, ждал, пока я поднимусь. До меня донесся голос Эрика: — Шесть!.. Вокруг кричали люди. Я не могла понять, меня поддерживали или наоборот, просили прикончить. — Семь!.. Но я точно знала, что не должна сдаться после первого же удара. Так что я собрала волю в кулак, игнорируя пульсирующую боль в лице, и встала в ту же секунду, как Эрик хором с Джоном крикнули «Девять». В этот раз я успела встать в правильную стойку. Я даже неуклюже попыталась выставить руку для удара, но Элиот мою попытку блокировал. Но не только: он еще и перевел всю мою тщетную попытку постоять за себя в свое собственное нападение. И я получила кулаком по ребрам, тут же забыв, как дышать. Вернее, я просто боялась дышать, потому что каждый вздох словно разбивал меня на части. Мое тело инстинктивно попыталось вскрикнуть, но вышел только жалостливый скулеж. А потом он ударил меня коленом в живот, и у меня потемнело перед глазами. Я не поняла, в какой момент упала. Просто к боли во всем теле прибавилась еще жгучесть в районе затылка, и я предположила, что познакомилась с землей. Кажется, я застонала и свернулась, словно зародыш в животе матери. Наверное, я еще и заплакала, но я не уверена, потому что последним, что я услышала, было: — Десять!.. Я очнулась, когда за окнами нашей казармы уже было темно. По обе стороны от меня сидели Макс и Джереми. В помещении было пусто. Говорят, на территории нашего лагеря был даже бар, так что все, наверное, пошли отмечать первый день занятий. — Что случилось? – пробормотала я, чувствуя, как от каждого слова тело начинало все больше ныть. — Сильные ушибы ребер и сломанный и вправленный нос, — ответил Джереми и печально мне улыбнулся. — Он же не отнял у меня баллы, да? – в ужасе спросила я, вспомнив, что куратор сказал в самом начале занятия: выделитесь -- получите свои первые баллы. Он мог отнимать баллы? Можно ли отнять баллы у нуля? Нужно узнать. — Нет, — хором ответили мне Макс и Джереми. — Ладно, — я нахмурилась. Я не стала спрашивать, сколько он поставил Элиоту. Скоро и сама узнаю. На выигрыш я так или иначе все равно не рассчитывала. – А где вся наша группа? — Пошли в бар, отмечать первый учебный день. — А вы почему не пошли? — Решили подождать, пока ты проснешься. — Идите, — улыбнулась я. Мне почему-то стало неудобно от мысли, что два человека, которые решили стать моими друзьями, игнорировали остальных по моей же вине. Они не должны так делать. Они должны знакомиться со всеми и заводить новых друзей. Потому что меня, скорее всего, быстро рассекретят и отменят. – Там же весело, наверное. — А ты?.. – с сомнением спросил Джереми. — Я хочу пойти подышать воздухом, — ответила я, медленно поднимаясь и кряхтя. – Выпивка – точно не мое. Парни переглянулись, немного помялись, но все-таки ушли. Я же ползла до дверей добрых минут пятнадцать, хватаясь за каждый выступ, чтобы только не потерять равновесие и снова не упасть. Теперь мне почему-то казалось, что, если я снова упаду, то больше не встану. Завтра по расписанию нас ждала тренировка с Джоном, и я понятия не имела, как мне ее пережить. Двигаться было больно, а спортивных упражнениях невозможно даже думать. Тренировка была направлена на то, чтобы мы в кратчайшие сроки стали сильными и выносливыми. Следовательно, завтра нас будут мучить. Боги, как мне пережить хотя бы эту неделю?.. Я вышла на улицу и дошла до первой скамейки. В такой час все они были свободны. Днем все скамейки были заняты либо курящими кураторами, либо новобранцами, болтающими обо всем на свете, отдыхающими от закончившихся занятий. Повсюду светили фонари, так что ночь не казалась такой уж темной. Я посмотрела по сторонам. Это место теперь – мой дом. Дом, в котором меня только что избили. Дом, в котором так называемый хозяин меня просто ненавидел. Дом, в котором у меня не было никаких шансов на выживание. — Эй! – окликнул меня кто-то, и я вздрогнула. Я почему-то была уверена, что сейчас все в баре, и никто со мной не заговорит. Навстречу мне шел Элиот. — Место занято? – парень кивнул на скамейку, на которой я сидела. — Нет, — покачала головой я, и он сел рядом. — Извини, что так вышло, — сказал молодой человек, и мне показалось, что в нем что-то изменилось. Но я никак не могла уловить, что именно. — Ничего, — пожала плечами я. Это движение заставило меня поморщиться, а от того, что я поморщилась, заболел нос. Порочный круг. – Тут каждый сам за себя, я понимаю. — Мне стоило тебя пощадить, — усмехнулся Элиот. – Ты, кажется, меня не узнал. У меня замерло сердце. Так мне что, не показалось, что парень мне знаком? Но в моей группе в Приюте таких не было. Из другой группы? Или, может, мы жили в одном крыле в Центре подсчета? — Не совсем, — призналась я, все еще внимательно вглядываясь в черты лица одногруппника. Теперь он казался еще больше знакомым, чем когда его поставили мне в пару. — Меня зовут Элис, — ухмыльнулся парень. – Мы с тобой росли вместе. Я широко распахнула рот, не веря своим глазам и ушам.