09

Статья 17. 17.1. Рейтинг – способ учета всех новобранцев. 17.2. Рейтинг составляется по сумме всех оценок, полученных новобранцами в период обучения выбранному направлению службы Утопии. 17.3. Первый рейтинг составляется по результатам двух практических и двух теоретических занятий. 17.4. После первого рейтинга, статистика обновляется каждый день в четыре часа дня. 17.5. По результатам рейтинга новобранцы могут выбрать профессию по окончанию обучения (см. ст. 23 и 24)

***

Я вернулась в казарму в отвратительном настроении. Таком, в котором хочется только спрятаться под одеялом и никогда в жизни из-под него не вылезать. Я понятия не имела, сколько там пролежала, но, кажется, задремала. Сны мне снились тоже нерадостные: мой мозг раз за разом подкидывал мне образ столовой и холодный взгляд Эрика. Очень хотелось выплакаться, но я себе не разрешила. В любой момент кто-нибудь мог зайти и услышать мои всхлипы. Я и так завладела репутацией мелкого слабака, зачем еще и показывать всем, что я – плакса? Я услышала воодушевленные разговоры знакомых голосов подо мной и свесилась со своей кровати. На первом этаже кровати сидели Макс и Джереми и о чем-то тихо переговаривались, размахивая руками. — О, ты уже проснулась! – заметил Джереми и улыбнулся. Надо же, у него были силы улыбаться. – Мы так здорово пообедали в «Кинжале»! А где ты была? Ты пропала уже с утра. «Кривым Кинжалом» или просто «Кинжалом» назывался бар, в котором проводили свое свободное время многие армейцы в нашем лагере. Говорят, там подавали отличный алкоголь (ну, лучший среди самого отвратительного, что получали Низы) и готовили неплохие закуски. Правда, чтобы что-то купить, нужны были купоны. Купоны – местную валюту -- мы получали в зависимости от нашей успеваемости. Один балл на занятии – один купон, и так каждый учебный день. Баллы рейтинга не тратились, вот купоны – да. Джереми и Макс же получили свое первое «жалование» во время второй тренировки с Джоном и, очевидно, пошли сразу же с ним расстаться. У меня выходило плохо, поэтому баллами меня награждали скудными (один мне, восемь – Максу, девять – Джереми). Мне на данный момент светило не больше, чем бесплатно выдавала столовая. — Рада за вас, — постаралась улыбнуться я. Парни выжидающе смотрели на меня, так что мне все-таки пришлось спуститься к ним и сесть рядом. – А я… ну, меня вроде как представили элитному столу. — Да ты что?!.. – ахнул Макс так громко, что этот возглас оттолкнулся от стен казармы и вернулся к нам, оглушив во второй раз. За первые несколько дней Макс все уши нам прожужжал о том, как круто попасть за отдельный стол. Что там, мол, сидели самые элитные представители Армии этого отделения. Люди, которые обедали за этим столом, получали всеобщее уважение. То, что за этот стол попадали по приглашению, было общеизвестной истиной, которую обязательно кто-нибудь выведывал сразу же в первые дни пребывания в лагере. В нашем случае таким человеком был Макс. — Как ты туда попала? – Макс схватил меня за плечи и тряхнул. Его изумление было таким комичным, что я не смогла не улыбнуться. — Меня пригласил Элиот. Парни распахнули рты. — Так он же тебя чуть до смерти не избил! — Он так извинился, — пожала плечами я. Рассказывать им настоящую историю я не собиралась. Во всяком случае, не пока. – А еще оказалось, что мы с ним были в одном приюте. Парни понимающе загудели. — Вчера, когда вы все ушли, — Джереми виновато на меня посмотрел, а я улыбнулась, показывая, что все в порядке. – Я пошла гулять и встретилась с Элом. Он извинился за то, что случилось на тренировке. — Ничего себе, — ахнул Макс. – А я-то думал, что этот Элиот будет самым грозным в группе. Я усмехнулась. — А сегодня он мне сказал, что его друзья хотят со мной познакомиться. И привел меня за стол, — я сделала ударение на последнем слове и посмотрела на Макса. Тот разве что не прыгал от радости. — И что, ты нас теперь покинешь? – спросил Джереми. — Как я могу? – улыбнулась я. – Я не думаю, что они меня примут. — Почему это? Я рассказала им про Эрика, его реакцию, и как я ушла. Парни спокойно выслушали меня, а потом посоветовали не волноваться по этому поводу. — Он просто идиот, — Джереми сочувственно похлопал меня по плечу. – Хочет самоутвердиться за счет слабых. Я кивнула, чувствуя, как снова начинает щипать глаза. Из груди вырвался судорожный вздох, и тогда оба парня меня обняли, заверяя, что все будет хорошо. Я старалась не обращать внимание на реплику Джереми про слабых. У меня не получалось. Сказал бы он так про Макса или себя, если бы над ними так же сильно издевался Эрик? Я сомневалась. Эл зашла в казарму как раз в тот же момент, когда я вытирала выступившие на глазах слезы. Макс продолжал трещать, что Эрик – один из самых ужасных кураторов в лагере, что так думали не только мы, что он поспрашивал по лагерю. Говорил, что Эрика надо самого поставить в низ рейтинга и лишить всех привилегий. — Привет, — произнесла девушка, рассматривая моих друзей. Мне показалось, что она мысленно оценивала, знают они ее тайну или еще нет. Может, и это было своего рода тестом? В таком случае я его прошла. – Я… как дела? Я выдохнула и выразительно посмотрела на Джереми. Тот кивнул и сказал: — Макс, я, кажется, забыл кое-что в «Кинжале». — Что? – удивленно изогнул бровь парень, недоумевая. — Кошелек, — Джереми смерил Макса таким взглядом, что даже мне стало неуютно. — У тебя не было кошелька. — Потому что я там его оставил. Макс на мгновение замолчал, переводя взгляд с Джереми на меня и обратно. Затем его словно осенило, он ахнул и вскочил. — Точно! Кошелек!.. И через минуту мы с Элис были одни в пустой казарме. Девушка заняла место рядом со мной на кровати. — Жаль, что так вышло в столовой, — пробормотала она. – Я не думала, что Эрик такой… — Хам? – подсказала я, горько усмехнувшись. — Вообще-то, он хороший, — постаралась оправдаться Элис. – Он знает, что я девушка, и про всех остальных знает. Он хранит эти секреты и очень дорожит этой компанией. — Откуда ты так много про него знаешь? — Я же говорю, я переписывалась с некоторыми ребятами отсюда и из других лагерей, — пожала плечами девушка. – Они рассказывали о своих друзьях, и Алфи рассказывал мне про Эрика. — И вы в переписке обсуждали тайны? – ахнула я. — Нет, конечно, — рассмеялась девушка. – Я же говорю, у нас был разработан шифр. Я встретилась с Алфи, когда они приезжали на ориентационный день в наш приют. Я нахмурилась. Я помнила тот день: их проводили каждый год для пятнадцатилетних. Для тех, кого должны были распределить в следующем году. Во время таких мероприятий ребята могли познакомиться с представителями всех профессий Утопии, расспросить их о жизни, решить для себя, куда метить. Я не ходила на ориентационный день, потому что не думала, что у меня вообще был выбор. Не хотела себя лишний раз расстраивать. — Алфи и Эрик были у нас, — улыбнулась она. – Я обменялась с Алфи данными, а уже потом он… — девушка запнулась. – Она дала мне данные еще нескольких кураторов из других лагерей. Я притворялась, что просто обсуждаю с жизнь в армии. — А разве так можно? Нам, я имею в виду, — чтобы не говорить вслух «девочкам», я только махнула рукой, показывая на свое тело. Про себя я радовалась, что теперь знала еще одну девушку в лагере. Алфи. Интересно, как ее звали до подсчета? — Официально же нет закона, запрещающего девушкам вступать в армию, — пожала плечами Элис. – Поэтому мы можем интересоваться. Я кивнула. — Алфи много рассказывала о том, какие у них прекрасные кураторы, — продолжила Элис. – И про Эрика тоже говорила. Вот и все. В таком случае я совершенно не знала, как мне стоило реагировать на поведение моего куратора. — Мое присутствие ему явно не нравится, — пожала плечами я. – Уж не знаю, что заставило его меня так ненавидеть, но это так. Не думаю, что я уживусь у вас. — Да брось ты. Она явно не нашлась, что еще сказать, так что просто замолчала. Каждый день я сначала думала, что не зря пошла в Армию, а потом всей душой жалела, что меня не отменили. Насколько бы легче было жить, если бы я уже была мертва. Абсурдно, но это так. — Тебе было бы легче, если бы твои друзья тоже были с нами? – вдруг выдала Элис, и я даже вздрогнула от неожиданности. — Что?.. — Эти… Макс и Джереми. Я вполне могу договориться, чтобы они тоже обедали с нами, но только если они могут держать язык за зубами. — Они знают, кто я и, как видишь, пока что держат языки за зубами, — произнесла я. Я могла понять Эл, но мне все равно не нравилось, что она не доверяла моим друзьям. – Я не говорила им про специфику вашего клуба, если что. — Естественно, — кивнула Элис. – Но в конце концов они узнают. Все, кто вступает в наш «клуб», знают, — она помолчала. - Знаешь, наш стол совсем не развалится, если мы возьмем себе еще двоих парней. Так даже будет лучше, — она ободряюще мне улыбнулась. – Увидимся завтра.