Глава 2.

===

      Маринетт застыла в оцепенении, не в силах оторвать взгляд от распростёртой фигуры Адриана на её балконе. Тысячи вопросов вихрем пронеслись в её голове. Как он здесь оказался? Неужели произошло нападение акумы? Что с ним случилось?       Тикки подлетела к ней, ахнув при виде бессознательного юноши.       — Маринетт, что произошло? — прошептала квами, её глаза расширились от тревоги.       Маринетт прикрыла рот дрожащей рукой:       — Я не знаю, Тикки. Он просто… потерял сознание! В его глазах был такой ужас!       Нужно было срочно затащить его внутрь и выяснить, не бродит ли поблизости акума.       — Тикки, проверь, пожалуйста, новости и Ледиблог.       — Сейчас сделаю, — пообещала маленькая подруга, стремительно спускаясь в комнату.       — Ох, Адриан… — прошептала девушка, осторожно взбираясь на крышу. Она медленно приблизилась к юноше. Его ноги были неловко подогнуты, словно его сбросили с высоты. Щёки пылали, а по лицу во всех направлениях тянулись дорожки слёз. Маринетт никогда не видела его в таком растрёпанном состоянии. Чем дольше она смотрела на него, тем сильнее сжималось её сердце.       Стараясь подавить нарастающую панику, Маринетт осторожно потрясла его за плечо, пытаясь разбудить. Когда это не сработало, она попробовала похлопать его по щеке. Её пальцы стали влажными от слёз, но Адриан по-прежнему не шевелился.       «Соберись, Маринетт, — приказала она себе. — Сначала затащи его внутрь, а потом разберёмся».       С максимальной осторожностью Маринетт подсунула руки под плечи Адриана и потянула его к люку. Спустить его на кровать будет непросто, но, по крайней мере, приземление будет мягким.       Она спустилась первой, затем медленно, очень медленно, втащила Адриана внутрь. Его ноги упали на кровать чуть сильнее, чем ей хотелось бы, но она ничего не могла с этим поделать. Он всё ещё не приходил в себя.       Теперь, когда они оказались внутри, и голова Адриана покоилась у неё на коленях, Маринетт заметила, что его брови были нахмурены. Глаза под веками беспокойно двигались, словно ему снился какой-то ужасный кошмар.       На самом деле, акума была единственным объяснением, которое Маринетт могла себе представить. Но почему его оставили на её балконе? И какую выгоду акума могла получить от потерявшего сознание подростка, которому снятся кошмары?       — Тикки? — позвала Маринетт. Она не хотела оставлять его одного в таком состоянии.       — Я ничего не нашла ни в новостях, ни в Ледиблоге. К тому же, Алья тебе не писала, — донёсся голосок снизу. Маринетт нахмурилась, вглядываясь в лицо Адриана в поисках объяснения.       Ей показалось, что снизу доносится какое-то шипение.       — Ты что-то сказала, Тикки?       — Э-э, нет! Всё в порядке!       «Странно», — подумала Маринетт, но решила не зацикливаться на этом. У неё была проблема посерьёзнее.       — Может, мне стоит выйти и проверить? — предложила она вслух. — И написать Алье?       Через несколько секунд Тикки присоединилась к Маринетт на кровати.       — Я не думаю, что это акума, — сказала квами. В её голосе слышались странные нотки, но Маринетт решила, что и в её собственном голосе они, наверное, тоже есть. Что им делать с потерявшим сознание юношей в её спальне?       — Это может быть тихая акума, — предположила Маринетт. Ей не хотелось вспоминать о последней тихой акуме, но это всё ещё нужно было учитывать.       Тикки порхала вокруг головы Адриана, заботливо поправляя его волосы, словно наседка.       — Я думаю, лучше дождаться, пока он проснётся. Что, если он очнётся, а тебя нет? И он окажется один в твоей комнате?       Маринетт кивнула. Если что-то случится снаружи, она может рассчитывать, что Алья ей сообщит.       Она не могла оторвать взгляд от его лица. Его выражение заставляло её чувствовать себя ужасно. Должно было произойти что-то страшное. Тот взгляд, который она увидела в его глазах прямо перед тем, как он потерял сознание, наверняка будет преследовать её. Что это могло быть, если не акума? Как ещё он мог оказаться на её крыше?       Минуты тянулись в тишине, нарушаемой лишь звуком напряжённого дыхания Адриана. Всё ли в порядке с его лёгкими? С рёбрами?       Каким-то чудом Маринетт удавалось сохранять ясность мысли, несмотря на то, что голова Адриана лежала у неё на коленях. Приятно знать, что она может хорошо работать в такой ситуации под давлением.       После того, что показалось вечностью, дыхание Адриана прервалось, и его глаза перестали беспокойно двигаться под веками. Медленно они приоткрылись, являя ту зелень, которую она так любила. Вернее, лишь малую её часть. Его зрачки были расширены сильнее, чем Маринетт когда-либо видела у кого-либо. Бездонная чернота его неестественно больших зрачков заставила Маринетт затаить дыхание от страха.       Затаив дыхание, она наблюдала, как его взгляд наконец остановился на её лице. Зрачки сузились до едва заметных точек — не зная лучше, она могла бы сравнить их с кошачьими. Но это казалось невозможным.       Маринетт ощутила нарастающий ужас Адриана прежде, чем успела что-либо предпринять, чтобы успокоить его. Она чувствовала себя беспомощной, словно тонула, когда лицо её возлюбленного исказилось от боли, и он резко вскочил с её колен.       Наконец, Маринетт обрела дар речи. И вспомнила, как дышать.       — Адриан! Всё в порядке! — она схватила его за руку, не давая ему в панике свалиться с кровати.       — Ты в безопасности! — поспешила она заверить его, когда он резко повернулся к ней. От чего именно в безопасности, она не знала. Но она была готова защитить его от любой угрозы.       — Маринетт, — прошептал он. Слёзы хлынули из его глаз, прокладывая новые дорожки на уже заплаканном лице.       Маринетт была совершенно растеряна. Её сердце разрывалось при виде его состояния, и она не имела ни малейшего представления, что делать.       — Адриан, — прошептала она в ответ. — Ты в порядке?       Он покачал головой. Его руки взметнулись к лицу, вытирая глаза и прикрывая рот.       Она выждала, прежде чем сказать что-то ещё. Возможно, ему просто нужно время, чтобы прийти в себя. В голове Маринетт проносились мысли о том, что могло произойти, чтобы довести его до такого состояния. Каждая следующая догадка была страшнее предыдущей, но ни одна из них не могла быть правдой. Просто не укладывалось в голове, что с Адрианом могло случиться что-то настолько ужасное. Этот юноша заслуживал только самого лучшего в жизни.       Если причиной не была акума, Маринетт вдруг охватил страх, что Бражник может нацелиться на него сейчас. Людей акуматизировали и за меньшее. Она должна защитить его от этого. Ни одна чёрная бабочка не приблизится к нему.       Маринетт решила, что лучше всего попытаться стабилизировать его эмоциональное состояние, прежде чем ситуация усугубится. Может быть, он уже готов поговорить об этом.       — Адриан, — мягко произнесла она, стараясь не напугать его. Они сидели на коленях друг напротив друга, Адриан всё ещё прятал лицо в ладонях. Только тихий всхлип показал, что он её услышал.       — Адриан, можешь рассказать мне, что случилось? Чем я могу помочь?       Его пальцы медленно скользнули по лицу, оставляя красные следы. Его взгляд упал на розовое одеяло под ними. Адриан сделал резкий вдох, словно собираясь с силами.       — Ничего… — Его голос прозвучал надломленно и хрипло, едва слышно. Адриан прочистил горло и попытался снова. — Ничего ты не можешь сделать.       Эти слова ощущались как удары в солнечное сплетение. Ничего она не может сделать? Тогда что же ей…       — Я не думаю, что кто-то вообще может что-то сделать, — продолжил он с невыразимой горечью.       Чувствуя нарастающую тревогу, Маринетт снова спросила:       — Можешь рассказать мне, что случилось?       — Я думаю… я думаю, вся моя жизнь — ложь.       Глаза Маринетт расширились. Что это значит?       Адриан наконец встретился с ней взглядом. Не было слов, чтобы описать опустошение в его глазах. Покрасневшие белки только усиливали яркость и боль его радужек. Маринетт не знала, что сказать.       — Я н-не знаю, как… с чего… — Он судорожно вздохнул, рука взметнулась к волосам. — Я не…       Что-то нашло на Маринетт, заставив её схватить его за руку. Она не могла этого вынести. Что бы это ни было, это было ужасно. Она сжала его руку, надеясь, что сможет оказать хоть какую-то поддержку, пусть даже минимальную.       — Может… начнёшь сначала? — предложила она, не зная, стоит ли вообще что-то говорить.       Его рука дрогнула в её ладони, пальцы сжались, отвечая на пожатие. Он медленно кивнул, по-видимому, оценив совет.       — У меня нет никакого контекста, — сказал он сначала, голос всё ещё был напряжённым. Однако казалось, что он как-то берёт себя в руки, за что Маринетт была благодарна. Тише он добавил: — Я не знаю, почему они это говорили.       Ещё один глубокий вдох. Маринетт терпеливо ждала.              — Я подслушал разговор моего… моего отца и Натали. Натали настаивала, что ему нужно мне рассказать. Они ожесточённо спорили. Я не понимаю причины. Отец отказывался, упоминая что-то… о моей маме? Они не хотели, чтобы я узнал. Натали сказала… она сказала, что Феликс знает. Она сказала, что Феликс… и я… мы оба…       Слова Адриана оборвались резким вздохом, от которого Маринетт чуть не подпрыгнула. Её сердце колотилось от предчувствия и страха, но Адриан выглядел ещё хуже, чем раньше. Его лицо стало белым как полотно. Обе руки дрожали — та, что в волосах, и та, что в её руках. Раньше он смотрел ей в глаза, но теперь его взгляд снова был прикован к одеялу.       Адриан глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в голосе. Маринетт крепче сжала его трясущуюся руку, ощущая, как по коже пробегают мурашки.       — Ты… ты знаешь о Талисмане Павлина? — он издал нервный смешок, но Маринетт понимала, что ему совсем не до веселья.       При упоминании Талисмана Эмоций у неё внутри всё оборвалось. Ужасное предчувствие охватило девушку, но она отчаянно надеялась, что ошибается. Маринетт потребовалось всё её самообладание, чтобы не выдать своего волнения, продолжая поддерживать Адриана.       Она кивнула в ответ на его вопрос, видя, что он ждёт подтверждения.       — Он… кажется, может создавать разумных существ, — осторожно произнесла она, стараясь звучать неуверенно, хотя прекрасно знала возможности Павлина.       Адриан едва заметно кивнул, его дыхание участилось.       — Эти… существа… ими управляет некий предмет. Тот, у кого этот предмет, может контролировать… — он запнулся, не в силах закончить фразу.       Его грудь вздымалась всё чаще. Внезапно он зажмурился, отчаянно мотая головой.       — Это имеет смысл! — воскликнул он, хотя и не слишком громко. Маринетт тоже не смогла сдержать слёз. Ей было невыносимо страшно, а её худшие подозрения, казалось, подтверждались.       «Как такое возможно?» — думала она. — «Талисман был утерян так давно, прежде чем попал в руки Маюры и Монарха».       — Как это может иметь смысл? — прошептала она, не заметив, как произнесла это вслух.       — Имеет, — ответил Адриан, — и в то же время нет. Я не знаю.       Но он всё ещё не сказал ей прямо. Она думала, что знает, но могла и ошибаться. «Пожалуйста, пусть я ошибаюсь», — мысленно молила она.       — Я не понимаю, — произнесла Маринетт, пытаясь отсрочить неизбежное.       Адриан снова посмотрел на неё. Новые слёзы покатились по его щекам.       — Маринетт, я… — он сделал глубокий вдох, собираясь с силами. — Я Сентимонстр.

===