Глава 4.

===

      Маринетт прислонилась к двери ванной комнаты, выдохнув с облегчением. Ночь прошла без сна; вместо этого она снова и снова прокручивала в голове откровения Адриана. Многое не укладывалось в сознании, его объяснения были сбивчивы и путаны. Ей необходимо было узнать точно, о чём говорили господин Агрест и мадемуазель Натали. Не то чтобы она не доверяла Адриану, но Маринетт не могла отделаться от мысли, что он мог что-то неправильно интерпретировать. Со стороны всё это казалось слишком невероятным. Если это правда, последствия могли быть колоссальными и потенциально опасными.       И всё же, Маринетт должна была верить Адриану. Если он без колебаний допускал такую возможность в своей семье, кто она такая, чтобы сомневаться? Это заставляло её бояться господина Агреста совершенно по-новому.       Исходя из предположения, что это правда, Маринетт провела большую часть ночи, анализируя всё, что знала о Талисмане Павлина и его силах, а также о логистике, вероятностях и семье Адриана. О последнем она знала удручающе мало. Несмотря на их публичность, о личной жизни Агрестов было известно крайне мало. Маринетт не раз проводила почти болезненно тщательные исследования его семьи, но каждый раз оставалась ни с чем.       Короче говоря, Маринетт распирало от вопросов. Ей нужно было обсудить с Адрианом множество вещей, но она не знала, как подступиться к этому разговору.       Она поделилась своими мыслями с Тикки.       — Маринетт, — мягко произнесла квами, — я думаю, тебе стоит подождать, пока Адриан сам не заговорит об этом. Возможно, он пока не хочет знать или не готов. Не дави на него. — Её слова были наставительными, но тон — ласковым и сочувственным.       Маринетт кивнула: — Ты права, Тикки. Конечно, — добавила она с лёгкой улыбкой. Квами нежно потёрлась о её щёку.       — Маринетт?       — Да, Тикки?       — Почему ты сказала Адриану, что у тебя нет для него одежды? Я уверена, что у тебя есть полный комплект где-то среди тех заранее упакованных подарков для него!       Маринетт ахнула, чувствуя, как её захлёстывает волна смущения: — Тикки! — прошептала она. — Я не могу позволить ему узнать о существовании этих вещей!       У Тикки хватило наглости хихикнуть, пока Маринетт обмахивала пылающее лицо. — Кроме того, — продолжила она с негодованием, — я собиралась избавиться от всего этого!       — Конечно, Маринетт.       Девушка бросила на свою маленькую подругу укоризненный взгляд. Тикки просто улыбнулась.       — Давай, пойдём за круассанами, — предложила Тикки. — Я умираю с голоду!       — Хорошо, — проворчала Маринетт.       Спустившись на первый этаж, Маринетт на цыпочках подкралась к двери пекарни. Она слышала, как отец насвистывает за работой. Когда свист исчез за шорохом двери, она поняла, что он ушёл в торговый зал, чтобы пополнить витрины. Это был её сигнал.       С тех пор как Маринетт стала Ледибаг, она досконально изучила утренний распорядок отца в пекарне. Она часто просыпалась в такой ранний час (спасибо, Бражник) и нуждалась в перекусе. Отец будет в торговом зале какое-то время, так что она могла стащить любые завтраки, какие захочет. Он не заметит, если пропадёт пара круассанов или маффин. Помня о диетических предпочтениях Адриана, Маринетт тщательно выбрала ассортимент того, что ему, вероятно, понравится.       Ничто так не помогает оправиться от разрушительной, бессонной ночи, как чрезмерно сладкий завтрак, верно? Маринетт поморщилась, поднимаясь обратно по лестнице.       Она продолжила подниматься до самой своей спальни, осторожно балансируя тарелкой в одной руке. Судя по звукам из ванной, Адриан, должно быть, решил принять душ.       Вернувшись в свою комнату, Маринетт поставила тарелку и быстро переоделась в свою обычную школьную одежду.       — Тикки, неужели это действительно возможно? — тихо спросила она, усаживаясь в кресло у стола.       С тех пор как Адриан сбросил эту бомбу, в голове Маринетт боролись две идеи. Первая заключалась в том, что это было потрясающее открытие, особенно для Адриана. Маринетт не могла представить, о чём он сейчас думает, что чувствует. Это могло перевернуть всё, что человек знал о себе. Вторая идея состояла в том, что это ничего не меняло. По крайней мере, в отношении Адриана. Маринетт на собственном опыте узнала, что сентимонстры — тоже люди. Такие же, как все остальные. Иногда она всё ещё скучала по Сенти-Ледибаг и оплакивала её потерю.       Адриан оставался тем же милым, добрым мальчиком, который всегда стремился проводить время с друзьями, любил видеоигры, маракуйю и пробовать что-то новое.       Если и было что-то, что Маринетт нужно было донести до Адриана, так это то, что он не монстр. На самом деле, Маринетт была уверена, что в нём нет ни единой негативной черты. В ней самой было больше от монстра, чем в нём когда-либо могло быть. И это говорила рассудительная, дружелюбная Маринетт, а не одержимая влюблённостью Маринетт с сердечками в глазах. Даже Алья могла бы подтвердить такое утверждение.       Она отвлеклась от темы. Тем не менее, суть в том, что Адриан, даже если он был создан Талисманом, оставался таким же человеком, как Маринетт, Нино или кто-либо ещё. Он назвал себя монстром. Это должно было немедленно прекратиться, если Маринетт могла этому помочь.       Тикки стащила печенье с тарелки для завтрака и теперь хрустела им над клавиатурой Маринетт. Сделав большой глоток, она просто ответила: — Возможно многое.       Маринетт искоса посмотрела на свою маленькую подругу. Какой неопределённый ответ. — Я не это имела в виду, — сказала она, хотя и сама не знала, что именно имела в виду.       Тикки устроилась на столе, отложила печенье и одарила Маринетт одним из своих милых укоризненных взглядов: — Я серьёзно, Маринетт. Ты знаешь не хуже меня, что Талисман отсутствовал более ста лет. В том, что касается магии, за это время могло произойти буквально что угодно!       Маринетт фыркнула. Она действительно думала об этом. Ей приходило в голову, что Талисман мог много раз переходить из рук в руки за столетие. Кто знает, может быть, его передавали исключительно с целью создания детей? Это могло быть частью какого-то масштабного заговора.       Именно тогда Маринетт перестала думать об этом. От этих мыслей её тошнило.       Хотя Маринетт рассмотрела столько вариантов, сколько смогла придумать за ночь, один вопрос не давал ей покоя.       Как Адриан оказался на её балконе?       Возможно, это был способ её мозга минимизировать шок от ситуации, но этот вопрос действительно сбивал её с толку. Часть её всё ещё была уверена, что где-то замешана акума. Подростки не падают просто так на террасы третьего этажа.       Её нога нервно подпрыгивала, пока она размышляла об этом. Но сейчас было бы слишком бестактно спрашивать об этом.       Затем возник вопрос: почему именно она?       Это было чудо, что она смогла вести себя нормально. И всё же, Маринетт была благодарна, что это была именно она. Она была признательна, что Адриан достаточно доверял ей, чтобы прийти к ней. По крайней мере, она сделала что-то правильно в своей дружбе с ним.       Тихий стук у люка Маринетт заставил её подпрыгнуть. Она мгновенно распахнула дверь, встречая Адриана приветливой улыбкой.       Юноша попытался улыбнуться в ответ, но его лицо, казалось, разучилось это делать. Вместо улыбки получилась болезненная гримаса.       — Привет, — выпалила Маринетт, чувствуя неловкость.       — Здравствуй, — тихо ответил Адриан. Его голос звучал лучше, чем выглядел он сам.       Маринетт окинула его внимательным взглядом, оценивая состояние. Не считая влажных волос и измождённого вида, он казался… относительно нормальным. Она решила считать это маленькой победой.       Подойдя к столу, Маринетт отметила, что Тикки благоразумно скрылась. Повернувшись к Адриану с тарелкой еды, она предложила:       — Можем поесть здесь или пойти в парк встречать рассвет, — стараясь добавить в голос бодрости. Возможно, ему не помешает немного обыденности.       — Всё равно, — безразлично ответил Адриан. Маринетт нахмурилась.       Подавляя тревогу, она решительно сказала:       — Давай выйдем! Свежий воздух пойдёт на пользу.       Адриан молча кивнул. Маринетт пошла вперёд, убедившись, что он следует за ней. Спускаясь, она захватила из холодильника две бутылки воды, одну протянула Адриану. Он принял её с тихим «Спасибо».       Выйдя на улицу, Маринетт быстро миновала пекарню и открыла парадную дверь.       Видя, что Адриан не обращает внимания на окружение, Маринетт проявила особую осторожность при переходе улицы, следя за обоими. К счастью, в столь ранний час прохожих было мало. Она подвела его к ближайшему столику для пикника и жестом пригласила сесть.       Повисла гнетущая тишина — не просто неловкая, а грустная и напряжённая. Маринетт уговорила Адриана взять круассан.       — Не обязательно есть, но хотя бы попробуй, — мягко сказала она. Он кивнул, уставившись на выпечку в руке.       После нескольких минут молчаливого завтрака Маринетт решилась нарушить тишину:       — Хочешь поговорить об этом? — спросила она с надеждой.       Её сердце сжалось, когда он лишь пожал плечами.       — Слишком много нужно осмыслить, — пробормотал он.       — Может, я смогу помочь, — предложила она, искренне желая поддержать друга.       Адриан на мгновение встретился с ней взглядом, затем отвёл глаза, кивком разрешая продолжать.       Маринетт закусила губу, сомневаясь в правильности своих действий. Она не хотела давить, но знала по опыту, что разговор помогает разобраться в ситуации.       Глубоко вздохнув, она начала:       — Ты не обязан ничего говорить или делать, если не хочешь. Скажи «стоп», и я прекращу, — убедившись, что он понял, она продолжила: — Можешь вспомнить точно, что было сказано в том разговоре, который ты подслушал?       Адриан сглотнул, всё ещё не притронувшись к еде. Он снова кивнул, тяжело, словно мокрые волосы тянули голову вниз.       Медленно и тихо Адриан пересказал весь разговор. Маринетт внимательно слушала, отмечая каждую деталь. Ей показалось странным, что господин Агрест говорил о желаниях Эмили в настоящем времени. И то, что Феликс и Натали были в курсе. Адриан вздрогнул, дойдя до этой части. Маринетт чувствовала вину за то, что заставила его всё это вспоминать, но понимала важность этой информации. Она могла помочь не только Адриану, но и в поисках Талисмана Павлина. Как Ледибаг, она осознавала значимость обоих аспектов. Хотя помощь Адриану оставалась для неё приоритетом.       К завершению рассказа Адриана Маринетт была вынуждена признать правоту его выводов. Любая надежда на иной исход растаяла, как только она услышала всю историю целиком. Задумчиво прикусив губу, она погрузилась в размышления об услышанном.       — Я просто не могу понять, как? — продолжил Адриан, его голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — Как они могли так поступить? Почему?       Маринетт слегка покачала головой, словно безмолвно отвечая на его вопросы. Она отчаянно желала сейчас быть Ледибаг — та смогла бы справиться с ситуацией гораздо эффективнее. Было так много информации, которой Маринетт не могла поделиться, но которая могла бы помочь Адриану, если бы только она могла рассказать.       — Знаешь, Маринетт, — произнёс Адриан. В его глазах появился странный блеск, когда он уставился на стол — словно тлеющие угли, медленно разгорающиеся в пламя. — Я всегда удивлялся, почему никогда не мог сказать отцу «нет». Помнишь тот день на фестивале профессий, когда я не знал, о чём мечтаю? Я до сих пор не знаю. Тогда я думал, что это нормально, но теперь… Кажется, у меня никогда не было собственных стремлений.       Его голос был пропитан едва сдерживаемым отвращением, а выражение лица исказилось от ужаса.       — Я даже не настоящий человек, — прошептал он пустым голосом.       — Адриан! — практически вскрикнула Маринетт. Она больше не могла этого выносить. Её громкий возглас заставил его вздрогнуть и посмотреть на неё широко раскрытыми глазами. — Не говори так, это неправда, — сказала она, стараясь звучать строго, а не так сердечно, как ей хотелось. — Я думаю, тебе нужно поговорить с Ледибаг. Я не… — Маринетт ненавидела лгать! Ей хотелось рассказать ему всю правду прямо сейчас! — Я не очень много знаю об этом. Но она знает. Алья может связаться с ней!       По лицу Адриана пробежала болезненная гримаса.       — Мы, конечно, не скажем Алье! Если только ты сам не захочешь. Но я имею в виду, я могу попросить её организовать встречу с Ледибаг для тебя. Как они иногда делают для интервью. Никто не должен знать. Я просто думаю… это был бы хороший шаг. Способ узнать больше. Возможно. — Её голос становился всё тише по мере того, как она говорила. Адриан почти не реагировал, хотя она и не знала, чего ожидала.       Ей приходилось постоянно напоминать себе, что не стоит ничего от него ждать. Он не должен был ничего делать, показывать или говорить, и она не должна была его заставлять. Просто помочь ему, в любом качестве, в котором он попросит.       К её облегчению, он кивнул.       — Я бы хотел поговорить с ней, — сказал он. Что-то в нём изменилось. Гнев, который он пытался разжечь несколько мгновений назад, сменился чем-то, что Маринетт не могла определить.       Она не знала, стоит ли сожалеть о том, что прервала его. Она думала, что гнев намного лучше, чем не чувствовать ничего вообще, но в то же время Маринетт не могла позволить ему говорить такие ужасные вещи о себе. Он имел право злиться на своего отца, но не на себя.       — Я что-нибудь придумаю, чтобы убедить Алью, — пообещала Маринетт. К счастью для них обоих, Маринетт не нужно было обращаться к Алье. У её лучшей подруги была неутолимая жажда ответов. Если бы она узнала, что Адриану нужно поговорить с Ледибаг наедине, она никогда не перестала бы донимать Маринетт расспросами.       После этого оба вернулись к еде. Адриан лишь ковырялся в своей тарелке, но это было нормально. Маринетт лишь надеялась, что аппетит к нему скоро вернётся.       Восход солнца в то утро был невзрачным. Пока они сидели, небо посветлело, но облаков, которые могли бы сделать его интересным, не было. Тем не менее, было достаточно тепло и спокойно. Их место находилось прямо посередине растущего солнечного пятна, что добавляло уюта.       В конце концов, Адриан положил голову на стол. Маринетт втайне надеялась, что он немного поспит.       Его голос вскоре подсказал ей, что это не так.       — Что я буду делать со школой? — пробормотал он.       Школа. Маринетт почти забыла о ней.       — Ты можешь остаться здесь, если хочешь. Я скажу им, что ты заболел. Я запишу для тебя конспекты, — предложила она.       Голова Адриана неловко двинулась на столе, что она восприняла как отрицательный жест.       — Они позвонят моему отцу.       Маринетт нахмурилась. Им действительно нужно было что-то придумать, чтобы Адриану не пришлось возвращаться домой, пока он не будет готов. Это будет сложно.       Её друг поднял голову, словно это было самым тяжёлым действием в мире.       — Я просто скажу водителю и Натали, что рано пошёл в школу пешком.       — Если ты не хочешь идти, я могу что-нибудь придумать, чтобы они не сказали твоему…       — Всё в порядке, — перебил Адриан. То ли его щёки потемнели, то ли Маринетт показалось. — Я… хочу остаться рядом с тобой.       О!       Ладно.       Да, это нормально.       Лицо Маринетт вспыхнуло, а желудок сделал сальто. Была ли она плохим человеком из-за того, что немного радовалась чему-то подобному? Ей нужно было расставить приоритеты.       — Д-д-да! — Она заикалась! Нет! Она же уже решила до того, как всё это случилось, что оставит свою влюблённость в стороне! Она так хорошо справлялась!       Маринетт покачала головой, прочистила горло. Взяла себя в руки.       — Конечно, — практически выдавила она из себя. — Всё, что тебе нужно. Я буду рядом с тобой.       Адриан снова опустил голову, его щёки определённо порозовели. Возможно, всё это станет испытанием для Маринетт, но она была готова поддержать своего друга, несмотря ни на что.

===